Меня сломали, мне скучно и я хочу в подвал

Универ проходит стандартно. Ну, если это можно уже так называть. Кирилл едва не засыпает, хотя по идее должен быть увлечён процессом. Увы, вовлекаться ни во что не хочется. Хочется кофе и выключить убаюкивающий дождь, резонирующий с голосом преподавателя. День тянется, как улиточная слизь и ситуация не улучшается даже после того, как он всё-таки доходит до столовой и покупает там кофе. *** Дома тоже всё по-прежнему, но тут Кирилл почти просыпается. Решает даже потратить появившуюся энергию на домашку. Не то, чтобы прямо-таки гениальное решение, но хотя бы отвлекательное. Засыпает Кирилл так же, прямо носом в стол. *** — Ты в порядке? — над ним стоит взволнованная Света. Кажется, меньше всего она ожидала его увидеть в таком виде. Кирилл заторможено кивает. Потому что, ну да, он же не Серёжа, спать на рабочем месте. — Всё ок, — для убедительности он пытается подняться, но бьётся коленкой об ножку стола. Между прочим, это больно. Света делает вид, что не смеётся. — Хотела на ужин тебя позвать, — она пожимает плечами. — Я позже приду, хорошо? — он и сам не уверен, что по поводу этого чувствует. Совместный ужин — это конечно мило, но редко когда удобно. *** Идти есть или не идти, вот в чём вопрос. Можно ведь просто раздеться уже и лечь спать. Или пойти и выяснить куда пропали его мужики. Кирилл выбирает баиньки. Так жить проще. А все остальные сами найдутся, не маленькие. Действительно находятся. Кирилл подгребает Олега к себе поближе, просыпаясь. Серёжи, конечно не хватает, но когда тот спит — всё ещё один большой вопрос. Время на часах без пятнадцати шесть, и Кирилл реально не понимает, почему его организм с таким усердием игнорирует будильник. Олега будить не хочется, так что Кирилл залипает в телефоне. Время до подъёма проходит неожиданно быстро, Олег так и не просыпается. И, если честно, Кириллу просто жаль его будить. Так что приходится вставать и уходить. В универе оказывается неожиданно интересно. *** Серёжи нет в кабинете и это как минимум странно. Кирилл не собирался ему мешать, не в этот раз, просто хочет поздороваться. Олега он несколько минут назад видел на кухне, а без него Серёжа вряд ли решил бы совершить променад, не после недавних событий. И вроде как можно забить, цели обязательно разыскать Разумовского Кирилл перед собой не ставил. Но беспокойство почему-то не отпускает, теплится под рёбрами. В итоге Гречкин сам для себя придумывает компромисс — он заглядывает в комнаты, может быть в кухню и после этого забивает. Разумовский не мог пропасть. Это подтверждается, как только Кирилл доходит до подвала. Что-то в последнее время они туда зачастили. Серёжа лежит на кровати, по уши в одеяле, отвернувшись к стенке. Кирилл думает уйти, не будить, но не успевает, Разумовский разворачивается, одновременно с этим вскакивая. Это было бы более эффектно, не запутайся он в одеяле. Кирилл едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, и подходит. — Привет, — по всей видимости, Серёжа не спал. Тогда что могло его заставить сохранять неподвижное положение без попыток обрести симбиоз с компьютером? Серёжа в ответ только кивает. Он всё ещё выглядит ошеломлённым. И, если честно, он довольно странный. Кирилл вообще-то не хочет надеяться, но он вглядывается в глаза человека напротив. Что и требовалось доказать. — Ты вернулся, — Кирилл не должен улыбаться как безумный и бросаться на шею идиоту, запершему его в этом великолепном месте. Что же, на данный момент ему плевать. Птица неловко обхватывает его руками, прижимая поближе к себе и продолжает молчать. — Я жду объяснений! — на смену радости быстро приходит злость, — Ты смылся в глубины подсознания. И ты, и Олег говорили, что вы можете стать единой личностью, но этого же так и не произошло! — и да, Кирилл прекрасно осознаёт, что кричит. — Произошло, — Птица даже говорит немного по-другому. Кирилл раньше не замечал. — Просто не до конца, — он пожимает плечами. — Если бы совсем не произошло, ты наблюдал бы совсем не того Серёжу, которого знаешь. Олег думает, что знает нас, но даже он слишком много на себя берёт, — Кириллу