what are you watching?

      джисон дрочит на хентай. минхо узнает это случайно по открытым вкладкам.       — хан-и, любишь анал?       — чё, хён, ты ебнулся?       классное утро, конечно. доброе. солнце уже давно встало и шпарит летним зноем в окна, что нагреваются и отдают жаром в комнате общей. диван тканевый стоит посередине и будто специально создан для того, чтобы примагничивать к себе лучи.       джисон устроился тут чисто случайно, когда отвлёкся на ответы в телеграмме. нужна была временная опора для задницы, чтобы напечатать что-то более вдумчивое, чем «вхрэвпхв».       и думать теперь приходится над другим. над минхо. чего это он тут стоит в безрукавке широкой, м? соблазняет? хотя вроде нет, готовится перед какой-то пакостью. хан чувствует.       жопа его чувствует пиздец.       — не-а, просто сужу по просмотренным, — и улыбается. не гаденько, а хитренько, блять.       — каким таким просмо-… — загрузка завершена. — хён, ты что там смотрел?! — руки по сторонам шлёпает резко, чуть ли не роняя телефон. но тот благо просто упрыгивает на диване подальше. — какие просмотренные?!       — да не ори ты, — глаза закатывает, присаживаясь рядом, чтобы погладить за плечи немного. вообще некрасиво получилось, что он так увидел, но что уж поделать. — я просто спрошу кое-что, и закроем тему, м?       это точно не опасно? почему-то кажется, что вопрос будет более смущающим, чем факт, что ли теперь знает, на что он дрочит. и вряд ли знание, что и на него хан тоже, кхм, дрочит, сгладит углы…       — спрашивай…? — джисон ослабляет плечи, так как касания хёна подействовали. только вот что от этого хёна ждать, он не знал. и если честно, было страшновато.       скорее страшно не справиться с реакцией организма. яркой. ведь перед ним его друг-минхо, который взглядом прогибает и руками оголёнными заставляет течь, простигосподи, слюнями. пока что ими. был бы этот чёрт в чём-то покороче треников, позволяя увидеть бёдра… джисон даже думать не хочет о том, чтобы с ним стало.       боже-да-ты-заебал-быть-таким-горячим, минхо.       а ещё быть прямым в выражениях.       — а на реальных людей у тебя встаёт?       — ахуел?       — да.       — встаёт.       — спасибо, я пошёл, — минхо вскакивает с места, однако чужие руки утягивают его обратно, держа за запястья. попа больно плюхается обратно.       — и куда ты пошёл, — ему бы вроде постесняться, только вот как-то не до этого. сейчас хочется рассмотреть реакцию минхо. тот уж больно загадочно-нервный.       — дрочить, — поворачивается невозмутимо. держит лицо как может, моргая медленно-медленно. хан всегда залипает. и на него — он этого не знает, но догадывается — тоже залипают.       но мозг кипит. обдумывает слова, что ему только что сказали.       какое дрочить?!       — и что тебя так возбудило? или просто, по расписанию? — ну хихикает он, и что. про него и так узнали слишком много. даже не много, а то, что не то чтобы хотелось раскрывать.       как бы великой тайной не было, однако что-то у сердца сжималось. и если честно, хан всё же рад, что это минхо. всё же друг.       так хочется на бёдра к этому другу.       — оба варианта какие-то не очень, — буркает, не стараясь выбраться из плена рук. и взглядов. чего ж они так близко-то?       хотя, ладно, их всё устраивает. и не заметили вовсе. привычно было.       — тогда предложи свой, — хмыкает, пожимая плечами.       — не могу.       — и почему?       — ты уже его озвучил, — и вот нахрен так серьёзно смотреть?! минхо словно жаба непроницаемая. а сам небось хохотом внутри разносится.       а минхо хоть и смешно, это правда, но с другой стороны отчего-то боязно. они тут не про бабочки-ромашки общаются.       и джисон для него друг другом, но поцеловать-то чертяку такого хочется. и обнять крепче. и быть вместе чаще, хотя куда уж. чего-то большего — хочется. тех же позволительных мыслей, фантазий.       будто сердце просит свободной тесноты. чтобы и близко, и хорошо. и плотно, и дышать полной грудью. странное чувство, если честно. не объяснить.       — значит, по расписанию? — лицо чуть кривит в вопросе. не от противности, а скорее безысходного принятия. брови заломлены, а губы сочувственно поджаты. еще по плечу не хватало похлопать и сказать: всё нормально, ты такой не один. не переживай.       — значит, меня кто-то возбудил, — и улыбка наконец ползёт. озорная, манючая.       какой же он рисковый. и пусть. жара дала по мозгам.       да-да, минхо, оправдывайся. джисон тебе по мозгам дал. видом и существованием своим невыносимо-нужным.       — и этот кто-то, — сглатывает, — смотрит хентай?       джисону не легче. и футболка его несчастная к спине липнет, и чёлка. а организм будто дров больше добавляет, распаляя.       — ага, — придвигается ближе, глазами своими в самую душу заглядывая. — ты сказал, что реальные люди тебя тоже возбуждают. вот и представил.       — что представил, хён, — джисон не уверен, хочет ли он слышать ответ. честно признаться, он просто не знает, выдержит ли его.       — как ты стонешь имя того, кто заставляет тебя сходить с ума. как сводишь бёдра, в попытках унять напряжение. как ведёшь рукой по мокрому чл-       — я тебя понял! — руками зажимает рот минхо, горя щеками.       да за что…       за что он представил каждое слово.       его ладонь кусают.       — ау, — морщится, отдёргиваясь. над ним ржут, но после стихают.       чтобы добить, естественно.       — не любишь, когда кусают, так и запишем. значит, будем лизать.       а джисон не лыком шит, вообще-то. собирает себя в кучу, чтобы показать, что тоже умеет в провокации правильные, заводящие. подталкивающие их к краю той самой дружбы, которая трещит по швам.       — я люблю когда кусают, только не руки, хён, — ведёт к шее, будто случайно. нажимает на ту, скользя ниже. делает небольшую разминку, наклоняя шею чуть влево и вправо.       минхо смотрит. поглощает.       и над ним возымели власть. джисон перехватил контроль, спускаясь ладонью ещё ниже. к груди.       — но и когда лижут, тоже приятно, — усмехается, валясь спиной на бортик дивана, словно и не было ничего.       — ага, понял, — минхо выбрал соперника по силе.       они доведут друг друга. обязательно.       рука об руку проведут себя к возбуждению. ведь эти руки сжимают члены друг друга, когда дышат загнанно на джисоновой кровати. узкой. но им и не нужно больше, потому что сливаются во что-то цельное. единое.       что-то такое, чего и представить не могли. позволить в мыслях. а тут вон как вышло. неожиданно, однако словно к этому и вели все их касания, взгляды, разговоры и безграничное доверие.       — ну, как, — хан пальцами пробирается к загривку, отрывая губы от собственной шеи, чтобы посмотреть. посмотреть на то, каким выглядит минхо, когда повержен возбуждением. — реальность отличается от того, что ты представлял?       минхо чуток мстительный, когда скользит своим членом по чужому. когда давит на головку пальцами, собирая предэякулят. когда делает это, смотря в прикрывающиеся от удовольствия глаза хана.       звуки хлюпающие от приторной смазки, кажется, с персиком. тела липкие от жаркого пота. штаны-то они сняли, а про верхнюю часть забыли. как-то не до этого было.       — отличается, — толкается, прижимает бёдрами, вдавливая в жесткий матрас. рукой одной держится рядом с головой хана: опора в виде согнутого локтя. — реальность куда лучше.       — потому что я рядом? — посмеяться бы легонько так, понимающе, но внутри всё замерло в ожидании.       — потому что ты рядом, — ему в ответ улыбаются ласково. рука в волосах ослабила хватку, поэтому у минхо получилось украсть поцелуй. нежный до ломоты и сводящий до спокойного биения сердца.       да, джисон смотрит хентай. и да, минхо узнал об этом. ничего в этом страшного нет. доверяют же и проводят время так, что можно забыть о всяких тентаклях и двойных проникновениях. можно забыть, седлая — наконец — любимые бёдра и получая самые нежные поцелуи и широкие улыбки.