Wayward

Зной на трассе просто не выносимый. Хочется спрятаться от него в каком-нибудь кафе с айс-американо и провести в положении «я котик, у меня лапки» целый день. Благо в новом вне-дорожнике Хосока, парня Юнги, есть хороший кондиционер, и сам парень позаботился о наличии любимого напитка возлюбленного заранее. Поездка к его родным была идеей брата. «Пусть на дом семейный посмотрит, с бабушками и тетушками увидится, да и послушает мамины истории, а то мы уже не вывозим» — было скорее зовом о помощи, чем приглашением. А всё потому, что это был первый год, когда Хосок решил не приезжать на ежегодный съезд семейства в загородный дом, и Чонгук уже не вывозил все многочисленные истории женской части родственников. А причина не посещения сидела рядом и усердно пыталась что-то найти в бездонной сумке. Хосок не хотел напрягать или оставлять Юнги одного, потому что тот недавно закончил с написанием нового альбома для какого-то репера, и поэтому решил не уезжать к родне. Но работа была закончена раньше, и Мин решил, что съездить за город на природу и к любимой матери своего парня – будет прекрасное решение. Раньше до своей популярности как продюсера он не часто куда-то выбирался. Брался за любые заказы, которые даст агентство, мог выполнять чужую работу, так как был не популярен среди коллег, но после одно спродюсированного альбома, который смог залететь на вершины огромного количества чартов, Юнги стал пользоваться небольшим уважением в коллективе и популярностью в музыкальном мире. А спустя время и вовсе ушел в открытую своим парнем компанию «Jake in hope». Потихоньку они развивались, и спустя почти 5 лет в штате было свыше 100 сотрудников, несколько групп, сольных исполнителей и других артистов. Но вот работы для самого основателя и его парня меньше не стало, и впахивали они порой больше, чем некоторые работники. И такие поездки, как эта, стали для них приятным способом вырваться из привычной рутины. — Ты не видел мой мист для лица? Я точно помню, что клал его в сумку! — прекрасная способность его сумки «съедать» его вещи показывала себя во всей красе. — Ну, я не видел его перед выходом на тумбочке в прихожей, поэтому он должен быть в сумке. Может, по приезде обратно купим тебе новую сумку? Я видел новинки в твоем любимом магазине. — Ты думаешь, что я откажусь? Конечно, я буду рад новой сумке! Тогда надо будет и новые очки к ней, — он размышлял о новой покупке, а Чон лишь улыбался и кивал, тем самым показывая, что согласен со всеми его словами. Стоит упомянуть, что Хосок поощрял почти все его хотелки и капризы. Многие не понимали почему, но он говорил, что просто благодарен своему парню за честность, надежность и верность, ведь Юнги был с ним на протяжении многих лет и поддерживал его в начинаниях и проектах. Чон, в свою очередь, учил его не терпеть, если что-то не устраивает и преподносил разные подарки, оправдывая это тем, что его это его язык любви. Им комфортно и приятно быть друг с другом. У них была не только любовь, но и дружба, которая только укрепляла их отношения. — Через 20 минут уже будет поворот к городу, потерпи ещё немного. У мамы наверняка есть похожий мист. — Как думаешь, Чонгук даст нам пообщаться с Сиу? — Ну, мне то точно даст, я же не рассказывал его ребенку о том, какие в тюрьме есть касты, — альфа посмотрел на своего омегу с неким скептицизмом и продолжил. — Но Хёнджон может забыть всё, она же добродетель, о чём и говорит её имя, да и тебя она просто обожает. Но я тебя прошу, давай не трепать нервы Чонгуку в этот раз, он почти в одиночку приминал всё внимание и истории родственников. — Почему один? Там, как минимум, есть Давон. И вообще, у нас с ним такие отношения: мы уважаем друг друга, но любим бесить, — он улыбнулся своим мыслям и посмотрел на Чона, — и вообще, я крестный отец этого карапуза, мне можно его тискать в любое время. — Во-первых, Давон постоянно на телефоне из-за работы. Во-вторых, там целая орава родственников, которые