очень перебить хочется. Задать все вопросы сразу, но даже он осознаёт, что Птице всё равно нужно будет время для того чтобы ответить. — Он же тебе рассказывал про эмоции, да? — Кирилл кивает. — Ну вот, — Птица пожимает плечами, — Они у Серёжи приглушены были конечно, но не настолько, чтобы я не помнил происходящего. Я помню, но такое чувство, что я был отделён какой-то стеной. Тонкой, но всё равно неприступной. Она лопнула и, вуаля — я тут, — под конец голос у Птицы срывается и до Кирилла доходит, что того ситуация всё-таки нервирует. Ещё бы, так долго привыкать к тому, что в своей голове ты теперь совсем один, а потом, бац, и оказаться рыбкой за стеклом аквариума. Кирилл давит неуместную сейчас жалость, хотя всё равно обнимает покрепче. В конце концов, никому ещё не мешали лишние обнимашки. — Пиздец, — всё-таки подаёт голос. — Не хотел опять его изображать, — Птица продолжает совсем уже грустно. — Так что пришёл сюда. Отсутствие на рабочем месте может вызвать хуиллиард вопросов, но решать их буду уже не я, — позиция, конечно, блеск. — И как давно это произошло? — Кирилл догадывается, что недавно, если уж все оставались относительно спокойными, но хочет знать точно. — Утром, — Птица пожимает плечами. — Я отключил телефон, — а вот это ужас и кошмар конечно. Странно, что здесь ещё Волка нет с пистолетом, но, скорее всего, тот уже разведал ситуацию и затихарился, не желая первым встречаться с Птицей. Но почему он тогда Кирилла не предупредил? — Ясно, — а что тут ещё сказать? отругать за халатное отношение к работе — даже звучит смешно. — Проснулся и обнаружил, что за рулём снова я. И никаких поблажек, — Птица истерически хихикает, и Кирилл начинает поглаживать его по волосам. Дожидается, когда Разумовский затихает и говорит. — Мог бы мне позвонить. Я бы раньше пришёл. — Зачем? Я не думал, что возникнет проблема с тем, чтобы вновь стать вторым пилотом. Их и не возникло, — а вот это уже неожиданный поворот истории. Кирилл несколько секунд даже думает, что ослышался. — Но Серёжа выпихнул меня обратно. Мы не особо много взаимодействуем напрямую, но он сказал, что я останусь тут, пока не разберусь с тобой. Что он предпочёл бы иметь дело с чем-то понятным, — не то, чтобы хорошее объяснение, но нужно же начинать хоть с чего-то. — И в чём именно ты хочешь разобраться? — Кирилл подспудно ждёт, что его сейчас под шумок придушат, уж слишком богатыми на сюрпризы вышли последние события. — Я тебя люблю, — Птица отстраняется, чтобы посмотреть на него. — Или думаю, что люблю, что по сути одно и тоже, — Кирилл опять едва не начинает смеяться, но на этот раз его останавливает вежливость. Птица продолжает молчать и только тогда до Гречкина доходит, что от него ждут ответа. — Я, — он замолкает, не в силах продолжить. Казалось бы, чего тут сложного, уже говорил ведь об этом, но что-то не даёт, мешает открыть рот. — Ты меня бросил, — выходит вместо этого обиженное. — Серёжа сказал, что не может к тебе пробиться, что ты съебался в ебеня вашего сознания, — может быть, он и тянет время, но ответ ему действительно важен. — Я уже сказал, от меня это особо не зависело. И ещё раз, я не был далеко, иначе не помнил бы последние события. — Я не знаю, как к тебе относиться. Точнее, как относиться к вам, — Кирилл отстраняется, складывая руки вместе. — Я люблю тебя, — он всё-таки произносит это, хотя и кажется себе идиотом. — Но Серёжа не любит меня и я не должен любить его. У нас сделка из-за Олега и я не могу позволить себе опять привязаться к тебе и опять потерять, — а вот это уже от всего сердца. Кирилл не вывезет больше подобного поворота событий. — Если в этот раз всё выйдет правильно — я не уйду, — Птица старательно не двигается, будто бы пытается успокоить отсутствием движений. Кирилл ожидаемо ведётся. Ещё бы, он столько времени ждал возвращения Птицы, что теперь здравый рассудок ожидаемо отказывает. — А куда ты денешься? — всё-таки уточняет, но теперь уже не пытаясь вырваться из объятий. — По идее, останемся мы оба, — Птица не выглядит слишком уж уверенным. — То есть не будет отдельно его и отдельно меня, — это звучит всё ещё слишком