SHE'S HERE

Она проснулась от ароматного запаха, проникшего ей в нос. Моргнув на несколько мгновений, чтобы прогнать сонливость в глазах, она медленно и пристально оглядела незнакомую комнату, задаваясь вопросом, где она находится. Ей потребовалось еще несколько секунд, чтобы вспомнить, что в настоящее время она съехала и остановилась в гостевой комнате квартиры Лисы. Затем она вспомнила, что произошло на самом деле. Из-за плача у нее случился еще один рецидив, и она вспомнила, что было раньше. Она также смутно помнила, как Лиса выкрикивала ее имя, прежде чем все потемнело. После этого произошли события, которых она не могла вспомнить. Сделав глубокий вдох, чтобы очистить разум, она провела рукой по волосам, откидывая их назад и позволяя им упасть на прежнее место. И снова знакомый ароматный запах вторгся в ее чувства, и в животе тихо заурчало. Смущенная, хотя в комнате не было никого, кроме нее, она положила руку на живот, и внезапно тяжесть сдавила ее сердце, когда она вспомнила о крошечном существе, обитающем в ее теле. Ему два месяца, скоро ему исполнится три месяца в животике. Она узнала об этом, когда пропустила двухмесячную менструацию. В течение первого месяца она думала, что из-за всего стресса, который она получила на работе, она пропустила ее, но затем постоянная тяга к еде, перепады настроения и вторая пропущенная менструация заставили ее беспокоиться. У нее были свои подозрения, и поначалу в них было трудно поверить. Однако крошечная мысль о создании семьи с Каем взволновала ее и придала смелости проверить это. Но никогда она не думала, что все закончится именно так. Никогда она не думала, что в конечном итоге вернется на круги своя. Вернемся к Лисе. Точно так же, как она сбежала из дома пять лет назад из-за измены отца, который заставил ее маму уйти вместе с ней и младшей сестрой, решив уйти и остаться в общежитии своего колледжа. Почему? Почему Лиса всегда должна быть рядом с ней в самый слабый момент? Дженни глубоко вздохнула и высоко подняла голову, повернувшись лицом к потолку, чтобы слезы не катились по ее и без того влажным щекам. "Я знаю, что мне, вероятно, не следует этого говорить, но тебе больше не следует плакать." Тихий голос прервал ее, и Дженни опустила голову, чтобы посмотреть на некогда любовь всей своей жизни. Она поспешно вытерла слезы со щек и перевела взгляд куда угодно, только не на Лису. Послышался легкий вздох, и она поняла, что Лиса приближается к ней, запах аромата тоже стал сильнее, и, прежде чем она это осознала, она почувствовала руку на своем лбу. Пораженная, она вздрогнула и отодвинулась от прикосновения, прежде чем снова вернуться в кровать. Это больно. Чтобы Дженни ушла вот так. Это больно. Чтобы Лиса еще раз так прикоснулась к ней. Они обе оставались в своей позиции несколько тихих секунд, пока Лиса не сломала ее. "Я приготовила для тебя грибной суп-пюре. Я... я не уверена, изменились ли твои вкусы или предпочтения за последние несколько лет... Я, я могу приготовить это для тебя только на основании того, что знаю о тебе." Слова Лисы сильно ранили Дженни. Это звучало так разбито и беспомощно, что Дженни задумалась, почему Лиса была первой, кто причинил ей боль. Что дает Лисе право выглядеть перед ней такой жертвой? Что дает Лисе право так сильно влиять на нее такими крошечными действиями? Что дает Лисе право дергать струны ее сердца, заставляя ее желудок после всех этих лет наполняться бабочками? Что дает Лисе право сразу же украсть ее сердце, когда они встретятся еще раз? Что дает? Дженни не знает и не хочет знать. Все, что она знала, это то, что ей придется сражаться. Бороться изо всех сил, чтобы сохранить свое сердце в себе, бороться изо всех сил, чтобы не дать Лисе снова забрать ее сердце. Лиса проглотила комок в горле, когда увидела, что Дженни молча сидит, не давая ей вообще никаких ответов. "Нини... пожалуйста, поешь. Ты слишком слаба и тебе это очень понадобится. Пожалуйста? Я... я выйду из комнаты, хорошо? Просто поешь, доделай все и поспи, хм? Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Я... Я знаю, что ты на самом деле не хочешь меня видеть сейчас, но это не должно тебя волновать сейчас. Тебе следует больше заботиться о себе. Тебе следует поддерживать свое тело в хорошей форме." В конце концов слова Лисы затихли, и она не знает, что на нее нашло. Будь то привычка, знакомство или огромная тоска по девушке, она сделала несколько шагов вперед и наклонилась, поцеловав макушку Дженни, как она всегда делала после того, как Дженни выздоровела после рецидива. "Пожалуйста?" Она что-то пробормотала в светло-каштановые волосы и мягко уткнулась носом, прежде чем отступить и выйти из комнаты. Слёзы, нахлынувшие от поцелуя, наконец, пролились ей на глаза, когда Лиса закрыла дверь. Она должна была сражаться. Но поцелуй дал ей самое большое утешение, в котором она так нуждалась в эти несколько дней. И она не могла отрицать, что сильно по этому скучала. Она очень скучала по Лисе. Дженни едва покачала головой; из ее глаз вытекло несколько капель слез. Она собирается бороться. Она не собирается снова быть глупой дурой. Она будет бороться. Чего она не знает, так это того, что она уже упустила тот момент, когда позволила Лисе оказаться в ее поле зрения.

***

Звук громкой отрыжки приветствовал ее, как только она вошла в свою квартиру. Без колебаний Лиса немедленно закрыла дверь и поспешила к своему обеденному столу, который находился всего в нескольких шагах от ее кухни, стоявшей рядом с дверью, и поставила на него купленный завтрак. Обернувшись, она пошла прямо по коридору и свернула налево, где был туалет, и увидела Дженни, сидящую на корточках возле унитаза, обнимающую его и пытающуюся выбросить то, что причиняло ей дискомфорт в желудке. Утреннее недомогание, Лиса определила это и задалась вопросом, как долго Дженни переживает это. Одна. Дженни плакала, рыдала и рвала одновременно. Это было неудобно. Ощущение тошноты, из-за которого ей казалось, что ее желудок выворачивается наизнанку. Слёзы лились бесконтрольно, а от тошноты Дженни чувствовала себя подавленной и не могла не заплакать. Лиса вошла в туалет и медленно присела на корточки рядом с Дженни, одной рукой собрав ее длинные мягкие локоны в сторону, а другой нежно погладив ее по спине. Она чувствовала, как Дженни напряглась под ее прикосновениями, но ее отвлекла рвота, и Дженни ничего не могла сделать, если бы Лиса ей не помогла. Однако секундой позже она осознала свое окружение. Лиса, по сути, вдыхала отвратительный запах ее рвоты и, чувствуя себя неловко из-за этого, начала выталкивать Лису из туалета, давая ей знак выйти. Лиса, однако, осталась непреклонна. Поток выброшенной жидкости хлынул ей в горло, и Дженни прекратила тужиться, когда ее снова вырвало. Выпустив изо рта кислую и грубую жидкость, она почувствовала, что Лиса встала, и на секунду почувствовала облегчение от того, что Лиса уходит. Она ошибалась. Вскоре Лиса снова присела на корточки, и что ее удивило, так это то, что Лиса вытирала лицо полотенцем, вытирая слезы и слизь, вытекшую из-за рвоты. "Тебе лучше, хм? Тебе все еще хочется?" Гладкий, богатый голос Лисы дошел до ее ушей, и, казалось, ей стало легче. Тошнота все еще была, но она больше