Друг по переписке

Стук капель, бьющихся о выступ подоконника, разбудил задремавшего в кресле парня. Сумерки уже скрасили вид за окном, а комната погрузилась во мрак. Где-то в ногах лежит кошечка, приятно грея замёрзшие ступни. Рука скользит по шершавой странице детектива, и юноша усмехается тому, что смог уснуть за чтением столь напряжённого произведения. Хотя его недосып в выходной день полностью оправдан: в прошедшую ночь Антон, по обычаю, остался в квартире один, а потому в гости наведался Арс. По лицу растягивается улыбка от приятных воспоминаний, а живот сильно стягивает.

* * *

— Ты уверен, что она не придёт раньше? — от Арсения пахнет февральской свежестью. Хоть она и колко-холодная, но ощущается приятно. — Она вернётся только в девять утра, у нас много времени, — улыбается парень и, не дожидаясь, когда мужчина соизволит стянуть с себя верхнюю одежду, прислоняется к губам. — Какой нетерпеливый, — мычит в поцелуй Попов, приобнимая одной рукой тонкую талию. Нотки вечерней мерзлоты особенно наполняют запах яркого парфюма мужчины, позволяя раскрыться во всей красе. Антон чувствует мягкие, точно робкие, касания чужой руки сквозь ткань домашней растянутой футболки. Кажется, мужчину своей мечты стоило встречать в более пристойном образе, но у парня даже не было времени собраться с мыслями и толком привести себя в порядок, о чём свидетельствуют пряди волос, торчащие в разные стороны, засохшая в уголке губ зубная паста, от которой осталось лишь лёгкое ментоловое покалывание после поцелуя с Арсением. Но сейчас хочется забыть обо всём: даже о мятых спортивных штанах с кучей алых пятен от излюбленных бутербродов с кетчупом, об отсутствии гладкой укладки и оставшихся каплях на волосах после душа. Антон отдаётся моменту, наслаждается им и хочет чувствовать только эти неспешные касания, невесомые поцелуи и тепло чужого тела. Арсений спешно стягивает верхнюю одежду, боясь сломать такой хрупкий момент. Они проходят в комнату, свет которой приглушён, навевая интимную атмосферу. Арсений, придерживая одной рукой Антона за талию, аккуратно усаживает его на скрипучую кровать, нависая сверху. — Сказал бы мне кто-нибудь месяц назад… Ни за что бы не поверил, — мычит Попов, разрывая поцелуй и с силой прижимая юношу к себе обеими руками. — Сказали что? — Что я буду целоваться со своим учеником, — Антон прыскает в чужие губы и подаётся вперёд, желая вновь их заполучить. Попов же отстраняется, слегка поворачивая голову в сторону, а спустя пару мгновений присаживается рядом, не желая больше продолжать поцелуй. — Я делаю что-то не так? — робко задаёт вопрос Шастун. — Нет, всё в порядке. Давай пока не будем заходить слишком далеко? Вернёмся к этой теме, когда тебе исполнится восемнадцать. — Я понял, — сконфуженно отводит взгляд на руки, что сминают край домашней футболки. — Как ты представлял меня во время нашего общения? — Арсений так и норовит изумиться сладостными впечатлениями о себе. Тема разговора также желает быть смененной, дабы не нависать тяжёлой неловкостью в воздухе. — Ой, — Антон оживляется, невольно принимает более удобную позу и заглядывает в голубые глаза. — На самом деле я думал, что у тебя карие глаза. — Да? Почему? — Мне очень нравятся карие глаза у мужчин, — парень закусывает нижнюю губу, взгляд его делается столь пронзительным, словно пытается прочесть зримый только