Перегоревшее светило

      На самом деле, Глэм не был уверен в своем решении прийти в столь поздний час в неподобающем внешнем виде и подавленном состоянии к Чесу, поэтому еще несколько раз сделал круг по промышленному району, обойдя здания, похожие на точилку и лезвие, раздумывая о своем решении. Продрогнув и промокнув окончательно, он пришел к мнению, что выбор у него был невелик – либо остаться на улице, продрогнуть и свалиться от усталости в каком-нибудь переулке, либо перебороть себя и свое воспитание и попросить помощи. Хоть и с трудом, но между двух зол он выбрал меньшее.       Он зачесал мокрые и неприятные на ощупь светлые волосы назад, обнаружив среди прядей комок грязи, выругался себе под нос и занес руку, чтобы постучать в дверцу фургона, но побоялся тем самым разбудить мать Чеса. Не хотелось бы еще раз столкнуться с разъяренным взрослым и напороться на семейные разборки. На этот вечер ему достаточно драмы. Свет горел в обоих окошках дома на колесах, из чего парень сделал вывод – Чес точно не спит, поэтому не сильно испугается, если его друг войдет без стука.       Парень аккуратно повернул ручку и начал подниматься по ступенькам, как вдруг перед самым его лицом пролетело что-то с легким свистом. Он зажмурил глаза и тихо взвизгнул, когда на него с оглушительным матом набросился Чес.       – Какого хуя, Глэм? Я же тебя чуть не убил, сраный ты придурок. – Глэм приоткрыл глаз и увидел стоящего друга с бейсбольной битой наперевес. – Ты мог хотя бы постучать?       Парень на некоторое время замолчал, осматривая сжавшегося на пороге друга, почесал рыжие волосы всей пятерней, а потом скривился, понимая, что просто так Глэм к нему бы не пришел.       – Что ты здесь делаешь, вундер-бля, что случилось?       Глэм расслабился и от осознания, что его не убило ударом бейсбольной битой по черепу, и от осознания, что он наконец-то в тепле и под светом тусклой лампочки, болтающейся на оголенном проводе. Он закрыл за собой дверь, прислонился к ней спиной и опустил глаза в пол. Только сейчас парень начал осознавать, как же сильно он замерз, его плечи стали подрагивать от резкого изменения температуры.       Глэм окатил все безучастным взглядом, полным слез – шуршащий и потрескивающий телевизор с очередной отупляющей передачей, пустое кресло с пепельницей на подлокотнике и парой бутылок на сидении, Чес с опущенной битой. Все это стало размываться от скопившейся в уголках глаз соленой влаги. Чес растерялся и кинул свое орудие на пол, потягивая друга за локоть в сторону своей спальни.       – О, ну нахуй, я только что залатал дыру в крыше и выскреб скопившуюся здесь лужу на улицу. Не надо мне новый потоп устраивать.       Он говорил это без злобы или отвращения, в голосе его слышалось только сожаление и непонимание, желание помочь или поддержать и что-то теплое. Глэм почти никогда не слышал такого тона, от чего на душе стало еще поганее, хотя казалось, что это невозможно. Он поджал губы, чтобы не разреветься, как девчонка, и прошел вслед за другом в комнату, оставляя на полу мокрые следы.       – Так, у меня вещи не класса люкс, как вы привыкли, сударь, но что-нибудь старое и растянутое, чтоб на тебя налезло найти смогу. Сейчас переоденешься, жахнем с тобой по паре грамм для разогрева, и ты мне исполнишь, что там у тебя произошло.       Глэм опустился на пол, наблюдая за тем, как Чес роется в связке вещей. Он не был уверен, что эти вещи хоть когда-нибудь стирались, не знал, в каком месте и году они были куплены, но его это не волновало.       – Я не пью. – На удивление твердо произнес он, отбрасывая свой пиджак куда-то в угол комнаты. – Не собираюсь наносить вред своему здоровью. Есть масса других способов расслабиться.       – Бля, опять ты за свое. – Выуживая из сетки черную кофту с длинным рукавом и на замке, порванную на подмышке. – Хер с тобой, попробую найти чай на полках, но я не отвечаю за его содержимое. Возможно, он окажется с каннабисом.       Глэм пропустил мимо ушей незнакомое ему слово. Вероятно, это что-то не очень хорошее, а возможно и запрещенное, потому что на губах Чеса заиграла хитрая улыбка. Если честно, спустя много часов проведенных с этим человеком, парень так и не научился разгадывать его эмоции и определять, что на самом деле думает и собирается делать его друг. Что-то магическое было в нем. Глэм тоже улыбнулся, только непонятно почему.       – Во, спортивки какого-то хахаля матери. А может быть и мои. Хер угадаешь, конечно, но сойдет. Переодевайся, а я пойду что-нибудь сварганю.       – Чес, а твоя мама?.. – Глэм не знал, как правильно поставить вопрос, поэтому оборвал его на половине.       – А, да не переживай, ее дня два точно тут не будет. Она укатила на какую-то тусовку за городом. Ты переодевайся, потому что болеть тут не получится, лечить тебя нечем.       