любят пухлощеких карапузов, так что будешь ещё за него сражаться. Они ехали молча дальше, слушая новый альбом одной из их групп. Юнги любил эти места, раньше здесь жил дедушкин друг, к которому они часто ездили, когда были студентами. Мин до сих пор помнил, как собирал капусту и редьку на кимчи, а потом ныл полдня, что всё болит. А потом случилась работа. Бесконечные дедлайны, правки, невозможность взять отпуск и дальше по списку. Времени на себя, не то, что на семью, не оставалось, поэтому и поездки сюда прекратились. Хосок предлагал в прошлом году поехать с ним, но Мин сам отказался, ссылаясь на то, что сам хочет навестить семью. Через несколько минут из-за поворота показался большой дом. Ну, как дом, сначала были видны только большие деревья, которые очень удивляли и восхищали своей красотой, как и весь дом в целом. Он был в спокойных коричневых оттенках, давая понять, что основной материал в составе — дерево. Большие окна, отголоски корейского стиля, огромная территория дома и сад — всё показывало величие и состоятельность хозяев. Но, как бы там не казалось с первого взгляда, хозяева сейчас сидят в одной из новых грядок и усердно спорят какой именно цветок туда сажать. И именно в таком виде их застают Хосок и Юнги. — Здравствуйте, отец и мама, мы привезли винограда, как вы просили! И ещё вино, которое вы любите, — омега взглядом указал на корзинку, которую нес Чон. — О, мои хорошие, не стоило! Я бы тебя обняла, но у меня руки грязные, заходите лучше в дом, и пусть тебе Хоби проведет экскурсию, а мы здесь закончим и потом присоединимся. Они не стали продолжать диалог и, поклонившись, пошли в дом, который по мере приближения восхищал всё больше. Огромное количество зелени было видно уже через окна и на секунду показалось, что их вообще нет, будто дом и сад слились воедино. Прошлым летом дом пережил реконструкцию, из-за чего поменялся внешний стиль дома и некоторые комнаты внутри. Одно время старшие думали найти другой семейный дом, потому что в этом были проблемы с канализацией, но волшебные руки одного мастера из Сеула смогли всё починить, и дом продолжает радовать жильцов по сей день. И радости в нём, как и приятных воспоминаний, было много у всех. Совместные праздники, предложения руки и сердца, приготовления несчитанных килограммов кимчи. Дом повидал много беременностей прекрасной части семьи Чон и слышал много детских ножек, совершающие первые шаги. Для Хосока дом тоже был важным местом. В нём его всегда поддерживали и ждали. Там он был самим собой. Рассказывал о мечтах, о влюбленностях и желании заниматься музыкой и танцами. Родители Чона спокойно ко всему относились и понимали, что их сын не захочет заниматься ресторанами семьи, поэтому и настаивать не стали, просили только получить любое высшее образование, просто чтобы они были спокойны. А Хосок перечить не стал и получил. Дипломированный специалист по корейской традиционной музыке! Образование – да. Высшее – да. Вопросов не возникало. Мин любил семью Чон. Они были открытые и взаимно любили его. Не ждали от него выполнения работы по дому, помощь в посадке растений, присматриванием за детьми и тому подобное. О внуках они намекали только последние полтора года, и то пару раз за несколько месяцев. В общем, ему было хорошо в этой семье, да ещё и у его парня появилась не так давно племянница, и у него соответственно тоже, поэтому есть причина встречаться с родственниками почаще. Как только они зашли на кухню, то увидели Хёнджон с Сиу, которая пыталась накормить вторую кашей. Но у маленькой Чон были другие планы, особенно когда в поле зрения появился любимый дядя. — Юни! Юни! — она изо всех сил пыталась вылезти из стульчика для кормления и тянулась к входящему Мину. — Уки! Стоит учесть, что некоторые слова требовали небольшого знания языка детей, так как у малышки до сих пор не получались некоторые звуки, но она с поразительной быстротой изучала новые слова. Юнги отдал все вещи из рук