to be soft is to be powerful

У него песок между пальцев гуляет игриво, а лёгкие волны тому весь праздник сбивают, смывая и забирая с собой к солёной воде. Он улыбается ярко. Любит Мальту и её тёплое солнце больше всего на свете. Каждый приезд сюда чувствует себя облегчённо-счастливым. Кожа под лучами темнеет и выглядит слаще карамели. Парень светится изнутри. Все взгляды собирает, гуляя вдоль опасной стихии, что при нём становится спокойной и мягкой. Окутывает тела всех, кто входит в неё, чтобы освежиться под палящими дорожками, которые с неба добираются к ним. А он снова губы растягивает, наблюдая за незнакомцами, чей смех разливается приятными волнами. Мальта своими улочками чарует, втягивает в настолько особенную атмосферу. Её нельзя не любить. К ней не возвращаться невозможно. Хочется ноги стереть в кровь, но обойти каждый уголочек, сохраняя любую секунду в памяти. Тянет магнитом назад, все мысли занимает стойко и искренне. Близость с ней дарит чувство первой влюблённости. Когда бабочки в животе, сердце сбивается, только от этого приятно до дрожи становится. Наслаждение по венам гоняет наравне с лучшими суперкарами индустрии. Книга случайно выскальзывает из рук, валится прямо к подошедшей ближе волне. Расстраиваться желания нет никакого. Тэхён просто надеется, что буквы не начнут расплываться. Придя в номер, нужно высушить её. Она на полке самая ценная. Ким перечитывал её не меньше десяти раз точно. Главная мечта – почитать её вслух кому-то очень важному и особенному. Он такого человека найдёт обязательно. Просто всему в нашей жизни надо время. — Завтра шторм будет, кажется, — слышит разговоры отдыхающих. — Передают ветер ужасный. — Завтра гладь морская прозрачной и ровной будет, уверяю, — тихо шепчет себе под нос. Море с Тэхёном всегда остаётся спокойным. Это не меняется с годами. Все синоптики мира ошибутся, если скажут, что будет дикий шторм там, где он находится. Аксиома эта проще нашего бытия – Ким Тэхён несёт морю прозрачную и тихую гладь. Море Ким Тэхёну несёт душевное успокоение. А когда-то всё было совершенно не так. Море чувствует настроение. Каждый раз, когда приближаешься к нему – шторм. Смотришь на волны, что разгоняют песок со дна, воду мутной делают, лишь бы там, в глубине, не видно было совсем ничего. Прячут демонов где-то внизу, укрывают от всех, или же всех от них. Чтобы не кусали каждого, кто к ним подбирается. Опасная стихия приглашает на танец. Глаза закрываешь и не замечаешь совершенно, что от берега уходишь подальше. Тянешься ближе к бушующей солёной воде. А та предлагает позволить утащить тебя, мол, «я успокою твоё внутреннее в себе, заберу всё себе, только отдайся». Солнце вылазит на пару секунд, напоминает, что рано принимать такие условия. Всё ещё впереди. Глубоко вдыхаешь приятный морской воздух и снова прикрываешь глаза. Всё будет хорошо, не смей сдаваться прямо сейчас. Он сегодня, когда вернётся в номер, посмотрит онлайн выставку. Не всегда получается посещать любимые музеи, вливаясь в картины с головой. Не думая ни о чём совершенно. Интернет придумали для этого, Тэхён уверен. Он показывает двухчасовые выставки искусства Юнги каждые выходные, хоть тот и не увлекается подобным от слова совсем. Но с лучшим другом смотрит, поддерживает его любовь, задавая иногда вопросы по поводу заинтересовавших работ. Киму приятно, что с ним разделяют такое. Мин порой просит просто почитать ему вслух, знает, что для его зимнего друга, который, почему-то, больше любит лето, это мечта-хотелка. Но Тэхён отказывает постоянно, говорит, что читать хочет любимому человеку. Юнги, конечно, тоже любимый. Только это немного другое. Солнце за тучами прячется, одурманивать людей на Земле не хочет слишком сильно. Пусть не привыкают к постоянному теплу и свету. В жизни слишком часто бывают тёмные времена, когда холод выедает изнутри искусно. Под любимыми лучами не получится находиться вечность. Наверное. Вечность понятие не о вечности, как её, почему-то, привыкли воспринимать. Звучит запутано, здесь приходится задуматься. Что для тебя значит вечность? Что вносится в это понятие? Многие ответят – космос. Бесконечная, казалось бы, Вселенная, которую именовать этим словом легко, да. Честно говоря, Тэхён до сих пор любит думать о ней, как о космической части нашего мира. Только в голове постоянно мелькает мысль о том, что вообще-то, та самая, что именуется словом «вечность», это всего лишь простое мгновение. Именно это, когда кто-то плещется в солёной воде, кто-то переговаривается с любимым человеком или своим ребёнком. Когда он шагает по мальтийскому песку. Пора возвращаться в отель и сушить книгу. Выпить воды с лимоном, чтобы позже налить белое сухое в хрупкий бокал, сесть на маленьком балкончике, где развернуться невозможно. И наблюдать за дорогими сердцу улочками и счастливыми людьми, которые бродят по ним.

