Тёплые вечера тех, кого считают монстрами.

— «Спустя самый великий и надолго запоминающейся выгон из университета монстров, Майк Вазовский и Джеймс Пи Салливан стали на веки века лучшими друзьями. Об этом свидетельствует их неразлучная деятельность в чём бы то ни было! Вплоть до рекордов!» — Сидя за столешницей и прочитывая очередную статью в газете, Салли по-доброму усмехнулся, будто бы пряча улыбку за газетой. — Лучшими друзьями на веки… Хах… По факту, так и есть. Но не совсем. Джеймс встал из-за стола и подошёл сзади к Майку, ложа ему свою массивную руку на плечо. — Я даже иногда задумываюсь, как так вышло? — Добрая улыбка и подъём до удобного уровня, чтобы было видно глаза, а точнее один рабочий. Салли быстро рукой вытер всё со стола, отряхивая её в пустую раковину, садя на относительно чистую столешницу своего человека. — Вот скажи мне, мистер Вазовский. Почему, а главное, как, вы сумели завоевать холодное, и закрытое под титановой стеной сердце того, кто однажды вас недолюбливал. Вот как? Объясни мне, Майки. — Я вообще без понятия. С начала не уживались в одной комнате, а теперь неплохо и в одной кровати. — Смотря на жутко покрасневшее лицо Салли, Майк потянул того за ворот футболки и уткнул себе в плечо. Он знал, что Джеймс очень сильно не любит показывать подобные эмоции, поэтому всегда старался их скрывать. А вот Вазовский разглядел в этом нечто, что заставило полюбить. Было в этом что-то похожее на самого Вазовского. — Да ладно тебе, я не это имел ввиду. … Но мы же реально спим в одной кровати, а раньше не уживались в комнате… Что не так? — Тараторя очень быстро предпоследнее предложение, Майк не оставлял попытки провести правильную логическую цепочку между сказанным Салли и своим доводом. В какой-то момент Джеймс крепко прижал к себе Майки и легко чмокнул в щёку, поглаживая по спине. Крепкие объятия, не менее крепкими руками, в добавок ещё и от любимого человека, лучшее чувство, которое только может быть. — Салли… — Протягивая предпоследнюю букву в сокращённой фамилии, Вазовский залез на возлюбленного, а точнее, на барана. Характеристики телосложения позволяли это сделать. После последовало цунами из тысячи, с может и большего количества поцелуйчиков в макушку, лоб, да и в целом голову. Салливан едва сдерживался на ногах от такого резкого наплыва любви, потому присел на своё кресло. Произведя удачную посадку груза на плечах на спинку кресла, Салливан выдохнул в облегчением и продолжил наслаждаться столь нечастыми наплывами, учитывая, какая же загруженность в корпорации. — Майки… — Джеймс аккуратно позвал своего возлюбленного, положив свою ладонь на его коленку, поглаживая. — А? — Отрываясь на секунду от своего занятия, Вазовский стал смотреть на нос Салли и будто бы сам чувствовал, что обладатель фиолетовых глаз ощущает это. — Почему ты такой ма… — Не успел Салливан договорить свою тихую фразочку, как его перебили. — А почему ты такой большой? — Было сказанного с раздражением и каплей нарастающей стадии «Я истеричка, держите меня семеро». — Ну… Все говорят что я копия своего отца… Хотя, если честно, по моему мы очень даже разные. — поглаживая коготочками ноги, списаюшие с шеи, Салливан сделал такой голос, будто бы извинялся. — Я твоего отца особо не помню, если честно. Но раз все, кто с ним были знакомы, говорят, что в похожи, думаю так и есть. — Вазовский всё ещё недовольно говорил, но и обижаться в сотый раз на этот казалось бы безобидный и такой простой вопрос просто бессмысленно. Котелок того, у кого мозг чисто из-за разницы в телосложении больше, вообе не варил, и приходя домой, становился каким-то овощем. Скитается по дому, едва передвигая ногами, смотрит в окна и иногда разговаривает с Вазовским. В основном своём такое настроение у этого человека. Лишь изредка бывает, что утром оно хорошее, или хотя бы не плохое. — Кстати я всегда хотел спросить. Почему ты всегда так сильно сутулишься? Я тебя с ровной спиной вижу тогда, когда ты на турнике висишь, и то, голову в низ склоняешь. — Дед бы сутулым, отец, я. Я знаю, что это плохо и всё такое, но и исправить это я тоже не хочу. Оно просто есть и я не заморачиваюсь с тем, что… Что оно есть. — Вялый голос. Хоть Салли совсем недавно проснулся, снова хотел спать. Выходной, поэтому может себе позволить. Двухметровая туша с параметрами едва не метр на метр, суровым на вид характером и взглядами, обожает валятся в кровати, обнимать своего маленького любимого человека и смотреть на телике какую-нибудь хреновую передачу, в которой нет смысла и она просто есть. Внезапно, голову стали посещать мысли о сущем и срущем, мысли непонятно о чём и вообще к чему эта корпорация приведёт всё и всех в итоге… — Салли! Салли, алё! Я кому тут распинаюсь?! — Внезапно за голову стали трясти, а само сердце Салливана на секунду даже замерло, ведь в голове белый шум, мысли о всяком, и внезапный резкие звуки. — Прости… Задумался не о чём.