Хосоку и побежал к любимой племяшке. И почему-то его голос снова стал приторно-сладким, как бывает при общении с маленькими детьми и милыми животными. Эта особенность смешила и умиляла его друзей и близких людей. — Моя карамелька, как я по тебе скучал! — малышка была поймана и расцелована в обе щечки, — твой любимый дядя приехал и привез кое-кому набор Lego, —он повернулся к маме малышки и уже более спокойным голосом обратился к ней. — Набор для малышей и большими деталями, так что можешь не волноваться. Помочь накормить её? А то вижу, что она не очень заинтересована в еде. — Привет, Юнги-я! Буду рада твоей помощи, потому что сама уже не могу. Надо внести правки в проект, а тут мелкая никак не хочет есть и ложиться спать, — она практически хнычет пока говорит это, — я хотела попросить Гука или тетушек, но они всю плешь проели со своим «ребенком должна заниматься мать» и увезли Чонгука в город! — Я даже не могу себе представить, что бы с ними случилось, узнай о поступках и тратах Хосока на меня. По их мнению, я бы стал врагом номер один. У тебя хотя бы ребенок, а я просто трачу его деньги! — Это наши деньги, и мы оба это знаем. Они живут по устоям, которым хотят. Пусть живут, их право, но с Чонгуком я потом поговорю, ему не стоило уезжать с ними, — она немного хмурит брови и обращается к Юнги. — Тебе помочь с малышкой или не мешать? — Перемести кашу в бутылочку и покажи где теперь её спальня после ремонта. Ещё одной причиной ремонта стало увеличившееся количество членов семьи и их вещей соответственно. Появилась пристройка и новые комнаты. Каждому ребенку семьи старались выделять комнату, чтобы они могли спокойно иметь личное пространство. У Сиу она теперь тоже есть. Хосок тоже был обладателем комнаты, но по негласным правилам дома — с появлением у тебя пары, комната становится приютом и для неё тоже. И именно поэтому теперь и Юнги имел там часть своих вещей и некоторые принадлежности в ванне рядом. Он занес малышку на руках в комнату, попросил парня прикрыть шторы и сел в кресло, чтобы покормить Суи из бутылочки. В полутьме и с ароматом родных людей она быстро провалилась в сон и уже скоро просто лежала в руках дяди. Она было словно ангелок, когда не устраивала истерики и не пела пески из мультиков на всю свою громкость. — Такая прелесть, так похожа на Чонгука в детстве, — Хосок поглаживал заднюю часть головы маленькой Чон и улыбался самой глупой улыбкой. Он, как и его парень, впадал в смешно-милое состояние с племяшками и маленькими детьми в целом. — Представь, как она будет выглядеть в будущем. Мелкий устанет отбивать от неё кавалеров, — он не мог ни улыбнуться, представив мучения Чонгука. — Хочу вымыться и тоже поспать пару часиков перед ужином, пойдешь со мной в душ? В вопросе не было и намека на пошлость, как сначала могло показаться. Он любил принимать душ со своим парнем, чувствуя спокойствие и подставляясь под массаж прекрасных рук. — К сожалению, я вынужден отказаться. Хочу помочь родителям с цветами, очень по ним соскучился. Если что-то понадобится – лучше позвони мне. После ухода Хосока он ещё недолго посидел с малышкой и пошел на запланированные процедуры. Идя по коридорам, он вспоминал рассказы Чона о детстве, семье и таких съездах семьи. Юнги немного завидовал ему, ведь у него имелось не так много таких историй, но он надеялся создать больше в будущем уже со своей семьей. А вот сам дом хоть и был современным снаружи, но от него всё равно веяло корейской атмосферой. Большие окна, раздвижные двери, низкие столы и обилие зелени. Даже в комнате самого Хосока были камни и странные, по мнению Юнги, деревья. Но жаловаться он на это не мог, так как отличная кровать и хозяин самого помещения перекрывали все её недостатки. Принятие душа было хоть и не таким интересным, как это могло быть с Чоном, но довольно приятным после долгой дороги. А после съеденных персиков, заботливо принесенных Хёнджон за помощь с дочкой, сон окончательно его притянул.