***

Он замечает парня с карамельной кожей, что, кажется, и на вкус будет такой же, как и на вид – сладкой чертовски. Облизывается довольным котом, гуляя своими огромными, скрытыми за тёмными очками, глазами по каждому миллиметру чужого тела. Лёгкая, почти незаметная улыбка сама на лице появляется, когда замечает куда более яркую: широкая, квадратная, с белыми зубами. Очень красивыми. Чон Чонгук всегда обращает внимание на зубы, всё-таки вся его работа с ними связана. Этому парню никакие виниры и близко не нужны были бы, хотя, может, это они и есть сейчас у того. Потому что улыбка действительно шикарная. Идеальная. Жаль, что с такого расстояния не увидеть. Нужно ближе. Им необходимо ближе познакомиться. Плевать на зубы, Чонгук. Прекрати постоянно на них смотреть. Он часто смущает этим других людей. Старается не делать так. Это всё излишки работы, которой он занимается со времён окончания колледжа. Личная (пока ещё нет, но это детали) красота Чона уходит с пляжа своей по-кошачьему мягкой походкой. Выглядит довольным до невозможности, это у них сейчас общее. В руках вертит книгу, пытается держать её открытой на тёплом потоке ветра. — Сделай ещё один мохито, — обращается к своему лучшему другу, который подрабатывает летом в небольшой палатке на пляже, где делает охлаждающие напитки. — Только рома добавь больше, Чимин-и, пожалуйста. — Малой, я тебе, блять, не Чимин-и, — злостью стреляет в младшего взглядом, но коктейль делать начинает. И рома добавляет побольше. Чонгук снова улыбается. Пак Чимин старше Чона, но учёбу ещё не окончил. Студент. Вот и подрабатывает летом, где может. И пусть. Младший видит, что ему в кайф возиться с разными алкогольными напитками, находясь на любимом побережье. А как тут может что-то не устраивать, когда огромное количество красоток приходит к нему затем, чтобы освежиться вкуснейшим коктейлем? — Понравился тебе тот смуглый ботаник? — как бы невзначай кидает, стараясь выглядеть незаинтересованным. Чимин очень любит знать всё и обо всех. Особенно о своём лучшем друге. — Ботаник? — взгляд под очками непонимающий, Пак уверен в этом, а брови хмурятся. — Постоянно ведь с книгами ходит. Каждый раз новая, — пухлые губы растягиваются в милейшей улыбке, — Он любит сидеть у берега и читать. В основном, правда, вечером. Раньше утром не замечал карамельку тут. — Карамелька, — Чон мягко, совсем тихо, но так приятно для слуха, смеётся под нос себе, — Мне нравится, как звучит. Чимин ещё шире растягивает губы, довольный собой. — Знаешь его имя? — Нет. Он никогда не берёт ничего у меня. Да и знакомиться я с ним не стал бы, зачем? — конечно, Паку всякие ботаники-карамельки неинтересны, когда есть столько загорелых, красивых девушек, — Иногда приносил с собой бутылку вина. Всегда белое, красное у него не видел ни разу. Чон слушает внимательно, запоминает детали о своём вдруг возникшем интересе с кожей, которую на вкус попробовать хочется безумно. Он привык ходить к морю утром, в самом начале дня, чтобы зарядиться любимой энергией стихии на целый день. Почувствовать прилив сил, радость, что в груди расплывается каждый раз, когда он смотрит на солёную воду, вдыхает морской воздух, заполняя им лёгкие полностью. Ему нравится греться в утренних лучах солнца. Часто он приходит к обожаемой стихии на рассвете, наблюдая, как начинается новый день. Пора возвращаться, в Марсашлокке хорошо, пляж всегда радует, но его ждёт любимая. Перемещаться из города в город много времени не занимает. На Мальте они скорее похожи на районы, чем на реально отдельные города. Валлетта зачаровала его семь лет назад. Красивые здания, что не обрисованы различными граффити, как, например, в том же Париже. Гуляя меж улочек, подняв голову вверх, чтобы не видеть бутики и современные кафе, аптеки и всё подобное, так сразу и не поймёшь – в шестнадцатом ты веке или двадцать первом. Именно за этой атмосферой и сползаются сюда туристы. Именно для этой атмосферы живёт тут Чонгук. Дома золотистого оттенка, что будто бы напитались солнцем и даже в самые пасмурные для местных жителей и туристов дни, – излучают тепло и яркий свет. Дарят атмосферу приятного спокойствия и какого-то странного внутреннего счастья. Иногда создаётся впечатление, что ты гуляешь по песочному городу, что построили дети на пляже. Куда не сверни – встретишь стену: лицо очередного домика, либо крепости, в которых не меньше восьми метров ширины, даже в наши дни, кажется, ни одна пушка пробить их не сможет. На второй год