Капли крови на снегу

Снежинки кружили в воздухе, плавно опускались на землю и терялись в тысячи таких же снежинок. Полина тихо чихнула, когда одна из таких упала ей на нос. Маленькая, казалось бы невесомая, но ужасно ощутимая. Полинка вытерла нос тыльной стороной ладони и слегка «подкинула» футляр, так и норовивший выскользнуть из её озябших пальцев. Сегодня уроки скрипки закончились на несколько минут раньше, так что Полина решила потратить свободные двадцать-тридцать минут на прогулку вдоль заснеженной аллеи. Идти домой не хотелось, там парализованный дед опять начнет кричать на неё из-за каждой неправильно убранной крошки. Пускай Полинка и любит его всей душой, но иногда его придирки сидят у неё в горле. В такие моменте появлялось неистовое желание взять в руки подушку и просто закрыть чертового старика, заткнуть его. Держать до тех пор, пока его парализованное тело не перестанет дрыгаться в ужасных конвульсиях. Но Полина каждый раз удерживала себя от этого, тихо смеялась под нос. Какая глупая мысль, девочка не может задушить своего любимого дедушку! Он же так любит его и уроки скрипки на которые её записали! Такой же пылкой любовью, которую она питает к щеночкам! Пылкой, разгорающейся в глазах пожаром чужой агонии любовью. Снег приятно хрустел под ногами, будто подпевая. Полина медленно шла вперед, напевая себе под нос недавно выученный сонет. Она сделала ещё один шаг и остановилась. Дневная тишина морозного дня была напрочь испорчена чьим-то истошным воплем. В голове сразу появилась навязчивая мысль: пойди и посмотри, что происходит. Однако здравый смысл робко шептал: глупая, дедушка волнуется, возвращайся скорее. Она нахмурилась. Полина осторожно спустилась вниз, тут весьма крутой спуск, как бы не оступиться и не покатиться кубарем вниз. Быть замеченной теми, кому принадлежали эти стоны, Полинке не хотелось. Она посмотрит всего одним глазком и тут же вернется обратно, на привычную тропинку. Ничего же не случится, ведь так? Наверное… Полинка положила футляр за дерево. Осторожно и бережно. Если дед увидит хоть один скол, хоть одну царапину на лаковом покрытие футляра, то Полина опять весь вечер будет выслушивать слова о том, какая она неблагодарная малолетняя гадина. Что она совсем не уважает его, не ценит того, что имеет и что если бы он мог, он бы уже выпорол её. Полина сжала зубы, впилась ногтями в ладони и с психу ударила по футляру ногой. Старый козёл, чтоб он сдох. Она слегка выглянула из-за дерева, внимательно разглядывая белесые пейзажи. Снег. Снег. Ель. Снег. Снег. Сугроб. Опять ель. Крики, будто на зло, уже смолкли, от них остались одни лишь воспоминания. А отсюда снежная гладь казалась совсем не тронутой. Конечно! Это тайга! Тут постоянно метет и постоянно снег. Даже сейчас. Полина повернулась через плечо, рассматривая свои следы. Нет, снег не достаточно сильный, чтобы замести их так быстро. Значит… Полина не успела подвести итог, как кто-то очень громоздкий врезался в её спину. Она упала в снег, успев издать лишь приглушенный вскрик. Пускай снег и мягкий, но это все равно не помешало ей разодрать ладошки в кровь. Незваный гость приземлился прямо ей на спину, кажется, даже не собираясь вставать. — Встань с меня, гаденыш! — она бьет руками по снегу, истошно крича и пытаясь скинуть его с себя. — Полинка? — голос эхом раздается в совершенной немой тайге. — Ты какого хера тут забыла? Тебя тут быть не должно. — Тебя, остолопа, забыла спросить где мне быть можно, а где нельзя, — Полина прикрыла один глаз и попыталась вылезти, выгибаясь в спине. — Сними его с меня! Ромка ударил ещё не пришедшего в себя оппонента ногой в живот, скинув с Полины. Ехидное «довольна?» Полина благополучно проигнорировала. Язва… Она подскочила, судорожно отряхивая себя и свое пальто от снега. Черт, она же разодрала ладони. Теперь все пальто в крови. Дед убьет её. Полина наклонилась, чтобы зачерпнуть снега и отмыть пальто от багровых пятен. В этот момент её грубо пихает Рома, чтобы она не мешалась под ногами. Полина вновь падает в снег, злобно рыча себе под нос проклятия. Жалобный скулёж жертвы Ромы неприятно давит на мозг. Заставляет сердце сжиматься. Бить слабых — это низко, он же явно в разы слабее, чем Пятифан. А это не честно, не справедливо. — Ромка! Ромка, хватит! — взмолилась она, приподнимаясь со снега. Но Рома, казалось, совсем не слышал её. Он не давал парню и малейшей возможности встать, не говоря уже о том, чтобы защищаться. Удары Ромы были беспорядочны. Он бил в живот, по лицу, по ребрам и снова в живот. Игнорировал чужие мольбы и просьбы. Они наоборот, разжигали в нем ещё больший азарт, заставляя с каждым разом бить сильнее, ожесточённее. Кровь окропила белый снег, брызгами разлетаясь по глади. Полина схватила Рому за руку, пытаясь оттащить его и слезно моля прекратить. — Рома, Ромочка, Ромка! Пожалуйста, — заревела она, хлюпая заложенным носом, — пожалуйста, прекрати! Хватит с него! Рома закатил глаза и цокнул, отстраняясь. Он неровно дышал, иногда издавая похожие на фырканье звуки, и разгневанно смотрел на пытающегося подняться жирдяя. Весь снег под ним был алым, Полина никогда не видела настолько яркого цвета в своей жизни. Смотреть на его лицо было страшно. Ромкины удары были до ужаса точны и безжалостны. Полина зажмурилась, закрыла лицо руками и неосознанно вжалась в грудь Ромы. Пускай она и имела хорошую фантазию, но видеть такие картины в реальности было страшно. Рома расплылся в довольной улыбке и приобнял её. Он осторожно поглаживал её темные волосы, что-то шептал ей, старался успокоить. Однако потеря бдительности грозила ему огромнейшей ошибкой. Полина вновь вскрикнула, отшатнувшись. Удар пришелся ровно в висок.