***

У Юнги был совсем не чуткий сон. Проезд бульдозера, громкие разговоры в коллективе, динамики на стадионах, звуки бесконечного ремонта – ничего не могло разбудить Мина. Ничего, кроме ласки любимого человека. И именно любимого, потому что один трейни попробовал когда-то разбудить и получил заговор на понос, ибо нефиг будить его до часу дня. — Солнце, пора вставать, все уже приехали, и ужин почти готов, — Хосок лежал рядом с ним и нежно гладил его по боку. Смотреть, как его котенок потихоньку просыпается, доставляет ему отдельное удовольствие. — А что на ужин? — он понимал, что встать ему всё равно придется, но оттянуть этот момент подальше и ещё полежать в кровати в прекрасным мужчиной хотелось чуть больше. — Кукси, говядина, разные паджоны и кимчи по рецепту одной из тетушек. И мама захотела моти, поэтому Чонгук привез несколько видов. — Ну, ради моти можно и встать. Поцелуешь меня? — Мин повернулся к нему лицом и, запустив руку в волосы Чона, растрепал их. Хосок ничего не сказал, а просто улыбнулся и, приблизившись максимально близко, поцеловал по-эскимосски. Юнги чуть сморщил нос, но после лишь слегка рассмеялся, заставив улыбаться и своего парня. — За сообразительность и умение выкрутиться – ставлю «5», а вот за качество исполнения – «3», не очень впечатлён вашими навыками. — Господин оценивающий, вы можете немного подождать перед выставлением финальных оценок? Я гарантирую, что после ужина я постараюсь исправиться и сдать экзамен ещё раз, — он хитро смотрел Мину в глаза и выглядел как личный дьявол. Они бы могли и дальше лежать, но голос Чонгука, просящего отложить непристойности и спуститься к ужину, был слишком убедительным, если брать во внимание то, что сам Чон стоял за дверью. — Раз уже ты тут, то к тебе будет пару вопросов, — Юнги и так редко общался с ним без сарказма и периодических попыток пнуть под зад, так в этот раз его выдернули из любимых объятий и заставляют спускаться на ужин с «любимыми» тетушками его парня. — Почему ты оставил свою жену одну с ребенком? Напомню, что вы оба работаете, и ей, вообще-то, нужно было закончить какую-то работу с очередным заказом, а ты, вместо помощи, поехал с тетками в город. Ты вроде иногда адекватный, но такой тупой периодами. — Ты тоже не меняешься, дорогой Юнги. Я уже извинился Хёнджон и привез Сиу нового мишку. У меня технически не было выбора, они бы замучили её своими наставлениями и причитаниями, а потом мы бы все дружно ужинали в полицейском участке, поскольку терпение моей жены не резиновое. У нас с тобой похожие вкусы, да брат? — Чонгук уже обращался к Хосоку и, кажется, совсем не замечал недовольного Юнги, в глубине души понимающего поступок младшего, он то видел его жену в гневе и, повторять этот экспириенс, не горел желанием. — Выбираем сумасшедших, но красивых. И да, это комплимент твоей персоне, — он не смотрел на Мина, но чувствовал закатывание его глаз. После недолгого обсуждения последних новостей и главных тем для разговора на вечер, они выдохнули, вдохнули и спустились вниз. Так, как и в другие вечера, был накрыт большой, красивый, низкий стол с множеством закусок и блюд на нем. Вокруг бродили родственники, донося к столу различные столовые приборы или закуски, а главные звезды семьи, по их скромному собственному мнению, уже сидели за столом и обсуждали последние новости. Но как только в их поле зрения попала новоприбывшая парочка – всё их внимание переключилось на неё. Они, конечно, пытались удрать хотя ненадолго под предлогом помощи, но были остановлены фразой: «Вы же не младшие и ты пока не официальная часть семьи, так что сиди и наслаждайся временем. Ты пока гость, поэтому пусть Хосок-и помогает на кухне, а ты поболтаешь с нами». Когда стандартные темы по поводу здоровья, работы и погоды были исчерпаны, настало время более провокационных, но