знакомства со столицей чудеснейшего острова, он приобрёл себе маленькую недвижимость. Каждый раз, когда Чону хочется сбежать от всех и всего, он оказывается здесь. Влюбляется заново в архитектуру, Средиземное море и самого себя. Жаль, что пляжей здесь как таковых нет. Но местные купаются везде, где могут зайти в воду. Туристам такое вряд ли подходит, поэтому чаще всего они останавливаются в других городах Мальты. Или ездят к ним со столицы, остров ведь маленький, можно себе позволить. У каждого из нас есть место силы. Его – этот город. Его спокойствие и чарующие взгляд виды. Жаркий летний климат не портит настроение парню, который предпочёл бы зиму, наверное. — Narak iktar tard*, — бросает лучшему другу, а сам направляется домой. Хочется немного поспать. Здесь он может позволить себе дневной сон, дневную порцию крепкого напитка или ночную чашку кофе, после которой уснуть будет трудно, но это не расстраивает. — Я не понимаю мальтийский, Чонгук. Ты достал меня! Тут и на английском говорят, хватит выёбываться! — Чимин злится каждый раз, ему-то этот язык не дался. — Не выёбываюсь, Чимин-и, а наслаждаюсь тем, что мне нравится. По приезде Чонгук, конечно же, долго сидит около небольшого дома, где находится его квартира. Места там не так много, как в тех, где он живёт обычно. Но ему хватает. Так даже лучше. Одному ему большего не надо было. Чон работает в США и Корее. Каждые месяца два ездит из одной страны в другую. Его знакомый владеет несколькими клиниками по миру и, само собой, хороший зубной техник нужен везде. Никто не сделает такие же качественные работы, как он. Мама Чонгука, женщина прекрасная и специалист в своей сфере, уже много лет работает по той же специальности. И не то, чтобы ему это сильно нравится. Но, что уж отрицать, хорош в своей профессии очень. — Mument jekk joghġbok**, — обращаясь к своему любимому Харлею. У него такой имеется в каждой из стран, чтобы не перевозить каждый раз. Немного покопаться с главной любовью своей жизни. А до сегодняшнего дня он был ещё и самым главным увлечением. Только теперь все мысли занимает карамельная сладость, которую он встретил на пляже. Придётся чаще туда ездить. А пока что, после двух часов в компании Харлея, Чонгук выходит на любимый балкон с чашкой крепкого кофе. Прикрывает в наслаждении глаза и думает о том, что сегодня будто бы жарче обычного. Надо включить кондиционер. К слову, балконы здесь чуть ли не местная достопримечательность. Их действительно много в Валлетте, буквально каждый дом усыпан ими. Они здесь до бесконечного разные бывают: яркие и совсем уж невзрачные, красивые и дорого сделанные, а ещё почти что разваливающиеся. Говорят, что «чем дороже балкон – тем богаче семья». Пока он пьёт кофе, наслаждаясь тишиной своей улицы, мысли снова убегают к тому парню. Сознание само рисуем картинки в голове, где они вместе гуляют по пляжу. Где целуются на этом самом балкончике. Много гуляют пешком или ездят к мальтийскому краю земли, где со скал видно лишь километры солёной воды, что прячет в себе столько всего, вряд ли человечество когда-то сможет узнать все секреты этой стихии. Чонгук в своих мыслях каждый миллиметр кожи незнакомца уже успевает обласкать руками, где-то губами и даже языком. Представляет, какой голос может быть у его очарования. Наверное, он красивый, нежный до ужаса и довольно высокий. С такими мыслями и закрывает глаза этой ночью, в очередной раз воспроизводя образ, что влюбиться заставил с первого взгляда. А на следующий день его мучает то, что он совершенно забыл о скором возвращении в США, где, конечно же, клиенты не ждут. У него остаётся всего неделя отпуска. Всего неделя на то, чтобы познакомиться с ангельски красивым пляжником, что с книгой всегда приходит. Чимин сообщает, что утром объекта чонгукова безумия (почему сразу безумие-то?) не было на пляже. Значит, скорее всего, он придёт вечером. Чон будет готов на все сто. Покупает бутылку белого сухого, надеясь, что парню понравится такое. И немного клубники. После вина садиться за руль любимого байка – идея сомнительная, Чонгук за руль старается не садиться в состоянии опьянения. Даже после того, как выпивает банку пива всего-то. Поэтому приходится взять такси. Приехать на тот самый пляж к закату. И не застать того, кто въелся в сознание так сильно. «Ушёл буквально три минуты назад», брошенное лучшим другом, в мгновение делает этот день тусклым и без мига радости. Минус один день, Чон Чонгук. Времени остаётся всё меньше.