ему одному текст в глазах напротив. — Но сейчас я понял, что голубой цвет может быть привлекательнее остальных. Арсений густо выдыхает, расплываясь в улыбке. Длинные пальцы забираются в пушистую рощу кудрявого затылка, несколько поглаживают гладкие, словно лакированные, пряди, пока блестящий взгляд бегает по юному лицу цвета слоновой кости. Мужчина подаётся вперёд, невесомо оставляя поцелуй бледно-розовыми, словно листья тюльпанов, губами, в то время как под ними алеют мягкие юношеские. — Это всё? Только глаза? — Попов прикасается своим лбом к чужому, продолжая оглаживать затылок. — Мне было сложно привыкнуть, — честно признаётся парень. — Я так злился на тебя после первого урока — из-за того, как ты отчитал меня перед всем классом и прочее. Так злился, Арс, что даже представить не мог, какой ты на самом деле мягкий и милый человек. — Прости, — тёплое извинение, произнесённое горячим шёпотом, закрепляется сладким поцелуем. — Пожалуйста прости меня. Я не знал. Думал, что ты очередной трудный подросток, который устроил показательный бойкот. Антон, я бы многое отдал, чтобы тех моментов не было, я очень перед тобой виноват. — Всё хорошо, — в подтверждение своих слов мальчик натягивает сияющую улыбку. — С тобой хорошо, — длинные руки охватывают чужой торс, нос ныряет в ямку ключицы, заполняя горячим дыханием. Пшеничные волосы вызывают щекотку на бледном лице, а потому Арсений прилегает щекой к макушке парня. Его руки также принимаются сжимать чужую талию в нежных объятиях. Пылающее дыхание наполняет полумрак комнаты, постепенно становясь духотой. Тяжёлый воздух не тревожит молодых людей, что теперь лежат в неудобной позе в попытке на нарушить нежность сладких объятий. Антон густо краснеет всякий раз, пытаясь принять более удобное положение, ведь тем или иным образом задевает чужое тело. Не сочтёт ли Арсений подобные жесты попыткой проявления страсти? — Что тебе ещё нравится в мужчинах? — Что? — рефлекторно переспрашивает Антон; вовсе не от того, что не расслышал заданного вопроса, а от неожиданности. — Ты сказал, что тебе нравятся карие глаза у мужчин, а что ещё? — пылко шепчет в чужие губы мужчина. — Всё, что есть в тебе. — Не льсти мне, — усмехается старший. — Ты мне нравишься, — Антон слегка отдаляется, скользя липким взглядом по бледному лицу напротив. — Ты до безумия красив. По тонким губам пробегает улыбка, в искренности которой нет сомнений. Антон в принципе не сомневается в искренности намерений и чувств своего возлюбленного. Быть может, зря, ведь из-за нахлынувших гормонов первой влюблённости мир предстаёт в абсолютно розовых тонах, но разве мог он проверить подлинность всех тех слов и поступков, что доставлял ему Арсений? Может его слова и поступки пусты, но что они значат для подростка, какой вес имеют. Так, стало быть, само понятие любви далеко не про взаимность, а про самоощущения? Как же далеко заводят мысли влюблённого мальчика, что наслаждается бездонными голубыми глазами, блики лампы в которых проваливаются всё глубже, создавая ощущение их бесконечности. — Говорят, любовь слепа, — заключает Попов, поглаживая талию юноши невесомыми касаниями кончиков пальцев. — В таком случае, — мальчик проходится горячим языком по алым, словно лепестки розы, губам, будто намереваясь рассказать целую историю, но взамен говорит: — Я хотел бы быть слеп как можно дольше.