его спас ужин, на который все решили, наконец-то, собраться. Хоби, сидящий рядом и нежно гладящий его затекшей ноге, придавал ему больше сил и в принципе делал всю обстановку за столом легче. Легкие шутки разбавляли ужин, и уже уставшие дети сами освобождали остатки вечера для более взрослых посиделок. С детьми ушли и старшие родственники, которые уже долго сидеть не могли или имели режим сна, а посему оставались те члены семьи Чон, с которыми Юнги хотел контактировать меньше всего. — Ну что, Юнги, как у вас с Хосоком в отношениях? Что планируете в будующем? — прямые вопросы, которые Юнги очень уважал, немного сбили его с толку. А как, собственно, на них отвечать? Говорить об офигенном сексе? О желании купить новую машину и дом? Или делиться планами о поездке в круиз 18+? В эти несколько секунд раздумий Мин успел перебрать вариантов 10 тем, которыми он мог поделиться, но ни одна не подходила под уровень цензуры, поставленный Хосоком по дороге в этот дом. — Так что там? Чего молчишь? — Да так….В отпуск вот хотели, над круизом думали. Пока только не выбрали куда, но хотим отдохнуть от всего, — он был рад своему выбору нейтральной темы и благодарил высшие силы, что не ляпнул чего-то нецензурного. — Писать музыку – дело незатейливое, но отдых нужен всем. Особенно у моря, очень советую Мальдивы! Недавно были там с мужем и так насладились этой атмосферой уединения, — тетушка Тохва была любительницей похвастаться с поводом и без. Её муж успешно вложился с криптовалюту, поэтому они могли свободно путешествовать. Но Юнги решил промолчать по поводу Мальдив, так как сам был там уже раз 5 и не хотел заострять на этом внимание. — Мальдивы как-то слишком для него. Пусть лучше съездят в Китай – и заграница, и недорого, — и домик в Пекине ждал их с Хосоком в любое время дня и ночи, но им опять же необязательно об это знать. — Думаю, для нашего Хосок-и не трудно организовать отдых и подороже. Слышала, что он появился на обложке нового выпуска какого-то модного журнала с заголовком «Эксклюзивное интервью от молодого миллионера Чон Хосока», так что он может себе позволить хорошие вещи, — Юнги одновременно обожал и уже материл тетю Тохва. Хоби ни от кого не скрывал свой успех и состояние, но и не спешил кричать о нем на каждом шагу, предпочитая счастье в тишине. А на интервью его вообще уговорили, пообещав в обмен фото айдола из его компании, выходящего из стрип-клуба. — Уверена, что этот малец тратит его деньги на всякую чушь. У моей подруги сын – трейни в компании Хосока и он говорил, что у этого Юнги дорогущие машины и украшения! Нашему мальчику стоит разумнее тратить деньги. Я уверена, этот омега только и делает, что висит на шее Хосок-и, — и почему-то эти женщины были уверены, что он их не слышит. Что его музыкальный слух, который он только усовершенствовал с годами, вдруг его подвел, и Юнги не терпит все эти придирки. Хотя, омега готов поспорить, что они специально говорили не так тихо, как могли. Он уже хотел начать как-то защищать свои позиции и честь, но Хосок и остальная часть семьи подоспели раньше, чем Мин успел взорваться. Можно сказать, кукси и говядина спасли вечер, ну и рука Хосока, лежащая на его пояснице, тоже этому поспособствовала. Хотелось верить, что после плотного ужина, фруктов и моти – они просто разойдутся и он сможет принять ванну с альфой, но его планы немного поменялись. — Завтра надо будет сажать новые цветы и собрать ингредиенты для блинов, — бабушка никак не унималась с этими блинами из морепродуктов, как им сказал Чонгук. Она вспомнила рецепт из молодости, но никак не могла его повторить. — У тебя как раз появились новые руки, дочка. Они то и помогут тебе с цветами! Перечить бабушке не любил никто, даже тетушки. Она приятная женщина и Юнги быстро приняла, но характер у неё так себе. До этого она заставляла