***

Полинка нависала над Ромой, слегка стуча его по щекам и пытаясь привести в чувства. Жирдяй тут же сбежал, как только почувствовал, что победа в его руках. Полина со злости сумела кинуть в него снежок, попав прямо в голову, но больше ничего предпринимать не стала. Ей нужно было привести в сознание Пятифана, обработать увечья, если таковые имеются, и убедиться, что он дойдет до дома. Смешно. Обычно именно Рома провожал её домой, а не наоборот. Рома проморгался, вытер тыльной стороной руки нос и привстал. Он кину злой взгляд на Полину и шмыгнул носом, обиженно отвернувшись. Он чувствовал себя ужасно униженным. Подумать только! Он из кожи вон лез, чтобы произвести на неё наилучшее впечатление, а в итоге оказался избит каким-то жирдяем. Какой позор, его же пацаны засмеют. Полина зачерпнула в руку немного снега и, обойдя Рому, начала вытирать его лицо им. Парень непонимающе поднял брови вверх. — Ты че, блять, делаешь? — фыркнул он, отшатываясь. — Дурак, не двигайся, я вытираю кровь, — тихо пролепетала она. — Вставай, пойдем. Нужно остановить кровь и осмотреть тебя, нет ли где ещё царапин. Ромка слегка дернул носом и облизнул губы. Кровь отдалась неприятно-соленым привкусом во рту. — А твой дед не будет опять ворчать? — Забудь об этом старом хрыче, — недовольно фыркнула Полинка. — Если он хоть че-то вякнет, то может случайно облиться кипятком. Опять, — тихо добавила Полина, поправляя волосы. Ромка усмехнулся, оголяя белые, островатые зубы. Полина подняла завалившийся в сугроб футляр и оттряхнула его от снега. Рома перенял из её рук футляр и направился вверх по склону, внимательно слушая, как трепетно Полинка рассказывает о своих скандалах с дедушкой.

Сегодня снег впитал очень много крови.