* * *

Арсений уходит до рассвета, когда оба уже проваливаются в сон. Антон удивляется тому невероятному факту, что рядом с мужчиной тело будто бы самостоятельно расслабляется. То чувство спокойствия, что само собой исходит от Арсения, витая где-то в воздухе, заставляет веки схлопываться, а дыхание — нормализоваться. Подросток усмехается собственным мыслям, называя своего парня волшебником. Отводит взгляд к окну, где в каплях ранней весны собираются тысячи огней города, пролетая и разбиваясь на миллионы брызг. Весна приносит с собой тревогу о приближающихся экзаменах и мысли о том, как не вовремя влюбился Антон. Но само чувство — в нём, казалось, сконцентрирована вся жизнь. Ничего раньше не казалось важнее этого чувства и этого человека. Как раньше жил парень? И жил ли вообще? Что могло радовать в жизни? Что привносило разнообразия и красок, если в ней не было такой сказочной любви? Ну разве можно без неё представить жизнь? Звук уведомления, словно аттракцион, повышает уровень адреналина адреналин в крови, заставляя сердце безжалостно сжиматься. Губ касается улыбка, а глаза блестит совершенно по-детски наивным блеском. Арсений Попов Я только что проснулся и понятия не имею, как встану завтра на работу. Как твои дела? Антон Шастун Я ещё не ложился и тоже не представляю, как встану завтра на учёбу. Антон Шастун Можно прогулять первый урок? Арсений Попов Не слишком ли ты, мой дорогой, наглеешь? Антон закусывает губу, расплываясь в улыбке. Сколько чувств вызывает шутливая перепалка, как заставляет вновь прожить прошедшую ночь. Арсений Попов Хорошо, можешь не приходить на физру, но в таком случае ты лишаешься утренних объятий. Антон Шастун Ах, как хорошо ты умеешь манипулировать! Без Арсения время тянется нещадно долго. Раньше его ход был незаметен, вечно были какие-то дела, но сейчас всё совершенно переменилось. Будто сама жизнь стала другой.

* * *

Губы ещё чувствовали следы оставленного поцелуя, кончики пальцев горели, жар опадал румянцем на щёки, окрасил в розовый кончики пальцев, что то и дело касались алых губ в безуспешных попытках почувствовать ночную нежность. Прошлой ночью всё казалось иным: звуки, слова, касания. Будто вырванными из другой реальности и перенесены в эту. Лишь на время, которое скоротечно. Антон улыбался, воспоминания разливались теплом в груди, пока могли это делать. Страшила мысль вновь остаться в одиночестве посте столь сладких мгновений. Но сейчас она пугала лишь подсознание своей чарующей темнотой, оставляя воображению полёт мечтаний и наслаждений.

* * *

В беззаботности минул месяц, оставив позади снег и холод. В попытках взяться за учебу и подготовиться к приближающимся с невероятным темпом экзаменам, Шастун осознал, что к Арсению начало тянуть ещё сильнее. А потому Антон предпочёл размышлять о нём, как о сладком десерте, который обязательно коснется его губ в конце трапезы. Но пока стоит доесть ненавистный суп и спешно с ним попрощаться. На уроках физкультуры к лицу Антона всякий раз приливала кровь, бросая розовый окрас на щёки. Он пытался спрятать взгляд, отвлекаясь на всё, что только попадётся на глаза, но так или иначе всё равно цеплялся за Арсения, который, стоит признать, смущался не меньше. Всякий раз мужчина, завидев невинный взгляд зелёных глаз, играл кадыком, непроизвольно напрягался. В попытке держать дистанцию, личное пространство только наоборот ломалось: однажды Арсений подошёл уж слишком близко к ученику, сам того не заметив. Личных границ давно не существовало, хоть и интимная близость ещё не коснулась их отношений. Так или иначе тактильность была чертой обоих, но она же могла их и погубить. В школе, а в частности в классе, ни о чём не подозревали. Антон рассказывал Арсению в те бессонные ночи, что