всех рассаживать её новые виды гортензий и бонсаев. Устали тогда все, кроме Хёнджон, но у неё на руках малыш, а это было автоматическим освобождением от труда. — Хальмони, может, вы отложите эти блины? Вы и так прекрасно готовите, а с ними просто себя нагружаете, — он честно пытается, но надежды особой нет. — Нет, хочу довести рецепт до конца, тем более можешь не волноваться, на солнце я тебя не отправлю — будешь дома мешать тесто. Ты же такой белый, если выйдешь на солнце, то сразу сгоришь, — она нежно провела рукой по его волосам и немного мацнула за щеку, — тем более я тебя буду подкармливать, а то щечки исчезли. А остальные пусть трудятся на благо сада. Стоит говорить, что все были «очень рады» такому исходу событий? Думаю, не надо. Расходились по комнатам все в поникшем состоянии и мыслями о завтрашнем дне. — Ну вот зачем мы приехали? Лучше бы игнорировал мелкого и сидел на жопе ровно, — Хосок особенно не хотел этим заниматься, даже если брать во внимание то, что он периодически любил работать чем-то в саду. Но добровольно, а не добровольно-принудительно. И именно поэтому он сейчас лежит на кровати и жалуется на несправедливости судьбы Юнги. — По крайне мере тебе тоже будет не легче. — Почему же? Сидеть в кондиционируемом доме и мешать тесто – задача не из очень сложных, — Мин был рад выпавшей на его душу роли. Он не любил копаться в саду из-за чего тесто и ком-пания бабушки были неплохим вариантом времяпрепровождения. — Только мешать? Мечтай! Мешать, резать, пробовать, печь и искать какую-нибудь странную приправу в запасах – вот что тебе предстоит. Да, в доме кондиционер, но там и бабушка, которая отлынивать не даст никак. До Юнги, спокойно мажущего на ноги крем, наконец начало что-то доходить. — Нет, она же любит меня! — И именно поэтому думает, что это будет легче всего, — Хосок не перестает наслаждаться реакцией своего парня. Он кажется таким маленьким котёнком, когда начинает паниковать и искать в этой же панике решение настигающей его проблемы. — Нееет, не хочу! Хочу лежать с тобой на солнышке и ничего не делать, — в итоге омега просто забивается под бок своего парня и пытается скрыться там от суровой реальности. Чон его понимает, поэтому ничего не говорит и лишь мягко прижимает его к себе. — Надо хорошо выспаться и набраться сил для завтрашнего дня. Спокойной ночи, котенок, — он не ожидает чего-то в ответ, но чувствует, как Мин чуть сильнее прижимается в объятьях и вдыхает его феромоны. Этого ему достаточно. Они в тишине погружаются в сон.

***

Хосок не врал. День у него и правда вышел адский. Он резал всевозможные морепродукты, мешал литры теста, несколько раз бегал за какой-то зеленью на улицу и искал приправы в бесконечной кладовке. И это он ещё молчит о жарке этих блинов и полученных от сего действия ожогах. Под конец они всё же смогли найти ту самую концентрацию ингредиентов, при которой получались и правда, вкусные и особенные блины. Но даже эти прекрасные блины не перекроют того состояния, в котором сейчас находится Юнги. Ни одно выступление или тренировка не выматывала его настолько, как этот день на кухне. Хёнджон, которой омега готов ставить памятник, периодически ему помогала, насколько её малышка позволяла, и даже сделала ему сейчас лимонад, поэтому умирал Мин хотя бы не от обезвоживания. Нельзя сказать, что кто-то из обитателей этого дома не устал сегодня совсем, кроме бабушки, командующей процессом и проверяющей периодически каждого. Все они делали что-то, даже маленькая Сиу, старательно учившаяся новые слова и убиравшая свои игрушки. И вроде семья наконец-то разместилась на веранде и отдыхала, обдуваемая появившимся ветерком, но это продолжалось ровно до момента, когда один дебил очень умный человек не захотел поесть. — Омма , а что на ужин сегодня? Ну, кроме многострадальных блинов, — Чонгук