не чувствовала позывов к рвоте. Медленно Дженни покачала головой и отпустила унитаз. Лиса снова встала и открыла кран, выстирала полотенце, которое было у нее в руке, прежде чем выжать его насухо и снова поднести к лицу Дженни. Она осторожно положила руку на лицо Дженни, повернула ее к себе и начала вытирать Дженни рот и подбородок. После этого она снова встала и спустила воду в унитазе, а затем снова повернулась к раковине и снова открыла кран. Дженни все еще лежала на земле, чувствуя себя слишком слабой, чтобы встать после 15 минут рвоты, и, как будто Лиса могла видеть ее насквозь, она наклонилась и обняла Дженни за талию, прежде чем осторожно потянуть ее вверх. "Опирайся на меня." Она мягко дала указания и подвела ее к раковине, подав чашку с водопроводной водой. "Ополоснись, и ты почувствуешь себя лучше." Лиса снова заговорила, и Дженни взяла его в руку, ополоснула рот и несколько раз выплюнула. Сырой и грубый вкус уменьшился, и она почувствовала себя намного лучше. Поставив чашку обратно на стойку, Лиса еще раз удивила ее, вытерев губы полотенцем, и с легкой улыбкой помогла ей выйти из туалета к обеденному столу. "Вот, я купила тебе на завтрак кашу." Дженни наблюдала, как Лиса шуршит пластиковыми пакетами на столе, прежде чем вынуть контейнер с кашей и открыть для нее крышку, прежде чем поставить его перед собой. Затем она пошла на кухню и вышла оттуда с ложкой и стаканом воды, прежде чем поставить ее перед Дженни. "Налетай." Лиса подбадривала Дженни, когда увидела, что Дженни тупо смотрит на еду. Услышав голос Лисы, Дженни отошла от своих мыслей и медленно выпрямилась. Аромат еды наконец привлек ее внимание, поскольку предыдущая рвота опустошила желудок, и она почувствовала небольшой голод. Она потянулась за стаканом теплой воды и сделала несколько глотков, промочив пересохшее от рвоты горло, прежде чем взять металлическую ложку. Ей удалось зачерпнуть ложку каши, но она остановилась, когда что-то поняла. Лиса подняла бровь, когда увидела, что Дженни застыла с наполовину поднятой ложкой. Подумав, что запах каши может вызвать у Дженни отвращение и снова вызвать рвоту, она с беспокойством окликнула ее. "Нини?" "Сколько это стоит?" "Ч-что?" Дженни несколько раз моргнула, прежде чем осмелилась поднять голову и посмотреть на Лису. "Сколько стоит каша?" "Ничего, просто поешь." Лиса почувствовала легкое разочарование и обиду. Должны ли они приземлиться в такой ситуации? Должны ли они вернуться к незнакомцу? Почему? Когда-то они были так близки, даже слишком близки. Так почему же Дженни показала, что они сейчас чужие? Даже если Дженни обижается на нее за то, что она сделала, разве они не могут быть друзьями? "Но..." "Просто поешь, Нини. Ничего. Просто доедай и отдыхай," огрызнулась Лиса, но ее голос был мягче, чем ее обычный сердитый голос. Она просто не могла, не могла заставить себя кричать на Дженни. Сделав глубокий вдох, Лиса повернулась и взяла ключи, прежде чем направиться к двери. "Я должна заплатить тебе, Лиса. Ты не можешь позволить мне быть в долгу перед тобой." Лиса остановилась и крепко стиснула челюсти, услышав слова Дженни. "Ты мне ничего не должна. А если ты говоришь об оплате, то я не смогу заплатить тебе достаточно даже за всю свою жизнь." Лиса заговорила сквозь стиснутые зубы и открыла дверь. "Нини? Просто поешь. Поспи и отдохни, я буду в гараже, если понадоблюсь." С этими словами Лиса вышла из квартиры и закрыла дверь. Дженни крепче сжала ручку ложки, затем вздохнула и отвела взгляд от двери. "Ты мне не должна и не должна отплачивать мне... Лили." Дженни прошептала это никому конкретно.