они проводили вдвоём, о том, как мнение его одноклассников о строгом учителе физической культуры начало меняться. Ученикам казалось что Попов стал мягче, снисходительнее. Арсений и сам заметил в себе такую черту, желая думать, что это прямое влияние Антона и самих романтических отношений. Ему, признаться, без мальчика было трудно: его вечера проходили всё в том же одиночестве, бывало они даже не списывались, ведь юноша был занят учёбой, а Попов не хотел его отвлекать или навязываться. Он понимал, что чувства его крепчают с каждым днём, что взгляд переменился, что отношения заходят так далеко, насколько он не рассчитывал. С каждым днём утопал он в них всё больше, всё сильнее тянуло его к Антону, и теперь он даже не мыслил себя без него. Обниматься в кабинете Арсения перестали — казалось небезопасным занятием даже с запертой дверью. Как объяснить завучу, что ученик и учитель делают в небольшой каморке за запертой дверью? Решили не рисковать. Вот дождутся выпуска Антона — и уедут вместе. Пока ещё не решили, куда, но уедут обязательно. Антон мечтательно рисовал в своём воображении их будущую совместную жизнь: спокойный быт, частые ласки и прикосновения. Подобные мысли позволяли засыпать с улыбкой на лице. — Ты уж, будь добр, приди. Раньше говорил, какой у тебя учитель сексуальный, а сейчас даже лишний раз проснуться ради него не хочешь! — с напускной злостью вторит Арсений, прямиком после этой фразы расплываясь в очаровательной улыбке. Антон закусывает нижнюю губу, дабы не повторить той же эмоции, но не сдерживается. Яркая улыбка Арсения слишком заразительна. — Только ради него просыпаюсь, — шепчет парень, пряча взгляд в чужой шее, куда прислоняет в последствие и нос. От мужчины пахнет свежестью, что течёт по всей его квартире, куда с недавних пор начал захаживать и Антон. Впервые Арсений пригласил парня в гости неделю назад, ведь якобы именно тогда доделал небольшой ремонт, благодаря которому выбросил вещи матери и перекроил её комнату, придав более опрятный вид. Облагораживанием квартиры мужчина занимался с целью её продажи. Находиться в ней ему докучало, даже от одного воздуха в ней хотелось задохнуться, до того она отталкивала. Антону же здесь было уютно, косметический ремонт выглядел куда дороже, чем в его захолустной квартирке. А пахло здесь вовсе не удушающей ветхостью, а ароматной свежестью, словно после летнего дождя. В комнате Арсения было уютно: большая кровать, заправленная пушистым пледом, тяжёлые мягкие шторы бежевого цвета на окнах, светлые стены и пол. В углу стояло ярко-синее кресло, где мужчина, с собственных слов, любил читать, а напротив стояло большое зеркало в полный рост, обрамлённое тёмным деревом. Антон касается пушистого пледа и двигается ближе, складывая руки на чужих плечах. — Не подлизывайся, — мурчит Попов. Шастун обнимает мужчину и валит на кровать, прижимая так крепко, чтобы тот точно не сбежал. — Не отпущу, — выражает серьёзность своих намерений парень и целует горячую шею. — Ты знаешь, — вдруг начинает Арсений, нежно поглаживая чужие руки. — Завтра мой день рождения. — Как? — Антон обескуражен этим фактом. Как такое могло пройти мимо него? — В самом деле? — Да, — улыбается. — Купим тортик, посидим на кухне. — Ты совершенно не хочешь отмечать? — Возможно друзья придут поздравить, но чего-то грандиозного я не планировал. — Ты не говорил мне о своих друзьях, — кончики пальцев касаются тонкого запястья. — Завтра познакомишься. Приходи сразу после учёбы, меня не будет в школе. — Тяжело же мне придётся. Арсений тянет уголок губ вверх и гладит парня по голове. Жест его выражает негласную поддержку и тепло, в которое хочется укутаться и не выпускать, ведь происходящее кажется до того хрупким, что вот-вот разрушится.