был вечно голодный, поэтому именно его волновал вопрос еды сейчас. — Панчаны, которые тетушки привезли, кимчхиччигэ, рис, ну и многострадальные блины, — его мама оглядела всех и, увидев большие глаза своих сыновей, безмолвно просящих мяса после тяжелого дня, добавила, — думаю, можем ещё пожарить грудинку. Радости у братьев были полные штаны, а у Юнги, от разговоров о еде, дал о себе знать желудок, напоминая о своем желании сходить в ванную комнату и освободить место для вкусного ужина. Поэтому он тихо ретировался в дом, подальше от наступающего шума и переговоров, которые обрывали такую драгоценную тишину. — Ты самая лучшая, омма! — хором произнесли Хосок и Чонгук. И не важно, что речь шла о мясе, они радовались как школьники, хотя у одного своя компания, а у другого уже ребенок. — И можно будет ещё алькамчачорим ? Ты всё обещала его приготовить, но так и не сделала! — Сынок, для этого нужна сама картошка, а она у нас закончилась, только если выкопать её. — Да блин, а так хотелось этой штуки, — он немного приуныл, но вспомнил кое-что. — Давон, ты же тоже это любишь, выкопай картошку, — немного подумав и посмотрев на лицо сестры он добавил, — пожалуйста! — Мелкий, ты не ахринел?! И мне даже пофиг на родственников, я целый день возилась с этими удобрениями, ты же сам видел. А ты всего-то таскал горшочки по территории! Встал и пошел копать! — А ты видел эти «горшочки»? Некоторые под 10 килограмм весят! У меня и так всё тело болит, какой копать? Пусть лучше этот делает, он всё равно целый день только блины фигачил дома, а это не так тяжело! — Чонгук повернулся в сторону выходящего из дома Юнги и крикнул, — эй, Юнги, метнись выкопать картошки, ты же всё равно не устал, а мы потом её приготовим! Мин Юнги очень терпелив. Он выдерживает критику СМИ и нетизенов, может часами оттачивать танцы или сидеть в студии, переделывая сэмплы и композиции раз за разом. Даже работать часами с людьми, которых выдерживать очень сложно и хочется ходить на перекуры каждые 10 минут, но у всего бывает предел. И у терпения Юнги он тоже есть. И после такого изнурительно тяжелого дня, вместо восторга всей семьи от этих сраных блинов и спокойствия в объятиях своего парня, он получил практически приказ от брата самого парня – терпению Мина пришел конец. — Дети, будьте добры, закройте свои уши, — они не стали перечить и закрыли уши, но не до конца, так как назревающее представление должно было быть многообещающим. — Так вот, дорогой Чон Чонгук, я сейчас очень сильно хочу вырвать тебе язык, которым ты приказал мне выкопать эту картошку и засунуть его тебе в задницу поближе к твоим мозгам. Когда я ехал сюда, мне говорили, что я буду слушать разговоры, дышать свежим воздухам и проводить время с вашей семьей. Но в этих словах не присутствовала сноска, что я буду батрачить у плиты и выслушивать про себя грязь, — на этих словах он повернулся к тетушкам, которые придуривались, что ничего не понимают. — И давайте без этого цирка, он никому не нужен. Я прекрасно слышу и слушаю, а ещё умею надевать маску безразличия на себя, работа научила. Он вдохнул и все подумали, что возможно пронесло, но это было далеко не так. — Я люблю вашу семью, по крайне мере, большую её часть, но если вы приглашаете меня отдыхать и наслаждаться вашей компанией – я не готовлюсь к тому, что буду делать что-то по дому. Да, я люблю красиво и дорого отдыхать и, блять, не был готов к труду! Если вы уж и хотите, чтобы я что-то делал, то называйте не гостем, а членом семьи. — Оно и видно! Ты ничего не сделал по сути. Да и членом семьи ещё не заслужил быть. Всего несколько лет прожил с Хосоком, и что? Дети есть? Свадьбу сыграли? Ты просто мальчик, который номинально как-то работает и тратит деньги своего альфы! — сестра отца Хосока, видимо, не чувствовала никакой вины и не обладала чувством