Друг по переписке

Так закончился январь: Антон объявил бойкот учителю физкультуры и каждый урок отсиживался в своём родном углу на низкой лавочке, пока в графе оценок прибавлялись двойки, иногда разбавляясь тройками за очередную сдачу вопросов, которые по больше части не скрашивали ситуацию. С Кириллом же общение только улучшалось, их традиция бегать в курилку после конца учебного дня набирала обороты: теперь они не только курили, но и прогуливались около часа вокруг школы, иногда сидели в ближайших кафе. Их отношения крепчали, превращаясь в настоящую дружбу, а на лице Антона всё чаще можно было разглядеть улыбку. Взаимоотношения налаживались не только с Кириллом, но и с другом по переписке, чьё каждое сообщение вызывало восторг и бабочки в животе. И кажется, Антон был бы счастлив гораздо дольше, если бы не появившийся в его жизни Арсений Сергеевич. — Она снова заболела? — не прошло и трёх дней, как учительница русского и литературы вышла с больничного; и вот вновь покинула учебное заведение. Темы всё так же оставались не пройдены, образовательный процесс поставлен на паузу. Другие учителя были заняты своими классами и встать на замену не получилось, но в этот раз на урок поставили другого учителя, который никак не был связан с этим предметом, а лишь придёт проконтролировать выполнение заданий. — И кто у нас будет вести урок? — Кирилл, недовольно фыркнув, допрашивал классную руководительницу, которая, если честно, уже знатно подзаебалась ругаться с капризным учеником. — Этот вопрос пока решается, но седьмым уроком вы никуда не расходитесь, а идёте в кабинет русского и литературы, — женщина лет сорока стягивает с переносицы очки с полупрозрачной оправой и прикрывает глаза на пару секунд. — Мухин, тебя касается в первую очередь. Только попробуй сбежать! — она насмешливо угрожает ученику вытянутым указательным пальцем. — Раиса Васильевна, да как вы могли так обо мне подумать? — в той же манере высказывается Кирилл и, скрестив руки на груди, откидывается корпусом на спинку стула. — Так, давайте разберём тему, и вы уже наконец-то от меня отстанете, — женщина вновь надевает очки и, встав с места, подходит к электронной доске, на которой уже выведена какая-то схема. Химия протекает как обычно, только вот в последнее время место рядом с Антоном не пустует — его занимает рыжеволосый парень, которого, без доли сомнения, Шастун уже готов назвать «другом».