Дверь за Чесом закрылась, оставляя парня опять наедине со своими мыслями. Скребущее желание взять какую-нибудь палку и отхлестать себя по запястьям, чтобы прийти в себя, начинало пугать. Глэму казалось, что побудь он еще пару минут в тишине, он бы точно сошел сума, поэтому не стал медлить с переодеванием.       Перепрыгнув в предложенные вещи, игнорируя свою брезгливость – дареному коню в зубы не смотрят – он вышел в основную часть фургона, остановился у двери и оперся на косяк. Ему всегда нравилось наблюдать за другом, когда тот был занят делом. Такой же расслабленный, как и всегда, но в то же время сконцентрированный. Каким-то образом Чесу удавалось делать все без особого напряжения, это и завораживало, сам Глэм никогда так не умел. Любое действие требовало от него, казалось, всей собранности, которая у него была в резерве.       – Быстро ты, амиго. Щас вода закипит, – Чес кивнул на ковшик, подпрыгивающий на электрической спиральной плитке, – И чего-нибудь заварим.       – Надеюсь, без кан… канаб… – Глэм попытался произнести название, но лишь запутал язык в узелок.       – Зануда, пиздец. Но да, без этой штуки, я попробовал. – Чес сделал небольшую паузу, то и дело переводя взгляд с друга на ковшик. – Предлагаешь начало истории мне самому придумать?       Глэм прошел к небольшому столу, практически бесшумно отодвинул стул и опустился на него, поставил локти на стол – замечая, с каким трудом это действие ему далось, ведь раньше он бы получил за это невежество – и подпер ими падающую голову.       – Отец все узнал, хотел отвести меня к своему мозгоправу, чтобы тот меня «вылечил». Прочитал мой дневник и выбросил в помойку мой макет города, который я так долго собирал. В общем, мне был предоставлен выбор – «семья или хлам». Я сам толком не знаю, что я выбрал, но возвращаться туда я точно не хочу. Идти мне было некуда, поэтому я пришел к тебе. Извини, кстати, что не предупредил и напугал, и что вообще возомнил, что ты можешь меня пустить. Я не собираюсь долго тебя теснить, мне нужно только немного времени, чтобы собраться с мыслями и решить эту задачу.       Глэм выпалил все это на одном вдохе, уже почти задыхаясь к концу. То ли от снова накатывающих слез, то ли, потому что речь получилась неожиданно длинной. Он собирался рассказать все в двух словах, но не вышло.       Чес выглядел все таким же расслабленным. Только взгляд его немного погрустнел, но в целом, ни один его мускул не дернулся. Под конец всей выдвинутой тирады, наконец-то закипела вода в ковшике. Парень разлил его по кружкам. На удивление, их было две. Глэм считал, что его друг не откажется пропустить пару стаканов, если появился повод, но он предпочел зеленый чай. Это было действительно что-то новое.       Стаканы опустились на стол, а сам Чес приземлился на стул напротив. Что-то в нем все-таки изменилось, правда Глэм не мог понять – что именно? Веки стали тяжелее, складка на переносице немного выразительнее, взгляд более собранный. Но в остальном – это был все тот же Чес, с его шутками, с его особенной манерой речи.       – Ты не математик, вроде. Ты музыкант. Так что повремени с решением задач. – Чес сделал глоток из своей кружки, видно было, что он обжег язык, но эмоциональной реакции не подал, как будто его это не взволновало. – Да и меня ты не потеснишь, хоть не скучно будет ходить в консерваторию. Если про мать подумал, то забей. Она, скорее всего, даже не заметит, что тут кто-то еще живет. Так что если тебе норм, то оставайся.       Глэм даже немного растерялся. Он не ожидал, что его друг так просто и без всяких подколов согласится пустить его пожить на какое-то время, не ожидая какой-то оплаты или бартера.       – Да, Глэм. Я, конечно, вряд ли вызываю доверие. Ну, внешний вид такой себе. Но если вдруг тебя что-то будет волновать или тревожить, то я всегда теперь рядом, можешь рассказать.       Чес поднялся со стула, оставляя еще половину чая в кружке. Глэм поднял на него испуганный и забитый взгляд, сам того не ожидая и не желая показывать.       – Да ты пей-пей, я за бинтами. У тебя вон опять вся рука размясилась. Перебинтуем да спать ляжем, завтра на занятия все-таки.       Глэм соскочил со своего места и, не контролируя наваждение, кинулся на своего друга, сжимая в объятиях. Возможно, все дело было в горячем чае, который согрел его и ударил немного в голову от поступающего тепла. А, возможно, дело было в том тепле, которое подарил ему Чес своим расслабленным, но ощутимым присутствием в такой нужный момент.       – Спасибо, Чес. А можно тебя еще кое о чем попросить? – Глэм дождался утвердительного кивка и снова крепко прижался к другу. – Мы можем завтра еще раз прогуляться около «лезвия» и «точилки»?       И на это не требовалось ответа. Конечно, они могут. В ближайшее время Чес точно постарается сделать все, чтобы его друг смог вернуться в колею событий. Все-таки, это важно.