такта, поэтому без зазрения совести всё это высказала. — Мне, сука, Сеул стоя аплодировал после выступления на дне основания страны. Тысячи людей кричали моё имя на стадионах в разных странах во время мировых туров. Меня, блять, учили не терпеть, поэтому пошла ты нахуй со своими суждениями, — Мин показал ей фак и зашел обратно в дом, громко хлопнув дверью. Как только он ушел, тетушка, которая была очень оскорблена, стала что-то говорить остальным про неуважение и бестактность. Хосок уже хотел начать защищать Юнги, но тут Чонгук подал голос: — Когда он будет беременный, я буду каждые выходные ходить и молится в храм, чтобы у ваших детей был твой характер или хотя бы побольше твоих черт характера. И я им правда восхищён, так яро отстаивать свою честь, это надо ещё уметь. — Слушайте сюда, — его мать громко обратилась ко всем, — если кто-то из вас хоть что-нибудь плохое скажет про моего будущего зятя в его присутствии – я лично сделаю так, чтобы вы в этом доме больше не появились. Он старается и работает так же, как Хосок и заслужил любого отдыха, который он пожелает. И мне глубоко побоку, сколько они вместе и есть ли у них дети. Они счастливы – я счастлива тоже. Всем понятно? — она была немного на взводе, поэтому с ней согласились все. — Я могу пойти за Юнги? — Хосок всё же решил получить разрешение на сие действие. — Ты должен был это сделать, как только он хлопнул дверью. — Я понял, уже бегу. Он ожидал, что Юнги будет что-то бить или пойдет выпить коньяк из бара его отца, но альфа не ожидал увидеть свою пару в спальне, собирающей вещи в сумку, с которой тот приехал. — Детка, что ты делаешь? — Они меня задрали, хочу домой. Не волнуйся, твою машину брать не буду, поймаю такси, — Мин закрыл сумку и собирался на выход из комнаты — Стой, — он схватил его и прижал к себе, — подожди пару минут, я поменяю одежду и поедем вместе. — Не нужно, здесь твоя семья, оставайся и наслаждайся этим временем. — Ты – моя семья. И я хочу проводить время с тобой, поэтому мне не важно, что они подумают. Для меня приоритет, это твоё спокойствие и комфорт, — он посмотрел омеге в глаза и поцеловал его в лоб. — Подождешь меня пару минут? Юнги кивнул ему и сел на кровать, когда Хосок ушел в ванну. Он не сомневался в своей паре и его поддержке, просто очень устал, как морально, так и физически. Мин хотел прилечь, но услышал, как открывается дверь в комнату. Это была мама его парня. И он уже хотел извиниться, как она покачала головой, подошла к нему и обняла со всей нежностью, насколько смогла. — Я должна была ещё вчера остановить её планы, но почему-то была не в силах, прости меня за это. Не позволю никому тебя больше обижать. И вообще, ты такой молодец, что поставил их на место, я бы ещё лет 10 набиралась сил для этого. Он был благодарен за эти слова, поэтому лишь крепче её обнял. Хосок, входящий в комнату не был готов увидеть эту картину, но не стал ничего говорить, а просто улыбнулся. — Нам пора. Мам, я позвоню через пару дней, и мы обговорим, куда съездим на выходных. Хочу с Юнги с вами, с папой провести пару дней в тишине и спокойствии, хорошо? — Да, конечно. Хотите что-то взять в дорогу? Вы же домой? — Ничего не надо, мы заедим в магазин. Хочу поскорее уехать, чтобы нас не успели догнать. — Хорошо, я пошла их отвлекать, а вы тихо спускайтесь. Кто бы мог подумать, что через столько лет он будет сбегать из собственного дома, но он не жалел. Его любимый рядом, мама всё понимает, и семья поставлена на место. Да и сейчас им неважно, что через пару часов позвонит бабушка и будет искренне извиняться, уговаривая вернуться, добавляя, что прогнала всех теток. Юнги откажет, а потом попросит встретиться с ней без остальных, так как она ему очень понравилась и он хочет узнать её получше. Но это другая история, которая будет потом. Сейчас они едут домой.