* * *

На удивление, время пролетает незаметно. Сначала химия проходит как обычно, очень быстро и увлекательно, позже — геометрия, информатика, английский, а дальше следуют два последних урока — русский язык и литература, которые Антон, на этот раз, ждёт с замиранием сердца. Ему не только крайне интересно узнать, кто же будет надзирателем в эти два часа, но его также пугает заданная пару дней назад презентация по литературе, которую, по идее, сдавать нужно именно сегодня. Антон переживает не потому, что не подготовился — наоборот, в его пенале лежит флешка с заготовленным материалом. Антон не хочет выступать перед полным классом и, не дай бог, поставят того учителя, который раздражает или угнетает парня своим присутствием — кого-нибудь по типу Арсения Сергеевича. Но не успевает парень подумать об этом под гул, стоящий в коридоре во время перемены, как из тени крыла здания появляется знакомая высокая фигура с угольной макушкой. — Твою мать, — шипит рядом Кирилл, громко выдыхая. — Хоть бы не к нам… Антон и сам громко ругается, вспоминая все матерные слова, но они лишь громовым штормом прокатываются в его мыслях и не улетучиваются наружу, где им нет места. Всё тот же статный молодой человек лет двадцати пяти, в светлой футболке и узких джинсах, коим в последнее время отдал предпочтение, заменив спортивную форму. Его походка легка и непринуждённа, взгляд спокоен, но одновременно с этим бросает в холод от одного только вида. Антон вжимается поясницей в светлый подоконник, сжимает его пальцами до побеления костяшек и выжидает. Правда ли Арсений будет вести этот урок? Правда. Мужчина, гремя связкой ключей в руке, подходит к светлой двери с табличкой «32» и царапает металлическую пластину, проворачивает ключ, от чего раздаётся щелчок. Антон судорожно сглатывает вязкую слюну. Его тело и без того охватывало неподдельное волнение от предстоящего выступления перед полным классом, так и выступать ещё придётся перед человеком, ненависть к которому переросла всевозможные границы, что, в принципе, было взаимно. — Проходите, — выдаёт на выдохе мужчина, открывая дверь в знакомый кабинет, но школьников вперёд не пропускает, сперва заходит сам, а Шастун от такой наглости скрипит зубами. В кабинете тепло и слегка пыльно. В струящемся свете солнечных лучей, проникающих через большие окна, кружатся маленькие белые частички. Залитые тёплым светом прямоугольники оседают на партах и тёмном полу, в то время как окно около учительского стола плотно занавешено иссиня-чёрной материей. Звонок не заставляет себя долго ждать и, надрываясь, громко звенит, заставляя изрядно напрячься. Антон садится на излюбленное место в конце кабинета, пока рядом, скучающе, его уже поджидает вошедший ранее друг. — Надеюсь хоть от презентации отмажут, — Кирилл накручивает на палец выбивающуюся рыжую прядь, тупо смотря перед собой. А Антон-то как надеется. До дрожи в коленях надеется. — Вам задавали презентации, если я не ошибаюсь, — устало произносит бархатный голос, заставляя обратить на себя внимание. Арсений вальяжно уселся в мягком чёрном кресле на колёсиках, сложив ноги на край учительского стола. Его глаза практически закрыты, он смотрит на свою правую руку, которая крутит доныне лежащую красную ручку между пальцев. — Сегодня будем проверять. Пойдём по списку, или есть желающие? В классе тишина. Оно и не удивительно — после четырёх недель, проведённых с учителем, большинство учеников не видело в нём этого молодого человека, простого, понимающего и готового отстаивать права учеников, наоборот — перед ним сидел надменный, взрослый и строгий преподаватель, которому перечить мог только один человек, и именно этот человек сидел рядом с Антоном, и именно он сейчас подал голос: — Шастун очень хочет! — Мухин улыбается во все тридцать два, смотря на Антона, который в это же время пытался спрятать своё длинное худощавое тело за спиной не особо высокого одноклассника, сидящего впереди. — Эй, — шепнул Антон Кириллу, слегка ударяя согнутым локтем в бок. — Отстреляешься в начале и будешь отдыхать весь урок, — Антон зол: если бы не