***

Он видит его на следующий день, когда солнце уже почти полностью спускается за горизонт. Хочет закончить этот день наконец и отдохнуть. Чонгук тоже хочет именно этого, но какой теперь отдых? У карамельной мечты в руках книга отсутствует, оно и неудивительно. Вряд ли, когда стемнеет, он сможет разглядеть текст на страницах. А потом он садится на песок. Солнечные очки снимает, оставляет их висеть на вороте красивой полупрозрачной футболки. Невозможно красивыми, с этого небольшого расстояния заметить легко, пальцами поправляет немного вьющиеся волосы, что на глаза падают. И достаёт мобильный телефон, утыкаясь в экран того. Читает книгу, просто не бумажную, понимает сразу. Этому незнакомцу чтение идёт невозможно. Задумчивый взгляд, которым он бегает по тексту. Очевидно тот очень интересный, потому что губы кусает, сведя и немного нахмурив брови. Сосредоточен действительно сильно. «Интересно, что читает?» проносится в голове. И Чонгук, недолго думая, выдвигается в сторону этого безгранично красивого парня. — Здравствуй, — незнакомец глаза поднимает, бровь вопросительно вздёрнув, — Не сильно помешаю? — по взгляду видит, что общаться с ним желанием не горят, чёрт, — Стало интересно, что ты – надеюсь ничего, что я сразу на ты – читаешь, — в ответ только красноречивое молчание, а потом взгляд снова падает к экрану. — Выглядишь невероятно, — сдаваться Чон не собирается так просто, — Твой образ, — парень одет стильно и красиво, всё сливается в идеальный для него стиль: белые штаны, очень лёгкие, видно, сверху такая же футболка, только ткань её кажется более мягкой и на закатных лучах немного блестит, такие же светлые ботинки (не какая-нибудь пляжная обувь); и, идеально дополняющая все картину, накидка желто-оранжевого цвета, похожа на пламя, — Чертовски тебе идёт. — Спасибо. Коротко и ясно. Явно давая понять, что никакие пустые знакомства ему не нужны. Только Чонгуку такие тоже ни к чему. Он хочется сблизиться, подружиться. Конечно, в идеале, попробовать завоевать сердце, но, вдруг этот парень не гей. — Меня зовут Чонгук, — в голосе слышно, что он мягко улыбается прямо сейчас, — Чон Чонгук. И я очень хочу с тобой познакомиться. Не будь таким… — Каким? — вопросительно и, кажется, тоже с улыбкой, Чон не видит из-за свисающих блондинистых кудрей парня. — Злюкой. Парень перед ним неожиданно тихо смеётся. Блокирует экран телефона и поднимает свой взгляд, упираясь своими карими глазами в такие же, только немного темнее, напротив. — Ким Тэхён. У Тэхёна глаза большие, как и самого Чонгука. Искрятся интересом прямо сейчас, а квадратная улыбка на лице до потери сознания красивая. И, что немаловажно, искренняя. Губы пухлые, формы такой невероятной. Чон никогда таких не видел. Они манящие, как и кожа уже не незнакомца. Черты лица… Идеальные? Да, это слово определённо подходит. — Я могу сразу пригласить тебя на свидание без всяких формальностей, типа вежливый разговор, чтобы хотя бы немного друг друга узнать, — пытается держаться уверенно и у него это получается, но только с виду, внутри всё волнуется, отказа получать не желает, — Это мы сможем сделать и после твоего согласия, Ким Тэхён. — Ты такой забавный, — тихо смеётся снова. А Чонгук просто влюбляется в этот смех. В этот голос, что оказывается глубокий и бархатный, проникающий в самое сознание так глубоко. В этого Ким Тэхёна. Ну вот и приплыли. Чон Чонгук влюбился в первого взгляда, с пары сказанных фраз. Такого он не ожидал от очередной поездки на Мальту. — Приглашай, разрешаю, — и подмигивает, а у Чона дыхание сбивается почему-то, — Только соглашаться не обещаю. Если ты, конечно, не заинтересуешь меня местом настолько, что из моих уст всё же услышишь заветное «да, Чонгук-и, я пойду с тобой на свидание», — издевается, остро ухмыляясь совсем растерявшему всю уверенность сначала, но быстро взявшему себя в руки, Чону. Он в ответ улыбается также остро, на секунду задумавшись, что же есть интересного тут, а потом бросить: — Интерактивный научный центр. Мы можем застрять там хоть на весь день, — а потом хмурит брови, обдувая что-то, — Хотя, возможно, ты там уже был. — Оу, — в довольной улыбке расплываются эти невыносимо красивые губы, — Не был. Неожиданно. И с тридцать секунд оба молчат, практически не моргая смотрят друг на друга. — Я согласен, Чон-гук-и, — по слогам произносит имя того, кто улыбается совершенно по-детски, по-кроличьи. Мило. Наконец-то Ким Тэхён снова увидел его. Неожиданный и приятный сюрприз, что этот парень тоже заприметил его. — А читаешь-то что? — А, здесь, ничего такого, перечитываю «Вино из одуванчиков», — и улыбается, вот бы он делал это всегда. Чон оставляет себе заметку в мыслях, чтобы обязательно прочесть. Они ещё около часа говорят обо всём на свете, смотря на лунную дорожку на чёрном ночном море. Солнце давно скрылось за горизонтом. Тэхён много рассказывает о своём любимом щенке, которого зовут Ёнтан. Померанский шпиц очень красивый и дико милый, блондин показывает его фото. Он забавно толкается в