странно. Разве это не будет концом для них обоих? Кирилл понятия не имеет как это должно работать, он и не должен. Ему, в любом случае, остаётся только одно — надежда. Которая, как известно, умирает последней. — Это же может произойти не сейчас? — Кириллу совершенно не нравится собственный умоляющий тон. Как будто отсрочка облегчит неизбежное. И всё же он не хочет лишаться его так быстро. Птица кивает, — До конца дня, — потом всё-таки уточняет неуверенно. Чувствуется, насколько ему не хочется обещать даже это. Кирилл думает, что Птица боится, что что-то вновь пойдёт не так, что он застрянет здесь или, наоборот, останется в глубинах сознания. — Спасибо, — и всё же Кирилл не может отказаться даже от вынужденного согласия. Он соскучился и тоже боится. *** Олег отказывается общаться с Птицей, что, в принципе, объяснимо. Он не заявляет об этом прямо, но звонит именно Кириллу и объясняет своё отсутствие вынужденной командировкой. Ну да, ну да, Разумовский её ему точно не согласовывал. Кирилл делает вид, что верит в необходимость и просит не пропадать надолго. Он бы прямо сейчас бросился на поиски и приведение в чувство, если был бы уверен, что сможет найти. Впрочем, телефон Олег отключать даже не думает, так что в принципе, можно всё. Судя по совершенно не впечатлённому Птице, того внезапное исчезновение Олега не колышет. Хотелось бы Кириллу получить хотя бы часть этой уверенности. С другой стороны, у Птицы к Волкову отношение в принципе двоякое. Несмотря на то, что оба они в свое время уверяли, что любят друг друга, особенно в этом конечно преуспевал Олег, общение у них как минимум не складывалось. — Он ведь вернётся? — и всё-таки Кириллу необходимо вербальное подтверждение. — Наверное, — Птица пожимает плечами. — В смысле, наверное? — Кириллу не хочется злиться, не сейчас, но разве у него остаётся выбор? Важный же вопрос, так почему нельзя ответить нормально? — Я не могу ответить тебе за него. Хочешь одну важную вещь, которую я понял с тех пор, как внезапно стал главным? — Если честно, не очень, — Кирилл почему-то примерно представляет о чём пойдёт речь, но Птица-философ в его систему координат не вписывается. — Я вообще ни за кого не могу ответить, даже за Серёжу. Все мои предположения так и остались просто предположениями. И когда я решал за кого-то ещё, делал всё только хуже, — Птица выглядит печальным. Ну да, его эпопея с возвращением Серёжи в «родные пенаты» явно прошла не по плану. — Но ты спокоен, — этого Кириллу тоже не понять. — Я верю, что он вернётся, мне этого достаточно, — Кириллу очень хочется долбануть Птицу чем-нибудь тяжёлым. Ему что обязательно таким быть? — Ну и Серёжа на него маячок прицепил, — а вот тут Кирилл несколько охуевает. — Чего? — Того, — Птица тыкает пальцем в заблокированный планшет. — Тревожность, знаешь ли, и не на такое заставит пойти. Тем более, я думаю, что Олег об этом если не знает, то хотя бы догадывается. Кирилл задумчиво кивает. И всё-таки не задаёт вопрос, который по идее надо задать следом. Парадоксально, но он всё-таки успокаивается. Потому что несмотря на то, что маячок — явно не самый здоровый способ быть рядом с партнёром, Олег при желании разделался бы почти с любой слежкой. А значит, действительно просто слинял подождать чем всё завершится. Не то, чтобы от этого Кириллу меньше его придушить хочется. В универ Кирилл предсказуемо не идёт. Девятое сентября и второй проёб — а почему бы собственно и нет. Они проводят этот день вместе, упорно пытаясь сделать вид, что не прощаются. Птица всё-таки разблокирует телефон, но только для того, чтобы предупредить, что сегодня его не будет на рабочем месте. *** — Поцелуй меня, — в какой-то момент разговоры уже не кажутся занимательным проведением времени. Кирилл хочет почувствовать Птицу, даже если это будет их последним разом. Птица не переспрашивает. Притягивает к себе, целуя. — Я люблю тебя, — он повторяет это в который уже раз и Кирилл отвечает, целуя в ответ. Он опрокидывает Птицу на спину, садясь сверху. Ждёт сопротивления, но Птица позволяет. На этот раз ни в ком из них нет агрессии, они просто хотят быть как можно ближе