заявление Мухина — он бы панически, но отдыхал весь урок, дожидаясь своей очереди в самом конце списка. — Что ж, — Арсений подавляет зевок, скрещивая руки на груди. — Можешь выходить, — он обращается к Антону, в этом нет сомнений. Высказать своё недовольство и начать открыто протестовать Антон бы не решился даже под дулом пистолета, а тут, когда такие холодные, полные презрения глаза проходят насквозь, — и подавно. Дрожащими пальцами нащупывает в открытом рюкзаке пенал, вынимает флешку, случайно роняя её на пол. Тут же сгинается пополам сильнее, не вставая с места, и всё же достаёт её. Встаёт резко, в глазах на секунду мутнеет. На ватных ногах еле ковыляет до учительского стола, пару раз чуть не падая из-за лежащих на полу между партами рюкзаков. Передаёт флешку дрожащими пальцами в крепкие руки мужчины, который в одно действие вставляет её в ноутбук, вяло водя мышкой по деревянному столу. Изображение выводится на большую белую доску. Содержимое флешки не отличается особым богатством, Антон всегда удаляет все предыдущие презентации во избежание посторонних вопросов, а потому там имеется только один файл. — Рассказывай, — спокойно сообщает Попов, удобнее располагаясь в кресле, чуть ли не принимая позу лёжа. Шастун встаёт напротив класса, сразу же находя в дальней стене точку опоры взгляда. Рассказывать что-то в неё гораздо проще, чем смотреть на скучающих одноклассников, которым, по большей части, плевать на эту литературу и саму презентацию. Начинает Антон тихо, неуверенно: — Тема «маленького человека» в литературных произведениях, — прочищает горло, взглянув на первый слайд, где расположены лишь фотографии книг, задействованных в рассказе. — «Маленький человек» — это тип литературного героя, который встречается во многих произведениях. Ярким примером служит «Шинель» Николая Васильевича Гоголя, — голос слегка дрожит, но не особо заметно. Слайды сменяются, Антон рассказывает всё больше и больше материала, который знает наизусть. Не то чтобы он что-то заучивал, просто при подготовке к экзамену подобная информация запоминается сама собой. Антон заканчивает свой монолог, под конец заметно расслабляясь. С конца класса вдруг слышатся сольные аплодисменты и громкое: «Ю-х-у!». Антон слегка прыскает от подобного выражения поддержки Кирилла. — А Раскольников разве не относится к типу маленького человека? — как-то слишком увлечённо спрашивает учитель, внимательно смотря на юношу. — Раскольников не относится, — только и отвечает парень, закусывая внутреннюю сторону щеки. — У него есть черты, по которым его можно определить к этому типу, но на самом деле он таким не является, — парень сцепляет пальцы за спиной, переводя взгляд в пол. Сейчас он выглядит не так, будто спорит с кем-то на литературную тему; сейчас он выглядит как обиженный маленький щенок, на которого только что повысили голос за небольшую пакость. — Хм, — мужчина выдыхает. — Можешь присаживаться. Два урока протекают незаметно, ученики выходят презентовать заготовленный материал, Кирилл спит, а Антон не отлипает от телефона, лежащего на краю последней парты, иногда взирая на Арсения Сергеевича, который также что-то делает в телефоне, почти не слушая учеников, но успевая вклинивать своё мнение. Он Уже засыпаю на месте. Наш учительский комитет решил вклинить мне два бесполезных урока на конец дня. Хотя я мог бы уже ластиться в тёплой кровати… Антон хмурит брови и вновь поднимает взгляд на Арсения. Но смотрит не как обычно. Сейчас он пристально разглядывает учителя, хватаясь взглядом за каждую деталь. В голову отчего-то лезут странные мысли… «А вдруг?..» Слишком много совпадений для двух людей: один возраст, схожее телосложение, оба учителя физкультуры, и деятельность сейчас практически одинаковая. Неужели Арсений и есть тот самый друг по переписке? Антон закусывает нижнюю губу, не переставая разглядывать учителя. Нет. Так не может быть. Это просто совпадение. Арсений надменный и грозный, а его друг наоборот — мягкий, добрый и прекрасный. Тот, кто может улучшить настроение за считанные секунды, а не тот, кто его только портит.

