Свадьба, свадьба!

      Марина Николаевна, голову которой щедро удобрила седина, и одетая в тёмный костюм, стояла в дверей зала, неровно улыбаясь.       Зоя сегодня выходила замуж. Её жених, высокий стройный человек, Игорь, с улыбкою смотрел на на её вертляния, кружения и высоко над ногами подымающийся шлейф.       Дмитрий Александрович с женою, взявшейся под локоток, стояли куда ближе, почти у самого алтаря, высокого, отливающего золотым, покрытого белыми цветами.       Играл вальс Мендельсона, громким голосом читала свои слова регистратор и, улыбаясь, взглядывала на Зою и Игоря.       Миша стоял тут же рядом с Мариною и Борисом. Из агнца он вырос в невысокого худенького юношу. Теперь он был в пиджачке, чистом, любовно отглаженном Мариною, и взирал на свадьбу не отводя глаз.       Зоя стояла к ним боком. Невысокая, с низкими оголёнными плечами и слегка пришепётывающая. Соглашалась они тихим голосом, не сводя глаз с жениха. Он тоже, держа её руку в своей и одевая ей на палец кольцо, не дышал.       В ресторане, громко играющем какой-то романс, среди официантов, с грациею лебедей снующую между танцующими парами, праздновали свадьбу Зои.       Ольга, танцуя, с улыбкою смотрела на мужа... Одетая в длинное тёмно-зелёное платье, она не сводила с мужа глаз.       Марина чувствовала себя неуютно.       Всё крепче сжимая руки, она сидела под своим пиджаком, как под мантией-невидимкой, и сама видела только Зою.       - Она так похожа на тебя, - шепнула она Борису.       - И на тебя.       Зоя же, сухощавая, не в меру низкая, танцуя свой свадебный вальс, то и дело глядела на Марину Николаевну с мужем, сидевших в уголке и о чём-то тихо переговаривающихся.       О том, что Марина Николаевна с мужем - её настоящие родители, Зоя знала давно, но молчала. Ей не хотелось огорчать родителей, ведь и теперь она была тихая, послушная дочь.       Но Марина Николаевна влекла её своим спокойствием, загадочностью...       И сейчас тоже.       Зоя глядела на них и растягивалась в широкой улыбке. Они были счастливые, и её мама с папой тоже были счастливыми. Но всё же не такими, как Марина Николаевна с мужем. Те были ещё и натянутыми, как струны, и играющими свою роль друзей семьи спокойно, без страстей.       Даже мама смирилась с ними.       Но Зоя... теперь, в день своей свадьбы, чувствовала... чувствовала на душе ясность, спокойствие, и ей приходила мысль: она должна сказать Марине Николаевне, что знает всё.       Был уже вечер. Тёмное красное небо стояло над парковкой. Машины отъезжали.       Зоя вышла в коридор. Она знала, что куда-то сюда улизнули Бельские, и пошла за ними. Вышла она в коридор, где Марина Николаевна поправляла на лбу шапку, а Борис стоял уже одетый и дожидался её.       - Зоенька! - помахал он ей рукою.       - Дядя Боря, а вы уже уходите?       Они с тётей Мариной переглянулись. Марина неловко улыбнулась, передёргивая плечами.       - Да, Зоенька. Тёте Марине завтра с утра на работу, мне тоже. А вы веселитесь! Мы Мишу вам оставили, он там во всю... - Борис рассмеялся, потёр подбородок. - Во всю танцует.       - Да, Зоенька, удачно тебе отпраздновать свадьбу!       - Тётя Марина, дядя Боря, я хотела с вами поговорить... - сказала Зоя, краснея.       - Говори, Зоенька, - сказала тётя Марина, когда они переглянулись с дядей Борей. Он, мотая головой, расстегнул молнию сверху.       - Я знаю, что вы, тётя Марина, и вы, дядя Боря, мои настоящие родители. - Приподняла Зоя плечи, повела по ним головою и рассмеялась. - Я просто знаю, что должна вам была это сказать рано или поздно. Просто сегодня такой день, я поняла, что мне больше нельзя молчать, просто нельзя! - И опять рассмеялась.       Марина отвернула голову, утирая слёзы, дядя же Борис поднял голову, глубоко вздохнул и опять её опустил:       - Мы не думали, что ты когда-нибудь об этом узнаешь.       - Я знаю об этом с детства... Я слышала разговор родителей, потом сплетни эти... Я всё знала!       - Зоенька, - сказала Марина, смущаясь и не поднимая головы. И кинулась обнять Зою, неловко обнявшую её и прижавшуюся щекою к щеке. - Я клянусь, если бы я знала, что тебе плохо, я бы никогда не смолчала. Но я... Я не хотела сделать тебе больно!       - Я всё понимаю, тётя Марина, мама, я всё понимаю...       Марина с Борисом, держась за руки, вышли на парковку. Хлестал ветер, моросил мелкий, как воздух, дождь. Марина другою рукой вытирала слёзы, с дрожащими красными губами оглядываясь на окна.       - Ну, Марин, не плачь! Мы должны радоваться, что Воскресенские воспитали нашу дочь такой умницей.       Марина не перестала плакать, но слёзы текли уже без надрыва, сами собой.       Каблуки стучали, хлюпали по лужам. Марина с Борей дошли до машины, сели в неё, она назад, он на водительское сидение. Боря глянул в зеркало на неё.       - Всё правильно, Борь. Для меня важнее всего знать, что она счастлива.       Мимо проехал белый лимузин с ещё более белыми незашторенными окнами.       Борис тоже дал на газ.