* * *

Антон беззвучно стучит одной ногой о пол, выжидающе поглядывая на часы. — Я тут спать пытаюсь вообще-то, — возражает друг, окидывая сонными глазам мечущийся силуэт. — Мешаешь. Вибрация парты изрядно надоела за последние полчаса, а оставшиеся пятнадцать минут в покое, с гудящей ногой, и вовсе тянутся как часы. Так хочется поздравить Арсения лично, вручить бережно упакованный подарок, который пришлось придумать вчера буквально на коленке. И хоть мысли о знакомстве с друзьями мужчины страшат, ведь социализация явно не самая сильная его сторона, к Арсению тянет невероятно. Долгожданный звонок, быстрые сборы и отказ от послеучебной сигареты. Вот Антон уже прыгает по лужам из снега, брызгая каплями на чёрные брюки. Сжимает лямки рюкзака, пока незакрытую шарфом шею продувает холодный мартовский ветер. Арсений наверняка отчитает за отсутвие шарфа на шее. Всегда так делает. Повезло, что Попов живёт недалеко от школы. Видимо, не особо парился с выбором места работы. Антон уже жмёт на кнопку звонка, пока по губам скользит улыбка, а внутри всё трепещит от нетерпения. За железной дверью слышатся чужие голоса, некая суматоха, и, конечно же, запахи свежеприготовленной домашней еды, что растекаются по высокому подъезду пятиэтажного строения. Дверь наконец открывается, выпуская голоса и приглушённую музыку на лестничную площадку. — Ой, привет, — светловолосая девушка, которую Антон доныне никогда не видел, расплывается в улыбке, пока на её фоне видна некоторая суматоха и разноцветные шарики на полу. Парень непроизвольно зажимается, не представляя, что сказать — чувствует он себя сейчас очень нелепо. — Арсюш… — громко кричит она, замечая растерянность мальчика. Из кухни выходит виновник торжества, невзначай протирая руки о ткань одежды: в этот раз чёрные брюки и бежевый свитер, рукава которого закатаны до локтей. На лице сияет широкая улыбка, словно секундой ранее мужчину кто-то очень рассмешил. — Ты чего не заходишь, солнце? — хорошее настроение чувствуется в нотках игривого тона. Мужчина подходит ближе, от чего незнакомка отступает на шаг. — Опять без шарфа. Погода сейчас хоть и тёплая, — за спиной Арсения квартира заливается солнечным светом, — но очень изменчивая. Иди ко мне, — он протягивает руки в открытом жесте, приглашая зайти за порог. Антон поддаётся жесту, подходя ближе, но обнимать не рискует, всё-таки наличие постороннего человека, что следит за их диалогом, несколько смущает и сковывает в действиях. Арсений закрывает дверь, вновь запирая шумы внутри уютной квартиры, где стоит стойкий запах запекающейся курицы и игристого вина, шлейф которого исходит также и от Арсения. — С днём рождения! — чеканит парень, смущённо улыбаясь. Его взгляд потерянно ищет поддержку в лице напротив. — Спасибо, — искренне радуется мужчина, после чего наклоняется и целует в щёку, — Кстати, — он обращает внимание на девушку, чуть касаясь спины Антона, дабы он повторил жест внимания. — Так, ты пока раздевайся, я вас быстренько представлю, — мельтешит Арсений, активно жестикулируя. Признаться, таким расслабленным и открытым его юноша ещё не видел. — Антон, это Аня —моя ближайшая подруга, — парень кивает, стягивая с себя тёплую куртку. — Аня, это Антон, я про него рассказывал. — Антон! — она вскидывает руки, словно эта встреча была столь долгожданна для неё. — Ты не стесняйся, — она прикладывает раскрытую ладонь к груди. — Я очень рада познакомиться с тобой! — Взаимно, — кивает в ответ парень и расплывается в улыбке. — Так, Антош, пойдём в зал, — Арсений вновь приобнимает за плечи, ведя юношу перед собой в залитый солнцем зал, где разложен большой стол, на котором уже красуются различные вкусности, а на длинном