ладошку на команду «Ко» и любит нежиться на кровати по утрам. Обязательно с хозяином. Ким часто уезжает в командировки заграницу, работа не позволяет постоянно находиться дома. — Где ты работаешь? — Ох, Чон, — Тэхёну нравится называть его по фамилии, — В сфере Oil&Gas, это совсем неинтересно. Я управляющий одного из отделов международной фирмы. — Вау, крутой босс? — и смеётся снова по-детски, когда Ким немного кривится. — Крутой босс – тот, что командует мной. Хотя, честно говоря, часто я хочу послать его нахер, — тяжело вздыхает, видимо, вспоминая неприятные моменты с вышеупомянутым. — Я вообще много кого хочу послать нахер, — делает паузу, копаясь одной рукой в песке, — и очень часто. Тэхён смеётся, потому что и сам такой. А после продолжает рассказывать о том, как сильно он любит Мальту. И что прилетает сюда отдыхать каждый год. Но ему очень не хватает здесь растений. На скалистой местности острова мало что будет расти, в основном это какие-то кустарники в горшках, которые можно увидеть, просто гуляя по Валлетте или другим городкам. Любовь к этому месту у них общая. У обоих та необъятная. В какой-то момент Чон даже задумывается о том, чтобы не уезжать назад в столицу сегодня. Но около одиннадцати ночи всё же говорит: — Мне пора возвращаться, — у Кима вопросительный взгляд и Чонгук продолжает, чтобы объяснить, — Живу в Валлетте. Тэхён с широкой и очень счастливой улыбкой обещает заехать туда в гости обязательно. Оставляет Чонгуку свой номер телефона, и они вместе уходят с пляжа, расходясь после кто куда. Ким отказывается от того, чтобы парень с кроличьей улыбкой проводил его домой. Только просит написать, когда тот доберётся домой. И ещё время, когда Тэхёну уже нужно быть готовым. Снова растягивает свои красивые губы и покидает его. А Чон радостной походкой и со спокойствием в душе идёт к Харлею. Следующий день они действительно проводят отлично, весь день проторчав в «Esplora». Здесь всё можно пощупать, наглядно проверить, как работают различные законы физики. Чонгуку больше всего понравилось создавать воронку из воды, пытаться сделать её больше и мощнее каждый раз. А Тэхён большую часть времени находился около экспозиций, где можно потрогать электричество руками и не загреметь после этого в больницу с ожогами. Особенно ему приглянулся какой-то научный шар, когда к нему прикасаешься от центра идут будто бы маленькие молнии к подушечкам твоих пальцев. Ким в этом совсем не разбирается. Но это завораживает. Вот бы такое дома стояло. И Чон замечает с каким интересом карамельный ангел наблюдает за этим шаром. Берёт себе на заметку, что это будет отличным подарком для него на их втором свидании. А оно у них будет несомненно. Чонгук уверен. Парни много смеются, когда находят искажающие зеркала: в каких-то из них ты выглядишь так, словно сбросил в момент килограмм десять; а в других смотришься также, как после каждого нового года – с десятью лишними килограммами. — Я отвезу тебя домой, — не спрашивает, скорее ставит в известность. — Не… Не надо, Чонгук, вызову такси, — Тэхён выглядит очень потерянным в этом момент. — Зачем такси? — Чон, я не хочу садиться на твоего железного коня, — закусывает губы, мнётся. — Боюсь. Чон на это ничего не отвечает, только протягивает ему второй шлем, а потом произносит шёпотом, опаляя горячим дыханием чужое ухо, губами касается мочки: — Со мной нет смысла чего-то боятся, карамелька, — Ким прозвищу усмехается, но на ногах еле стоит от такого близкого взаимодействия, — Садись. Тебе понравится. Первые минуты Тэхёну кажется, что его нагло обманули. Всё, что может — сидеть, схватившись мёртвой хваткой в Чонгука, и зажмуривать глаза так, чтобы наверняка ничего не увидеть. Обнимает парня, что ведёт байк, поперёк торса. Крепкого, он чувствует, как перекатываются мышцы пресса. Но талия у него всё равно узкая, Ким бы позавидовал, но у него она такая же гармонично тонкая. Только телосложение в общем не настолько крепкое, как чужое. «Тэхён, открой глаза» слышится отдалённо, пока парень летает в своих мыслях и из-за этого, не задумавшись о сути просьбы, распахивает веки. И моментально теряет дар речи. Красиво. Они едут не быстро, но всё равно создаётся впечатление, что ты летишь. Очень близко к земле и от этого страшно, но ты продолжаешь парить, любуюсь видами, что открываются глазу. Невероятно. — Через пять дней мне надо будет улетать по работе, карамелька, — говорит уже у самого отеля, где остановился Ким, — Давай сделаем так, — и улыбается загадочно, играя бровями, — Проведём идеальные свидания. Одно будет таковы для меня, а второе – для тебя. Покажем то, что нам действительно нравится или сделаем то, что всегда было в фантазиях, но раньше никогда такого не происходило. — Только два свидания? — Завтра будем играть по моим правилам, — игнорирует вопрос парня, который видно, что расстраивается, — надеюсь, ты не решишь меня убить после этого, — кроличья улыбка на одном лице и вопросительный взгляд на другом, но Ким ничего не отвечает. — Sahha, karamella,* — Чонгук подмигивает парню, что от незнакомого языка немного теряется. Так показалось Чону сначала, потому что в ответ неожиданно прилетает: — Caw, ix-xitan tiegħi.**

