сломанные ноги

причина моего существования.

будущее

ты будешь спать в своей кровати.

я буду здесь≫

и буду наблюдать за тобой.

когда ты проснёшься.

ты не сможешь пошевелить ни одной частью своего тела

когда доктора найдут тебя,

они не будут меня видеть,

а ты будешь»

и я буду тебя видеть»

всегда

я буду тебя видеть.

      безволие. когда-то уже было подобное чувство. он думает, что умер. он не слышит чувств в кончиках пальцев. он не чувствует сердечного спазма, разбивающегося о старчески хрупкую грудную клетку. он видит, но не может дотянуться до собственных глаз. не чувствует ног.       безболезненность. тело покинула боль. кажется, вместе с болью из него вышла душа, но нет. он помнит и осознаёт, но не чувствует рвущей фантомной боли и давления на конечности. боль оставила его. но он не оставит.       страх. живёт в нём.                    он не слышит собственного дыхания. Его дряхлое тело медленного высыхает, накипь гнили с удивительно живым взглядом.       он слышит тысячи слитых в одного монстра голосов. Его сознание мучительно. Кровь. Его кровь. Она льётся, но куда-то внутрь, а не наружу. кровь запекается в бурую сжиженную массу. «подлинно враги Твои, Господи, подлинно враги Твои погибнут; все злодеи будут рассеяны.» . «подлинно враги Твои, Господи, подлинно враги Твои погибнут; все злодеи будут рассеяны.» . ..

«подлинно враги я Твои, Господи, будуподлинно враги видетьТвои погибнут; все злодеи тебя        будут рассеянывсегда.»

. . .

.-.- -... ..- -.. ..- .-- .. -.. . - -..- - . -... .-.-

      Агония крика тысячи и свернувшаяся кровь. Бесчувственность и рвущие тело наголо образы. Клякса на окне и разбитая парализованная птица. Я знаю, ты слышишь меня через всю какофонию.       Олимпийский факел и оставленные позади маршалловы острова. Он не оборачивался на них. Он бежал, как только мог, со всем собранным в кулак непокорным упрямством. Он не оборачивался на острова, чтобы вновь научиться дышать и вознестись выше олимпа. «я простил тебя. чего тебе ещё надо?»       Растянутый рот, где нижняя мешковатая челюсть никогда не коснётся верхней. рыбьи тёмные глаза с очеловеченным взглядом. Помнил очертания до малейшего нечеловеческого изъяна в нём. Закрывал глаза.             птица.       Обернулся — на чёрной ноге, застыло дерево за окном. торчали сучья из мощного ствола тонкими шипами. Упёрлось в небесный потолок, разгоняя оборванную марлю облаков. одиноко и недвижимо, будто всегда стояло здесь.       но замперини помнил — рядом с его домом не растут деревья.

14 августа 2003