диване сидит три человека, что-то активно обсуждая. — Значит, это ты называешь «посидим на кухне с тортиком»? — шепчет на ухо мужчине Антон, что вызывает у того яркий смех. Было бы ложью сказать, что этот смех не отвлекал от внешней жизни. Он возносил над землёй, заставляя забыть о всех тревожных мыслях. Трое собеседников — темноволосая девушка и двое мужчин — отрываются от пылкого диалога, смотря на новое лицо, зашедшее в зал. — Прошу любить и жаловать, — Арсений до сих пор стоит за плечом Антона, что, вероятно, смотрится несколько комично, ведь парень по-прежнему почти на голову выше. — Антон, — неожиданно для, казалось, всех, но в первую очередь для самого парня, мужчина вновь целует того в щёку. В этот раз поцелуй нельзя списать на приветственный, да и выглядит он иначе: уж слишком нежно губы мужчины дотрагиваются до лица, в то время как руки обвивают талию и бережно прижимают к себе. Да, сцена явно не предназначалась для всеобщих глаз, как думалось юноше, что в то же мгновение опустил взгляд и густо покраснел. — Ну Арс, — тянет девушка, что сидит на ярко-синем диване, — Посмотри, как ты засмущал парня! — милая улыбка смягчает тон и озаряет лицо. — Перебесится, — наспех кидает Арсений, желая как можно быстрее перейти к более важной теме. — Знакомьтесь, только не запугайте мальчика. Мне нужно на кухню! Как только внешнее тепло другого тела пропадает, Антон будто лишается спасательного круга в открытом океане при этом неумеючи плавать. — Здарова, Антоха, — первым руку ему протягивает мужчина в очках, что сидит у входа в комнату, где сейчас топчется парень. — Проходи, чего как не родной? — мужчина в рубашке улыбается, протягивая руку вперёд. — Не обращай на него внимания, — говорит другой мужчина армянской внешности, — Он вообще с людьми общаться не умеет, — и сразу после этой фразы в мужчину в очках летит небольшая вещь со стола. — Сам сидит, как ферзь, а я с людьми общаться не умею! — ироничным тоном подмечает тот. — Антош, — протягивает девушка, — Этих дураков зовут Дима, — она смотрит на мужчину в очках, — и Серёжа, — второй незнакомец машет рукой. — Я — Надя, приятно познакомиться, — девушка улыбается, мерцая зелёными, словно малахит, глазами. Сконфуженный кивок и попытка расположиться на стуле, нервно терзая неплотную ткань брюк. Антону бы выпить для храбрости, чтоб немного расслабить голову от мыслей, развязать язык. Всё в собственном поведении ему кажется не так: поза, молчаливость и нервозность. С таким застенчивым парнем, признаться, даже он сам не рискнул бы познакомиться, что уж говорить о таких разношёрстных друзьях Арсения. Жаль, что мужчина оставил его одного, Антон разве что слышал яркий заливистый смех объекта своего обожания, но идти на кухню не стремился, там, кажется, была Аня. — Антон, а как вы познакомились? — заинтересованно спрашивает Серёжа. — В интернете, — вероятно, друзья Попова не знают, что Антон на самом деле его ученик. — Какой скучный вопрос, — ворчит Дима и бросает в друга тем, что не так давно прилетело в него самого. — Антох, тебе, может, вина налить? — Я не… — начинает было парень, но его быстро перебивает девушка. — Конечно налить! Что за вопросы? Она привстаёт на месте, беря один из фужеров, что блистают на столе солнечными зайчиками, и наливает в него игристое вино, что тут же начинает шипеть, салютируя газиками. — Держи, — её рука, где красуется прозрачно-голубой браслет, выглядывающий из-под вельветовой ткани бледно-зелёной рубашки, протягивает бокал. Антон наспех берёт напиток, ставя перед собой. Далее девушка разливает вино по другим бокалам и раздаёт их друзьям. — Ну, за Арса! — командует Дима. — Вы без меня пить начали? — Можем себе позволить! После