***

— Что ты задумал, а, Дьявол Чон? — смех Кима разбивает бархатом вокруг Чонгука. Красивый смех. В Тэхёне всё красиво. — Скоро всё узнаёшь, карамелька, — Чон пытается подмигнуть парню, но у него не получается, из-за чего Тэхён смеётся снова, на этот раз так громко, что прохожие начинают на них оборачиваться. Но никаких осуждающих взглядов. На Мальте любят счастливых людей. Когда Чонгук говорит, что им осталось всего ничего до места, куда они едут, Тэхён открывает глаза. Он чуть было не уснул. — Вау… — почти беззвучно, а губы сами растягиваются в букву «о» от удивления, — Я… Я никогда здесь не бывал. Утёсы Миджра Эль-Ферха открывают взору невероятные картинки. Кажется, что байк едет по самому краю света, где дальше только море. А за ним океан. И только толщи воды на огромных территориях. Кажется, что суши не найдёшь, если решишь поплыть туда. За горизонт. Ким не может оторвать взгляда от всего, что видит перед собой, пока Чон подъезжает к одному ему известному месту назначения. Как же в такие моменты хочется уметь летать. — Тут над пропастью, что будет перед нами, когда подойдём чуть ближе к краю, — начинает объяснять Киму свою идею, — натянуты тросы. Сегодня мы с тобой испытаем то, чего, наверное, боятся все скалолазы, — переводит взгляд на всё ещё сидящего на Харлее Тэхёна. — Сорвёмся в ущелье. У Кима в этот момент дыхание спирает, весь воздух будто бы пропадает и дышать совершенно нечем. Что значит сорвёмся? Он с детства боится высоты. Даже не так. Он с детства боится сорваться вниз. Не выжить. — Обычно, — продолжает свой рассказ о их планах на это свидание, — здесь прыгают по одному. Но мой знакомый помог договориться с ребятами, которые занимаются этим развлечением для туристов. Они сделали всё так, чтобы мы прыгнули вместе, — смотрит прямо в глаза парню, который, кажется, до сих пор не делает вдох. — Туристов сегодня нет. Только ты и я. Шесть метров высоты, это ведь совсем мало, — ободряюще улыбается, — это безопасно, Тэхён. И я всегда буду рядом с тобой. — Всегда? — всё, что может выдавить из себя. Голос дрожит, говорить громко не получается. Ладони потеют от страха, сердечный ритм сбивается окончательно. — Во время прыжка, да. «А почему только в этот момент?» проскакивает в голове, но сразу теряется, вылетает из мыслей, когда Чон берёт за руку своего карамельного ангела и ведёт туда. К ущелью, где их уже ждут двое парней. — Здравствуйте, парни, — улыбается им один из инструкторов, что будут им помогать. Дальше всё происходит для Тэхёна, как в тумане. Ремни, крепления, тросы. Правила безопасности. Они с Чонгуком будут прыгать лицом к лицу. Тэхёну нужно будет обнять его руками и ногами во время прыжка. Они будут очень близко. Это дарит немного больше уверенности. Добраться до места, откуда они будут лететь вниз – уже испытание для него. Страшно идти по одному металлическому тросу, держась за другой. Вниз смотреть не хочет. Только перед собой или на второго инструктора, кто прямо сейчас пристёгивает их к новой страховке. — Эй, карамелька, — Чонгук уже стоит прямо перед ним, точнее висит, держать двумя руками за верхний натянутый трос, — Смотри на меня, Тэхён. Всё будет хорошо, веришь мне? Ким почему-то верит. Обхватывает Чона руками за шею, ногами за бёдра и висит коалой. А потом ладони Чонгука разжимаются и они падают. У Тэхёна, кажется, в эту же секунду останавливается сердце. А потом им помогают спуститься. Отцепляют от длинной резинки-троса. И Ким вдруг начинает широко улыбаться. Лететь каких-то шесть метров не страшно совсем. Куда страшнее уговорить себя разжать ладони, чтобы упасть. Но это делал Чонгук, не он сам. Поэтому… — Теперь я хочу, чтобы ты меня обнимал, — в глазах миллионы лампочек загораются, — Можно? Конечно, можно. Чон не способен отказать ему. Они прыгают. Снова и снова. Вместе, когда Чонгук обнимает Тэхёна. И наоборот. Прыгают по одному, срываясь в ущелье с ощущением полной свободы. Эмоциональной так точно. Тэхён чувствует себя таким счастливым в эти моменты. Чонгук чувствует себя самым счастливым, когда видит улыбку на таком красивом лице. — Знаешь, мальтийцы ведь называют утёсы Дингли местами невероятных романтиков… — говорит Чон уже на закате, когда успевают сменить локацию и отдохнуть от сегодняшнего экстрима, — и самоубийц. Здесь даже ходит выражение «I nearly jumped». Чуть не спрыгнул. С тем самым посылом, что именует собой конец для живого человека. — Я никогда не ездил к утёсам, хоть это и одни из самых известных достопримечательностей страны, — Тэхён замолкает ненадолго, что-то обдумывая, пока Чонгук любуется им снова, — Всегда казалось, что здесь буду чувствовать себя одиноким чертовски. Ты будто приходишь к краю земли. Совершенно один. Я не боюсь одиночества, скорее даже люблю его. Но именно момент, когда ты один у обрыва – не выглядит для меня чем-то романтичным