Во сне и наяву

      Солнце плавно садилось за горизонт и полоска красного цвета некоторое время ещё падала на стену, постепенно исчезая и на улице незаметно смеркалось. Летними вечерами было прохладно, днём же окно в комнате было приоткрыто, впуская свежий воздух, чтобы ночами не было душно. Лишь на ночь оно было закрыто, чтобы не продуло ребёнка.       С того самого момента прошёл год и для Аккермана это тянулось замедленно, словно прошла целая вечность. Первые три месяца Леви не мог придти в себя, к тому же на него свалилась послеродовая депрессия, из которой его смогла вытащить только Ханджи, и с большим трудом, но за месяц капитан всё же пришёл в себя и уже не чувствовал себя так ужасно, понимая, что нельзя раскисать, опуская руки. Нужно поднимать ребёнка, ведь он, по сути, сейчас единственный близкий человек и именно он помогал Риваю держаться на плаву. Для Леви, который потерял родных и друзей, ребёнок стал новым смыслом в жизни и он сильно любил дочь, несмотря на то, что беременность была внезапной. Мужчина был рад появлению крохи на свет. На днях малышу исполнилось шесть месяцев и справляться с заботой о ней стало полегче, чем раньше.       Дверь в комнату открылась и на пороге стоял Леви с ребёнком на руках. Каждый вечер, на час, он выходил с дочерью на прогулку, чтобы девочка могла нормально спать крепким сном. Капитан прошёл в комнату, закрывая дверь, направившись к кровати, на которую уложил дочь, снимая с себя пальто и сапоги. Оставалось только раздеть ребёнка, это Ривай и сделал, снимая с крохи кофту и штаны. Дни сменялись одни за другим, Николь заметно росла и уже временами говорила простые слоги, чем не могла не вызвать улыбку на лице серьёзного капитана. Девочка со светлыми волосами, большими серыми глазами и улыбкой, что не сходила с её личика. Она сильно была похожа на Эрвина и это одновременно грело душу Риваю, ведь это их с Эрвином дочь, а с другой стороны, этот ребёнок — всё, что напоминало Аккерману о Смите и от этого временами было невыносимо больно. Но нужно свыкнуться с этим и не позволить себе вновь впасть в то состояние.       — Пойдём, малышка, — Николь оказалась на руках папы, и тот вышел с ней из спальни, отправляясь в ванную. Нужно помыть малышку перед сном, но сначала Леви подогрел ведро воды, после чего приступил к процессу мытья. Было немного непросто придерживать дочь одной рукой, другой же поливать её водой, но с этим Аккерман справился быстро и укутав Николь в пелёнку, понёс обратно. Переодев мелкую в чистую одежду, мужчина присел на кровать. Надо ещё покормить дочку, чтобы она не спала голодной. Ривай расстегнул пуговицы рубашки, отодвигая ткань в сторону, после чего уложил Николь на руках. Девочка тут же потянулась к груди, обхватывая сосок губами, и довольно зажмурилась на несколько секунд, в то время как Леви изменился в лице, нахмурившись. Неприятно, ведь по словам Ханджи, уже в шесть месяцев у детей режутся зубки и это оказалось правдой. У дочери уже вылезла пара зубов и кормить грудью её было непросто, но и это терпимо, со временем привыкаешь. Наблюдая за ребёнком, Леви не смог сдержать лёгкой улыбки и поглаживал её по волосам, слегка покачивая, чтобы она поскорее уснула и её можно было уложить в кроватку. Хотелось провести время в тишине, но стук в дверь нарушил планы Леви.       — Входи, Ханджи, — сказал Ривай, как можно тише вздохнув. Раз в неделю, а иногда и два, она заходила к ним, якобы под предлогом посмотреть ребёнка, но видимо, она приходила второй раз затем, чтобы понянчить крошку.       — Как тут поживают наши папочка и дочка? — весело проговорила Ханджи, влетая в комнату, и тут же направилась к Риваю с Николь. — Николь растёт не по дням, а по часам, скоро будет углы задевать своим лобиком! — похоже, Зое была активной, чего нельзя было сказать об Аккермане. Ему хотелось просто рухнуть в кровать и уснуть.       — Лучше, чем могло быть, — ответил Аккерман, зевая, и переложил дочь на другую руку, чтобы продолжить кормить её. — Только Николь иногда не даёт спать по ночам и плачет… наверное, что-то беспокоит.       — Хм… наверное, режутся зубки. Ничего, скоро пройдёт. Ты делаешь компресс и массаж дёсен? — поинтересовалась девушка, наклонившись к малышке, и смотрела на неё, едва ли сдерживая умилительную улыбку.       — Перед сном, — ответил Леви, на что Ханджи кивнула, и села на кровать в ожидании, пока капитан закончит кормить ребёнка. — Ханджи… ты что-то хотела?       — Дашь подержать? — немедля, спросила женщина, глядя на мужчину с блеском в глазах.       