***

Домашний телефон громко зазвонил, и это напугало Дженни, заставив ее уронить карандаш, которым она рисовала свой последний дизайн для предстоящего проекта. Нахмурившись, она медленно наклонилась, чтобы взять карандаш, собираясь ответить на звонок. В конце концов, это был дом Лисы. Но когда звонок долго не умолкал, Дженни решила, что надо поднять трубку. Положив свои вещи на стол, она поспешно вышла из комнаты и бросила быстрый взгляд в поисках телефона. Обнаружив, что он расположен рядом с 42-дюймовым телевизором с плоским экраном в гостиной, она подошла к нему и ответила. "Алло?" "Боже, ты наконец взяла трубку? Ты почти заставила меня броситься проверить тебя, если ты ответишь на секунду позже. Я думала, у тебя снова рецидив." Обеспокоенный голос быстро и без пауз разносился по ее ушам. "Лиса?" "Да, это я. С тобой все в порядке?" "Да, я в порядке." "Хорошо... это хорошо." На них наступила тишина, и Дженни неловко оглядела гостиную, слушая тишину на другом конце. "Ой. Да, эм... Я звонила. Да. Я забыла." Лиса заговорила в тишине, и на лице Дженни появилась улыбка. Лиса по-прежнему такая же странная, как и раньше. "Ты голодна?" Дженни взглянула на часы на стене и поняла, что уже 14:15. И тут же начались приступы голода. Она была слишком поглощена эскизами, поскольку это был настолько редкий случай, когда ее вдохновение продолжало прибывать, что она не осознавала, что провела все несколько часов после завтрака, рисуя. "Немного." Она ответила мягко и задалась вопросом, почему Лису это волнует? Она легко может урегулировать ситуацию самостоятельно. "Ты испытываешь отвращение к какой-либо еде? Например, к той, что имеет рыбный запах, или, я не знаю, к еде, от которой тебя тошнило в течение последних нескольких дней или месяцев?" Дженни нахмурилась. Лиса не имеет никакого смысла. Разве она не знала, что у нее аллергия на креветки, дыни и лососевую рыбу? Может быть, Лиса забыла. Кого она пытается убедить? Почему Лиса помнит что-то о ней? Прошло три года. "Нет? Насколько я знаю. За исключением креветок и..." "Кроме того, на что у тебя аллергия. Я знаю об этом. А у тебя она есть?" Прямота Лисы ошеломила ее. Она помнит. "Нет. Я не знаю." "Ну ладно. Тебя все еще тошнит?" "Нет." "Ну, если да, то на кухонной стойке в маленьком белом пластиковом пакете лежит пачка сливовых консервантов. Я купила это для тебя сегодня утром, но забыла тебе сообщить. Это хорошо от тошноты." "О-окей. Спасибо." "Ммм. Держи его при себе, да. В своей комнате или да, просто в пределах твоей досягаемости. Мне... мне нужно идти сейчас. Позвони мне или в гараж, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Это на быстром наборе домашнего телефона." "Хорошо." Снова наступила тишина, и, как обычно, Лиса нарушила ее. "П-пока." "Пока." Дженни ответила тихо, и послышался тихий щелчок, прежде чем финальный сигнал прозвучал в ее ушах. Что это было? Почему Дженни почувствовала что-то такое родное, близкое сердцу, несмотря на то, что этот телефонный звонок был неловким и... она не знает? Это так удобно и приятно одновременно. Было ощущение, будто разговаривать с Лисой по телефону так нормально, как будто они так привыкли к этому, несмотря на неловкость. Несомненно, Дженни это нравится. Очень. Хотя кажется, что они были так близко, но в то же время так далеко друг от друга.