или спокойным. Ким переводит взгляд на того, кто, кажется, за эти короткие два свидания пробрался в самую душу. — С тобой здесь хорошо. На краю света с тобой… Я чувствую себя замечательно, Чон. И целует самозабвенно, отдаваясь моменту. Целует не нежно, как, казалось бы, сейчас было уместнее всего, нет. Он делает это глубоко, страстно, вкладывая все эмоции, что получил за этот день. Язык проталкивает глубже, сплетая его с чужим так жарко и правильно. Перед закрытыми веками искрится звёздами, сознание унося куда-то в новые ещё неизведанные Вселенные. А потом отстраняется резко, хитрым взглядом смотря по сторонам. Чтобы убедиться – вокруг них сейчас никого. Уединение. Улыбается как-то с намёком на… Что? Начинается рассыпать поцелуями по чонгуковой шее свои отметины, что пройдут буквально за считанные секунды, потому что придумывается невесомо, легко. Опускается ниже, руками гуляет под чужой чёрной футболкой. Задевает соски и с губ Чона срывается стон удовольствия. Он откидывает голову назад, сжимает тэхёново бедро с силой. Заводится, понимает Ким. Рычит, когда рука карамельного ангела ложится на его пах, сжимает легко, но дискомфорт приносит всё же. После чего быстрым движением тонких пальцев, штаны Чонгука вместе с бельём спускает. Он помогает Киму, немного приподнимаясь. Глаза не открывает и дышит тяжело, пока чужая рука начинает надрачивать, обводя большим пальцем головку. Выбивает новый стон, уже громче прежнего. А потом резко пропадает с его члена, он уже собирается посмотреть, почему же? Но чувствует пухлые губы, что обхватывают красную, налитую возбуждением головку, которую ласкает язык. И, кажется, Чон теряет свой разум полностью прямо сейчас. Тэхён насаживается своим ртом дальше, беря возбуждение наполовину. Языком каждую венку обводит, уделяя внимание миллиметр за миллиметром всему члену. С пошлым причмокиванием выпускает налитый кровью член, мажет губами по всему основанию. Юркими пальцами играет с яйцами. Чон рыки-стоны издаёт каждые несколько секунд. Вплетая свою ладонь в светлые волосы, немного оттягивает. Наконец открывает глаза, чтобы наткнуться на чужой, такой же возбуждённый и довольный всем взгляд. Ким резко опускается на член снова, в этот раз заглатывает полностью, раскрывая глотку на манер зевка, упирается носом в чонгуков пах. И сам стонет, разнося тысячи вибраций по всей длине, чтобы услышать, как там, сверху, хнычут и, кажется, дают понять, что скоро будет финал. Ким темп увеличивает, начинает насаживать себя на член быстрыми, неритмичными движениями. Вновь и вновь вырывая из чужого рта сладостные звуки. И сам чувствует, как внутри удовольствием бьёт. Чонгук бёдрами подмахивает, волосы крепче сжимая, до боли тянет их. А Киму только нравится такая лёгкая грубость, она заводит обоих ещё больше. Он для более ярких ощущений зубами задевает немного, издаёт какой-то скулёж, что вновь похож на стон и будто разрядами электричества по слегу проходит. Чон громко рычит в последний раз, кончая прямо в рот своему карамельному мальчику. Дыхание сбито. В глазах миллиарды искр. Ким проглатывает всю белёсую жидкость, облизываясь довольный котом. И снова целует. Улыбается в этот же момент. — Ты невозможен, карамелька. — Свидание получается отличным, Чон.

***

Тэхён для своего идеального свидания выбирает тот самый пляж, где не так давно они заприметили друг друга. Ким видит высокую и чертовски привлекательно сложенную фигуру молодого человека, чьи мускулы под кожей красиво перекатываются, подогреваемые закатными лучами солнца в тот же день, когда и сам Чон наблюдает за таким прекрасным созданием с книгой в руке и тёплой улыбкой. Солнце вот-вот собирается садиться за горизонт, как и в день их заочного знакомства. У Кима в руках очередная книга и широкая улыбка, квадратная и привлекательная чертовски, с которой он встречает Чонгука. Карамельный ангел в этой всей атмосфере мальтийского заката выглядит просто невероятно комфортным, уютным и… Нежным, что ли? Видеть его таким, приятного до невозможных мурашек по коже, до трепета крыльев тех самых бабочек где-то внутри, о которых все говорят, когда влюбляются. Чонгук с этим ощущением знакомится впервые. И ему очень нравится. — Место нашего знакомства, — улыбается широко своей кроличьей улыбкой. — Закаты тебе к лицу, карамелька. — О, Чон, поверь, — чужая улыбка на хитрую резко сменяется, а раскосые, такие кошачьи глаза, смотрят внимательно, — тебе они тоже идут безумно. Безумно. Чонгуку с Кимом безумно. До сих пор непонятно, как можно было потеряться в ком-то столь быстро и, видимо, совершенно безвозвратно. — И что же мы будем делать? — Никакого экстрима, ничего особенного, — вдруг смотрит с таким теплом и нежностью, что где-то в груди щемит непривычно, — я тебя, наверное, разочарую этим? Но то, что мы будем делать… — взгляд становится неуверенным будто, — Это действительное идеальное свидание для меня. Оказывается, безгранично приятно вот так лениво плавать в любимом Средиземном море, наслаждаясь редкими и тихими