* * *

Между сжатыми пальцами тлеет фитиль сигареты, рисуя красную точку на фоне заснеженной дороги и облысевших ветвей деревьев. Сигареты после школы начали вызывать привыкание, организм не только привык к никотину, но и просил каждый раз, когда звенел звонок с последнего урока. Жаль, что в этот день Кирилл срочно уехал к бабушке сразу после школы, оставив парня одного. Большинство школьников уже разошлись по домам, учителя же не покидали школу примерно до пяти вечера, а по заснеженной дорожке недалеко от футбольного поля ходили лишь заядлые курильщики, однажды прознавшие об этом месте и передававшие его, как наследие, из уст в уста. А здесь и правда спокойно, несмотря на гул машин у трассы рядом. Снежинки плавно падают на землю, превращая её в пушистое воздушное одеяло, стремятся затушить красный тлеющий огонёк в окольцованных пальцах Антона, на чьём языке скапливается горькая плёнка от дыма. «Интересно, что бы ты сказал, увидев меня сейчас?» — парень думает о своём интернет-друге. Он хочет видеть и ощущать его в каждом своём поступке или действии. Думает, что, будь этот человек рядом — избавил бы от всех проблем и любил. А любил ли? Вдруг, он разочаруется, увидев Антона? Да и что в этом юноше привлекательного — больше уши, худощавое тело, странная любовь к украшениям? Разве его способен полюбить кто-то, кроме матери? — Теперь понятно, почему ты не ходишь на физкультуру, — бархатный голос гремит практически над самым ухом, вырывая юношу из размышлений. Антон не слышал скрипящие по снегу шаги, не видел приближающиеся тени и от того вздрагивает всем телом, как только слышит голос. Он поворачивает голову медленно, сжимая сигарету в двух прямых пальцах так крепко, будто боясь, что её сейчас же выхватят. — Ч-что? — за спиной слева, где протоптана дорожка к старому школьному саду, стоит Арсений, облачённый в тёплое пальто чуть выше колен. Он пристально рассматривает Антона, который лишь хлопает глазами, боясь что-то сказать мужчине. — Антон, у тебя за месяц пять двоек и столько же троек, — почему-то неожиданно начинает свой рассказ с учёбы Попов, слегка задирая голову вверх. — Что будем делать? А у Антона крыша напрочь слетает от этого спокойного тона. Он рассчитывал, что учитель будет отчитывать его за курение, выбросит сигарету, расскажет классному руководителю или просто будет сыпать угрозами, но он перескакивает на другую тему, будто совершенно не обращая на это внимание. — Я посмотрел твои оценки по другим предметам и не горю желанием портить тебе аттестат, — мужчина вынимает одну руку из кармана, потирая указательным и большим пальцем переносицу. Пушистая снежинка ложится на его бледную кожу, тут же превращаясь в каплю воды. — Я могу как-то их исправить? — Антон спрашивает робко, не сдвигается с места, боится проронить даже лишний звук. Пальцы начинает резко жечь. Горячо настолько, что школьник шипит, смотря на сжатый окурок, тление которого доходит уже до самого фильтра. Парень одёргивает руку, а бычок летит в снег, откуда тут же струится дорожка дыма. — У меня почти нет времени, чтобы оставаться после уроков, — тон сдержан, не груб и не надменен. Антон не понимает — правда ли с ним сейчас разговаривает Арсений? — В следующую среду я задержусь, — он проверяет телефон, сравнивая даты. — После уроков можешь подойти в спортзал, что-нибудь придумаем. Парень нервно кивает головой, сжимая обожжённые пальцы свободной рукой, пока Арсений проходит дальше по тропинке, ведущей через небольшую рощу к трассе.

* * *

— Сергеич спалил меня с сигаретой, — жалуется парень, держа телефон у самого уха. — Вот так новость, Антошка, — жуя яблоко, искренне удивляется Кирилл. Их телефонный разговор продолжается уже около часа, новые темы находятся всё чаще, общение не отпускает. Антон от безделья задирает ноги вверх, складывая на изголовье кровати, а телом сминает под собой собранный плед, которым укрывался пару минут назад от ощущения дикого озноба, связанного с незакрытой форточкой. Перед уходом в школу решил проветрить комнату и вот результат — холодный февральский воздух заполнял пространство весь день, а мать, пришедшая с ночной смены, отсыпалась, не обращая внимания на неожиданный холод в квартире. — Думаешь, расскажет кому? — невзначай интересуется Антон, раскидывая руки в разные стороны и положив мобильное устройство на щеку. — Это же Сергеич, — прозвище для учителя нашло само себя, хотя парни не особо его и подбирали. — Мне кажется, ему на всё и на всех похуй, — на том конце провода слышится резкое шабуршание. — Отец вернулся, напишу тебе вечером. Пока, — после слышатся быстрые отрывистые гудки — Кирилл кладёт трубку. Антон хмурится, но внимания не придаёт. Подумаешь, и без того долго разговаривали.