***

Двадцать минут спустя стук в дверь ее комнаты отвлек ее от работы. "Нини?" Голос Лисы прозвучал за закрытой дверью, и Дженни встала только для того, чтобы почувствовать, как ее мир закружился. Немного споткнувшись, она держалась за столешницу, чтобы удержаться на месте с закрытыми глазами. "Нини?" Лиса позвала еще раз, но Дженни уже чувствовала, что плывет, чтобы ответить ей. "Нини? Я... я войду, хорошо?" Наконец ее мир перестал вращаться, и она медленно подняла глаза только для того, чтобы увидеть голову Лисы, выглядывающую из щели двери. "С тобой все в порядке?" Она кивнула, внезапно почувствовав слабость. Медленно она выпрямилась со столешницы и подошла к двери, которую Лиса держала широко открытой для нее. "Ты выглядишь слабой и бледной. Ты уверена, что с тобой все в порядке?" "Да." "Но..." "Думаю, я просто голодна." Дженни мягко оборвала ее, не отрывая глаз от земли, и направилась к обеденному столу, а Лиса последовала за ней. Хмурость и беспокойство на лице Лисы для нее слишком сильны. Было ощущение, будто три года назад она неправильно поняла выражение лица Лисы, и младшая девочка могла что-то к ней почувствовать. То, что Лиса этого не сделала, оказалось недоразумением. Что у Лисы действительно есть кто-то, кого она любит, а Дженни только выставила себя дурой. Она не хочет снова оказаться дурой. "Ты что, сначала не поела? Ты сейчас заботишься не только о себе, ты это знаешь?" Дженни замерла на своем месте. "Тебе следовало что-нибудь принять. Ты можешь умереть с голоду, но не ребенок в твоем желудке." Глаза Дженни расширились, когда она услышала слова Лисы. Откуда она узнала? "Как ты..." Она уставилась на Лису, которая ответила ей нечитаемым взглядом. Глаза Лисы... казалось, были полны обиды, разочарования и вины. Обида, разочарование и чувство вины? Почему? "Я измерила твой пульс," тихо прошептала Лиса, прежде чем заняться едой, вынимая ее из пакетов, избегая пристального взгляда Дженни. Верно. Пульс. Лиса всегда делает это после рецидива. Вскоре Дженни отвела взгляд от Лисы и уставилась на коробку с едой, стоявшую перед ней. Она едва успела взять палочку для еды, как осторожный тон Лисы остановил ее действия. "Ты... ты уверена, что... хочешь оставить ребенка?" "Ч-что?!" Вопрос Лисы сильно ее поразил. Но то, что произошло дальше, больше всего повлияло на Дженни, и она почти не могла поверить своим ушам. "Тебе не следует оставлять ребенка." Дженни в шоке моргнула, пытаясь переварить то, что сказала Лиса. И только когда Лиса посмотрела ей в глаза, она вырвалась из состояния шока. "Ты хоть представляешь, о чем, черт возьми, ты говоришь?" Дженни прошипела. Опасно и обидно. Лиса промолчала, решив отвести взгляд от Дженни. Эта сцена напомнила о том, каким был Кай. Было такое ощущение, будто она вернулась две ночи назад. Дженни хлопнула по столу и встала, в ярости, слезы навернулись на ее глаза. "Как ты могла!? У тебя нет права просить меня забрать этого ребенка. У тебя нет права выражать какие-либо гребаные мысли о моем ребенке. Он мой! Это мой ребенок! Ты никто, Лалиса Манобан. НИКТО! Ты услышала меня?!" Лиса встала. Ее голос был не таким громким, как у Дженни, но твердым. "Ты не можешь оставить ребенка, Нини. Ты не можешь." "И почему я не могу?! Я не могу в это поверить. Ты тоже врач! Как ты можешь просить меня сделать аборт? Как ты можешь просить меня убить жизнь?! Как ты могла быть такой бессердечной? Как этот чертов ублюдок?!" Дженни громко закричала, ее слезы текли по щекам, как сломанный кран. Ее кулаки были сжаты и тряслись от ярости. "Нини..." "Стой! Прекрати! Я не хочу больше слышать! Я не хочу больше слышать!" Дженни толкнула всю еду на столе на землю и громко заплакала, закрыв руками уши, и упала на землю, чувствуя боль, обиду и злость. Что плохого она сделала? Какую ошибку совершил ее ребенок, что право его на жизнь отменено? "Нини! Нини!" Она почувствовала, как руки схватили ее, прежде чем она оказалась в объятиях. Она услышала голос Лисы сквозь ее громкий плач и попыталась вырваться