разговорами с особенным человеком. Людей сегодня практически нет, что довольно-таки странно для курортного городка, но им определённо на руку это. Вода приятно прохладная, совсем немного, правда, потому что за день нагрелась достаточно, окутывает разгорячённые тела. Блестит красиво под солнечными лучами, будто светится изнутри. А потом Тэхён читает ему вслух, пока по его такой сладкой коже гуляет вечерний ветерок, что заставляет толпы мурашек прогуливаться по всё ещё мокрым участкам кожи. Ким нагло отказывается читать книгу с самого начала со словами «Я не сегодня ведь начал её перечитывать, будешь слушать с момента, где я остановился, Чон». И разве может какой-то там Чон Чонгук спорить с этим прекрасным карамельным ангелом? Ответ прост, как никогда – конечно же, нет. — «Вы, я вижу, наделены и вкусом, и воображением. И силы воли у вас, конечно, хватит на десятерых, иначе вы бы не посмели отказаться от обычных сортов, перечисленных в меню, и преспокойно, без малейшего колебания и угрызений совести заказать такую неслыханную редкость, как лимонное мороженое с ванилью», — читает Ким, своим глубоким, сознание завораживающим голосом, а потом с улыбкой добавляет от себя, — Это, кстати, моё любимое мороженое. Чонгук запоминает. Тэхён продолжает читать. Проникать во все уголки сознания бархатным приятным тембром. — «Говорят, с этого начинается мудрость. Когда человеку семнадцать, он знает всё. Если ему двадцать семь и он по-прежнему знает всё – значит, ему всё ещё семнадцать», — и практически неслышно посмеивается, чтобы повернуть голову в сторону Чонгука, что глаз не сводит с него, внимательно слушая и любуясь. — Сколько тебе лет, Чон? — Где-то между семнадцатью и двадцатью семью, — и сейчас уже они оба смеются громче немного, счастье во взгляде каждого искрится всё больше и больше. — «Она стоит на мосту и глядит вниз, в прозрачные воды Сены, и вдруг он оказывается рядом с ней и тоже глядит вниз, на волны лета, бегущие мимо. Вот в белых пальцах у неё рюмка с аперитивом, и снова он тут как тут, наклоняется к ней, чокается, звенят рюмками. Он видит себя в зеркалах Версаля, над дымящимися доками Стокгольма, они вместе считают вывески цирюльников вдоль каналов Венеции. Всё, что она видела одна, они видят теперь снова, вместе», — Ким лёгким движением прикрывает книгу, всем корпусом поворачиваясь к тому, кто его мальтийский отдых в этот раз особенным сделал. — Всегда мечтал, что буду читать кому-то вслух, — шёпотом, будто это тайна вселенская, — И всё ещё мечтаю, что буду путешествовать вместе с родным для души моей человеком, наслаждаться жизнью. И всегда возвращаться на Мальту. И, пока что, они ещё не знают, что один Ким Тэхён, личный карамельный ангел одного Чон Чонгука, будет читать второму каждый день перед сном, пока тот будет наслаждаться единственно любимым голосом в этой Вселенной. Не знают, что успеют посетить столько стран мира вместе, будут каждый момент, каждую чёртову секунду ловить, вдыхая полной грудью и наслаждаясь не только жизнью, но ещё больше друг другом.

***

Их истории не были столь сладкими, как та общая, что началась после встречи под мальтийскими лучами. Многим, чтобы получить своё счастье, нужно пройти через сложнейшие моральные испытания, пережить столько боли порой, что потом только и задаёшься вопросом «Как у меня вообще вышло справиться с этим дерьмом?». Чимин смеётся негромко, но ярко до невозможного, пока слушает всё, что эти двое ему рассказывают о своём знакомстве. Они такие счастливые, влюблённые. Ауру тепла распространяют так, что не получается хмуриться, пока ты находишься рядом с ними. — Кстати, я никогда не слышал, чтобы вы признавались в любви друг другу. Тэхён с Чонгуком лишь переглядываются, понимая, что действительно, кажется, никогда не говорили друг другу признание привычными для всех словами. — Я не знаю, надо ли мне говорить, что люблю его. Это ведь и так понятно, как самое простое «два плюс два равно четыре». — Ты прав, тебе и не надо говорить, — снова она: эта кроличья и такая мягкая улыбка, — просто читай для меня ещё и ещё. Каждый день. Потому что, на самом деле, действительно не всем нужно говорить эти три приевшиеся и оттого часто теряющие свой смысл слова, чтобы банально понять одну простую истину: человек, который так открыто смотрит тебе в глаза, преданно настолько, что внутри всё приятными мурашками покрывается – он точно любит. Он примет со всеми переломами, что жить мешали так долго. Поможет с болью справиться и смело шагать дальше по дороге жизни. По той, что, поверь, мы сами себе прокладываем, делая это часто с помощью того, кто за руку крепко держит и повторяет это чёртово «Ты со всем справишься, я тебе обещаю. Веришь? Если нет, то моей веры на нас двоих хватит». А оно помогает каждый раз. Помогает не сдаваться, голову гордо поднимать и сражаться за… Жизнь? Тэхён сражался за жизнь с Чонгуком. (Но это, по правде, совсем другая история.) Он этот бой выиграл. А значит, все другие уже никогда не проиграет.

Inħobbok.*