Леви лишь ухмыльнулся, посмотрев на Николь, замечая, что она вроде как наелась и потому застегнул рубашку, протягивая дочь Ханджи. Та аккуратно приняла её, держа у себя на коленях, и слегка подрагивала ногой, немного подкидывая девочку вверх, не забывая придерживать, отчего та звонко смеялась. Ривай смотрел на эту сцену и пусть не смог сдержать лёгкой улыбки, внутри словно что-то щемило. Будь Эрвин здесь, он бы также сейчас играл с их дочкой, но осознание того, что его нет рядом, заставило Аккермана почувствовать то, как защипали глаза, и с уголков скатились слёзы. Мужчина поспешно вытер их, чтобы Ханджи не заметила, и поднялся с кровати, подходя к окну. Вечером было прохладнее обычного и издалека можно было заметить молнию в небе, после чего следовал раскат грома и капли дождя забили по стеклу. От мыслей отвлекал только смех ребёнка, словно прогоняя все переживания. Похоже, малышка разыгралась и пока не будет хотеть спать.       — Ханджи, знаешь. я не говорил тебе этого, но будь у тебя свои дети, ты была бы хорошей матерью, — тихо сказал Леви, посмотрев на Ханджи, и направился к кровати. Доски скрипели под сапогами капитана, когда он делал шаг вперёд. Немного нарушает тишину, но к этому он отнёсся спокойно и лишь опустился на постель.       — Ты уверен в этом? Я не знаю даже… как-то я неуверенна. у меня голова порой не тем забита, — Ханджи отмахнулась, аккуратно подхватывая Николь подмышки, и подкинула её вверх. Сперва девочка испугалась, вцепившись в рукава куртки девушки, но потом, со второго раза, уже рассмеялась.       — Всё возможно, — ответил Ривай, переводя взгляд на окно, где вновь сверкнула молния. Кажется, погода испортилась до самого утра, ведь дождь сильнее усилился. Ханджи аккуратно уложила Николь на кровать, проводя ладонями от её ручек до самых ножек, чуть пощекотав за пятку, отчего мелкая дёрнулась, недовольно хмурясь. Эта реакция заставила девушку рассмеяться и она даже не удержалась от того, чтобы сказать о том, что у девочки взгляд Леви. Время близилось к отбою, потому осмотрев ребёнка (чтобы не палить то, что пришла понянчить), Зое ушла к себе, не забывая пожелать Леви и Николь спокойной ночи. Только ночь, похоже, не будет спокойной от того, что крошка капризничала и не хотела спать в кроватке. С одной стороны — идти на поводу у дочери не стоит, иначе привыкнет засыпать на груди у папы, а с другой — было сложно бороться с тем, что было жаль Николь.       — Тц. иди сюда, Николь, — устало проговорил Аккерман, поднимая дочь из кроватки, и направился с ней к кровати, аккуратно укладываясь на подушку и поудобнее устраивая малышку на груди. Сон словно свинцом опустился на веки капитана, и тот сам не заметил, как начал потихоньку проваливаться в сон, как и ребёнок. Время на часах показывало ровно двенадцать, дождь давно прекратился, и лишь капли с крыши капали в лужи да ветер шумел за окном. В этой тишине можно было услышать как на улице пел сверчок и сквозь сон капитан мог расслышать это, пусть и отдалённо. В комнату тенью шагнул высокий мужчина, размеренным шагом шагая в сторону спящего на кровати мужа. Губы командора тронула улыбка, а по щекам покатились слёзы. Николь уже так выросла… как же хотелось быть рядом с мужем и дочерью. Если он только знал о беременности Ривая, отказался бы от своей мечты ради них. Эрвин прошёл дальше, наклоняясь к Николь, невесомо коснувшись её светлых кудряшек. Такие же, какие были у самого Смита в самом раннем детстве.       — «Такая большая стала», — пронеслось в голове Эрвина, и он уже приблизился к Леви, коснувшись губами его макушки, как он делал раньше, пусть и сейчас любимый не мог почувствовать это. Если только небольшой холодок пробежал по коже. В это время дочь завозилась на груди Ривая, издавая звуки, а потом и вовсе глядя в сторону командора. Она видит его? Может, просто смотрит в сторону…       — Па… па. — пробормотала девочка, показывая на Эрвина пальцем, отчего тот не смог сдержать слёз, которые сейчас, капля за каплей, катились по его щекам.       — Мм. Николь, ты чего проснулась? — сонно спросил Леви. Его разбудил голос дочери, которая смотрела куда-то, но при этом, наверное, она позвала Ривая. — Куда ты смотришь, солнышко?       — Папа, — девочка активнее показывала на Эрвина, уже начиная хмуриться, но Леви не понимал. Наверное, она просто показывает, не может же она… холодок пробежал по спине. Когда-то давно, в детстве, Ривай слышал от матери, что дети видят призраков. Нет. Сложно поверить в то, что ребёнок сейчас видит своего отца. Нет, этого не может быть. Просто детская сказка, в которую верят лишь сами дети.       — Чшш, Николь… я с тобой, не бойся, — прошептал Аккерман дочери, поглаживая её по спинке, уткнувшись ей в макушку. Мужчина аккуратно укачивал дочь и вскоре она уснула вновь, но сон ещё долго не приходил к самому Леви, потому полчаса он провёл, бессмысленно рассматривая потолок.       — Ривай, я люблю тебя, — сказал Эрвин напоследок и ещё пару минут глядел на спящих крепким сном родных, после чего ушёл, и лишь ветер свистел за окном, кружа листья в воздухе и плавно опускал их на землю, когда он уходил. Во сне Леви видел Эрвина, как тот видел его наяву.