к друг другу, так что даже отчаяние не заставляет их быть жестче. Кирилл радуется, что успел подготовиться, отказавшись идти в душ вместе с Птицей. При нём это было бы всё ещё неловко, даже несмотря на то, что тот видел его в самых разных состояниях. Но теперь он готов и даже знает, где здесь хранится смазка. Птица выглядит удивлённым, когда Кирилл размазывает смазку по его члену и насаживается на него. Кирилл наклоняется, чтобы вновь поцеловать его. По-другому они попробуют как-нибудь потом. Гречкин, кажется только что убедил себя в том, что это потом всё-таки будет. *** Кирилл трусливо, но по большей части сознательно, сбегает в универ, когда понимает, что Птица не собирается больше откладывать. Гречкин всё ещё жалеет, что у них не было больше времени. Или, хотя бы, что у них не было отдельной реальности, где они были бы только вдвоём. Это слабость, и Кирилл не хотел бы лишаться Олега, но это всё равно не отменяет такие мысли. Увы. Целый день проходить не сосредоточенным и нарваться на выговор от «любимого» преподавателя — цена, которую он заплатил за трусость. Не самая, впрочем, высокая. Понял ещё, что Матвей пацан хороший, конечно, но причины собственной хандры ему выкладывать не хочется абсолютно. Такие дела. Но и домой торопиться не хочется. Так что, попрощавшись с Матвеем он поехал почему-то на Невский. Впервые за долгое время даже в метро. Так себе, конечно вышел эксперимент, особенно с учётом того, что каким-то образом Кирилл ухитрился проехать остановку. Выбравшись, окончательно решил, что ноги его больше под землёй не будет. Только если в бункере, и то при условии нападения зомби. Смешной, конечно вариант, но не почему-то не смешнее всего того, что с ним уже происходило. Прогулка не то, чтобы задалась, но голову разгрузила изрядно, хотя один раз его даже узнали. Ну хоть с телефоном не набросились и на том спасибо. Девушка встречей очарована явно не была, Кирилл по глазам видел, но промолчала и пошла дальше. После этого пришлось всё-таки вызывать такси, слишком уж не хотелось вновь с последствиями собственных решений сталкиваться. Не то, чтобы Кирилл раскаивался в большинстве из них — то, что он пересмотрел свою позицию по некоторым вопросам не означало, что он автоматически стал хорошим человеком. Он просто в дальнейшем собирался обращать внимание не только на себя перед тем, как совершить что-то. Такая вот маленькая установка — думаешь больше чем пару секунд и не едешь никуда бухой — даже если тебя скорее всего отмажут. Ему правда стоит перестать рефлексировать, уходя от мыслей о Разумовском. Какая-то замена шила на мыло выходит — разве не так? В итоге в такси он едет искренне про себя подгоняя водителя. Ехать с кем-то — уже не страшно, а вот сесть за руль самому — Кирилл сомневается, что на это способен. Может быть, когда-нибудь сильно после. Дома он сталкивается с Олегом — ну неужели вернулся? Не то, чтобы Кирилл в этом сомневался, но если признаться честно — было страшно. А ну как всё-таки решит, что на воле кормят лучше? Странный конечно вывод, после времени, проведённого вместе, но подспудный страх сложно убедить. — Привет, — Олег смотрится немного виновато, видимо Серёжа ему уже высказал всё, что думал о временном отстранении от дел. — Привет, — вот эта вот формула приветствия сейчас крайне тупой кажется. Слишком уж малоинформативно. Кирилл плюёт на всё и лезет обниматься. Впрочем, Волков инициативу поддерживает даже более рьяно. Кажется, опасался того, что пошлют его на небо за звёздочкой. — Как прошла командировка? — Кирилл искренне надеется, что сарказм слышен достаточно хорошо. — Встретился с людьми, с которыми давно не виделся. Они удивились, что я до сих пор жив, — ну и как на него после этого злится? Кирилл не слишком хочет знать про этих людей. Почему-то он догадывается, что ответ ему не понравится. — И как Серёжа? — так что задаёт он совсем другой вопрос. Наверное даже более пугающий. — Долго матерился, потом засел за компьютер. Кажется, принял диверсию Птицы очень близко к сердцу. С другой стороны он куда более спокойный, — Олег пожимает плечами, кажется не зная, как объяснить, как