из объятий Лисы, но последняя оказалась сильнее. "Мне очень жаль. Мне очень жаль. Мне очень жаль." Лиса яростно извинилась, и через несколько мгновений Дженни начала расслабляться в ее объятиях. Плач уменьшился и сменился тихим плачем. "Прости, прости, Нини." "Я хочу этого ребенка, Ли-Лиса. Я хочу моего ребенка..." сказала Дженни между рыданиями, и Лиса почувствовала, как ее сердце сжалось от этого. Она подняла голову и посмотрела в потолок, пытаясь сдержать слезы, прежде чем крепче обнять Дженни. "Я знаю. Но ты не можешь, Нини. Состояние твоего сердца... твое сердце может не выдержать этого." Лиса тихонько прошептала Дженни, надеясь, что девочка поймет, откуда она. Она предпочла бы быть бессердечным человеком, чем навсегда потерять Дженни. "Но ты... ты д-доктор. Т-ты можешь мне помочь, верно?" Лиса проглотила слюну, прежде чем обхватить руками лицо Дженни и поднять ее к себе. "Я... я больше не врач, Нини. Теперь я автомеханик. Я..." Лиса замолчала, не зная, как продолжать дальше. Правда в том, что она может помочь Дженни. Но она не хочет рисковать. Она не хочет терять Дженни в своих руках. Она потеряла одну из жизней пациента из-за своей чрезмерной самоуверенности, и сейчас у нее больше нет уверенности. Несмотря на то, что она была гением, который пропустил два года обучения в медицинской школе и начал свою карьеру врача раньше, чем кто-либо другой, и стал самым популярным хирургом-кардиологом в течение года после начала своей карьеры, из-за этого она потеряла всю свою уверенность в себе из-за того рокового случая. Она до сих пор хорошо помнила эту сцену. Она до сих пор хорошо помнила эту сцену. Как она была уверена, что поможет этому пациенту выздороветь, сколько надежд она вселила в его семью только для того, чтобы сильно разрушить ее собственными руками. Она еще помнила, как ее ругали члены семьи, ругали гадкими словами и называли убийцей, высокомерный врач думал, что ее ум может захватить весь мир. Лиса никогда не была такой. Она это ясно знала. Но провал этого инцидента нанес ей сильное поражение. И поэтому она решила уйти. У нее больше нет ни лица, ни смелости действовать. Ей было противно самой себе. "Пожалуйста, Лиса. Я хочу ребенка... Я хочу ребенка." Голос Дженни вернул ее в настоящее, и хрупкость в глазах Дженни заставила Лису рассыпаться. "Хорошо." Она услышала свой шепот. "Но при одном условии," сказала Лиса, и Дженни серьезно посмотрела на нее. "Если... если однажды ребенок доставит тебе какие-либо трудности, я имею в виду ЛЮБЫЕ, и поставит под угрозу твою жизнь... Я выберу тебя, а ребенка не спасти. Ты меня слышишь? Я собираюсь спасти только тебя." Дженни была поражена состоянием Лисы и собиралась отказаться, но в конце концов согласилась. Ей просто нужно убедиться, что с ними обоими ничего не случится. С ребенком и с ней ничего не случится. Даже если и так, она мать. Она может решить, кого спасти позже. "Хорошо." "Хорошо." Лиса прошептала в ответ и вытерла слезы Дженни со щек. Обед был испорчен, а Дженни слишком устала. Голод и плач сказались на ее теле. Лисе ничего не оставалось, как помочь Дженни вернуться в постель и приготовить для младшей девочки стакан теплого молока. Она наблюдала, как младшая девочка крепко спала в своей постели, и тихо вздохнула. Затем она закрыла лицо ладонями и потянула себя за волосы. Она надеялась, что не сделает неправильный выбор. Она надеялась, что не пожалеет, что помогла Дженни. Она надеялась, что никогда не потеряет Дженни. Она надеялась, что, если случится худшее, Дженни поймет ее решение. Потому что это самое близкое, что она могла иметь к Дженни, но все же это казалось таким далеким. Сделав глубокий вдох, Лиса подняла голову и взглянула на красивое, мирное спящее лицо. Выдохнув, Лиса наклонилась и нежно поцеловала Дженни в лоб, прежде чем тихо что-то пробормотать. "Я больше не могу потерять тебя, Нини. Надеюсь, ты поймешь это, если наступит этот день." С этими словами она встала и вышла из комнаты. Надеясь. И молясь. Что этот день никогда не наступит.