пяти бокалов и прихода Арсения, что занял место рядом с парнем и ненавязчиво поглаживал одним пальцем его колено под столом, Антон почувствовал расслабление. К его щекам подступила кровь, роняя розовый окрас, напряжение спало, движения стали размеренными и понятными. Ребята играли в шарады, где изредка к Антону таки приковывалось общее внимание, но он был даже не против. — Так, — начинает Дима, прикладывая указательный палец к губам. — Значит, я… — Головка от хуя, — добавляет Серёжа, заливаясь смехом. — Слушай, я ведь встану, — угрожающе начинает Дима. — Ой, боюсь-боюсь. — Ты дошутишься. — Сейчас ход перейдёт к Ане, если будете продолжать ссориться! — командует Арс. Даже серьёзный тон в этот раз оказывается каким-то мягким. Антон видит перед собой другого человека, не физрука из своей школы, а мужчину, которого он любит. — Так пусть он заткнется тогда, я-то что? — возражает Дима, — Так, значит. Я человек, популярный, не футболист и не актёр. А какие ещё есть профессии? — Для такого идиота, как ты, больше никаких. — Слыш… — Я на кухню, — мимолётом шепчет Арс. Они вдвоём давно вышли из игры, но продолжали сидеть за столом, наблюдая за занимательной сценой, что тут разворачивалась. Антон также поднимается с места и идёт следом. Отчего-то хочется ласки, даже самой незначительной. Провести пару минут в объятиях или просто уткнуться носом в тёплую шею. Арсений, встав у кухонной столешницы, не сразу замечает, как чужие руки обвивают его талию со спины, но не сжимают. Скорее просто нежно накрывают, а непослушные пальцы поглаживают торс. Мужчина улыбается, но повернуться не решается, он выжидающе продолжает заниматься тем, для чего вернулся на кухню. В шею утыкается что-то горячее, а после — неглубокий мокрый поцелуй, от которого по телу растекается дрожь. Арсений рефлекторно наклоняет голову, щекоча бритым затылком нос юноши. — А-арс, — по развязности тона можно предположить, что алкоголя в парне достаточно настолько, чтоб тот мог выдать все свои секреты или рискованные желания. — М-м? — мычит в ответ Попов, создавая вибрацию, пробегающую по шее, в которую сейчас с жаждой упираются губы юноши. — Поцелуй меня, — тише просит Антон, проводя носом по шее вверх-вниз. — Пожалуйста. — А что мне за это будет? — игривая усмешка отображается на лице: даже интересно, как далеко парень готов зайти в таком состоянии. — Всё, что попросишь, — губы вновь прикасаются к коже, что уже стала гусиной. — Я сделаю всё, что ты попросишь, милый. Абсолютно всё, — с хрипотцой в голосе вторит юноша, в искренности слов которого сейчас нет сомнений. Арсений несколько морщится со столь умилительного прозвища, но виду не подаёт. — В таком случае, — Попов разворачивается, стоит признать, он держится достойно и пытается по максимуму сохранить холодный рассудок, хоть сейчас тот затуманен алкоголем и возбуждением от сладострастных поцелуев. — Помой посуду, когда все уйдут. — Ну Арс! — жалостливо стонет парень и утыкается макушкой в плечо старшего. — Всё? Без поцелуев? — Нет! — вдруг взбодряется Антон. — Я всё помою! — Вот и чудно, — Арсений ярко улыбается, кладя правую руку на скулу парня. Оторвавшиеся от пола ступни, что приподнимаются на носочки, — и лица стремительно сближаются, затрудняя дыхание обоих. Попов жадно смотрит на влажные губа напротив, но действовать не спешит. Наблюдает за реакцией выжидающе. Сию же минуту его талия оказывается сжата, а тело по инерции вжимается в чужое. Импульс заставляет губы соприкоснуться, и парень в ту же секунду принимается с нежностью их сминать. Арсений, явно не ожидавший столь резкого жеста от своего обычно скромного парня, расплывается в улыбке. Как же заводит такая нетерпеливость…