объяснить более внятно. Кирилл думает, что нужно наконец посмотреть самому. В конце концов, откладывать постоянно у него тоже не получится. Хотя и трогать не очень доброго Разумовского, даже с учётом того, что теперь у него вроде как должны быть все воспоминания, Кирилл не хочет. — Тоже в командировку хочу, — признаётся. Олег сочувственно вздыхает. Ну да, проблемы-то у них почти одинаковые. *** Серёжа, ну не то чтобы сильно отличался от прошлого варианта. Он также сидит за компом, закопавшись в экран. Даже Кирилла не замечает. Олег, который в этот раз видимо решает его не бросать, садится на диван. Не очень-то близко, но хоть что-то. — Привет, — стоило бы действительно придумать, как можно начать разговор как-то по другому. Но не доброго же дня желать. — Ты должен был вернуться раньше, — ну надо же, а поздороваться? — А ты замечаешь, сколько прошло времени? — Кирилл кивает на компьютер, сразу же осекаясь. Ну меньше всего же язвить хотел. Но и Серёже не стоило начинать с предъяв. Так ведь? — Я тебя ждал, — глаза у Серёжи голубые — но Кирилла всё равно дёргает. Разумовский больше не выглядит равнодушным. Не то, чтобы он когда либо был таким, но всё-таки. Кирилл же видит разницу. — Мне было страшно, — а вот признаваться в этом сейчас — почему-то нет. Так что я решил пройтись, — Кирилл морщится. Ему хочется начать жаловаться или хотя бы пообниматься. — Я тебя помню, — Кирилл думает, нет ли у него слуховых галлюцинаций. — Я тебя тоже, — Кирилл отвечает немного о другом, но судя по тому, что Серёжа встаёт к нему, понимают его прекрасно. — Ты, — Гречкин замолкает, не зная, что говорить дальше. — Я, — Серёжа кивает, фыркая. Очень информативный, конечно, диалог. — У меня были довольно неочевидные способы тебе понравится, — теперь смеётся уже Кирилл, потому что способы действительно были фееричными. — Думаю, они никак не должны были сработать, — признаёт, не собираясь отлепляться от Серёжи в ближайшем будущем. То, чего он ждал и то, что его одновременно крайне пугало всё-таки произошло, и сейчас ему для счастья в объятиях не хватало только Олега. Но тот же с комфортом на диване устроился. Даже шоколадку себе из починенного автомата раздобыл. — Но я рад, что они сработали. Рад тому, где мы сейчас, несмотря на то, с чего мы начали, — кажется, Серёже тоже не слишком комфортно. — Как ты? — Кирилл не может разобраться, как ему теперь относиться к Разумовскому? Как к Серёже или как к Птице? От кого в нём больше? — Нормально, — они оба вздрагивают слыша недовольный возглас камчатке. Олег явно не очень согласен с адекватностью оценки. — Не перебивай, — Серёжа смотрит возмущённо. — Как будто бы ты что-то собирался добавить, — Олег выкидывает обёртку в предусмотрительно придвинутую мусорку. — А что я должен был сказать? — Серёжа хмурится возмущённо. — Я в порядке, — он цыкает на опять открывшего рот Олега. На этот раз тот подчиняется. — Уж точно лучше чем было до этого, — он морщится. — А со сложностями я как-нибудь справлюсь. Не представляете, насколько легче так жить. — Я — это я, — Серёжа снова замолкает, будто бы всматриваясь во что-то внутри себя. — Это сложно объяснить, — наконец признаёт он. — Но я справлюсь. Тем более, если никто из вас больше не планирует уехать и умереть, — лицо у Олега в ответ на эти слова становится настолько печальное, что его жалко. — Справишься, — Кирилл кивает подтверждающе. Он честно не знает, как именно это будет. Возможно, им всё-таки придётся найти Серёже психиатра, но в их ситуации тут многовато подводных камней. — А мы будем любить тебя, — это Кирилл произносит шёпотом. Ему требуется вся его храбрость, чтобы признать это первым. — Я тоже вас люблю, — Серёжа улыбается, и честно, это то, что заставляет Кирилла вздохнуть полной грудью. Теперь он действительно верит, что они справятся. Ну а если не справятся, то хотя бы сделают всё возможное. — Я вас люблю, — эхом отзывается Олег со своего места. Он тоже выглядит довольным и спокойным. Кирилл думает, что мог бы к этому привыкнуть. Он стоит здесь и впервые чувствует себя на своём месте. Впервые верит, что его история действительно будет дописана.