До неба и ещё чуть выше

Попытка поговорить с герцогом едва не закончилась полным провалом. Несмотря на возражения Дарта, Инграт решил — а значит, возражения не принимались — что беседовать с ним должен он. За утро следующего дня Тиорин успела мысленно проклясть всё на свете, начиная от собственного страха, заканчивая людьми короля, которые, как ей казалось, ни разу за всё время, что она провела во дворце, не сновали по коридорам так часто. Ей очень хотелось прийти к Кею или Элл и рассказать о случившемся ночью, но она понимала, что здесь Инграт совершенно прав: знает один — знает один, знают два — знают двадцать два. В выбранное время, когда герцог должен был находиться в саду, Тиорин провела Инграта туда. К счастью, каким-то чудом они смогли пройти так, что никто не заметил их. Или заметил, но не придал значения служанке и мужчине, похожему на лекаря или кого-то из старших слуг. У самого сада Тиорин опасливо огляделась, приложила палец к губам и сделала Инграту жест бесшумно следовать за ней. На второй день после приезда она уговорила Кея прогуляться с ней в саду, слишком уж он понравился ей из окна. Расположение тропинок, переплетающихся под раскидистыми кронами деревьев, Тиорин помнила не слишком хорошо, но видела, где можно пройти так, чтобы из окон замка не было видно. Герцога они нашли в дальней части сада. Он был задумчив, почти печален и мерил шагами дорожку, усыпанную белыми камушками, которая шла вдоль ручья. Тиорин встала за толстым стволом одного из деревьев, на ветках которого краснели неизвестные ей плоды, немного напоминающие яблоки. Людей герцога не было видно, он предпочитал размышлять в покое и одиночестве. Из всех звуков тут были только шелест листвы, тихое журчание воды да хруст камешков под его ногами. Тиорин кивнула, показывая Инграту, что он может идти, и он направился к герцогу, бесшумно ступая по траве. По её расчётам, люди герцога всё же должны были быть рядом, достаточно близко, чтобы увидеть, если кто-то побеспокоит их господина. В отличие от него самого, его мечники не отличались ни галантностью, ни учтивостью к незнакомцам, поэтому у Инграта было совсем мало времени для разговора — пока его не заметят. Заинтересовавшего его человека герцог приказал бы не трогать, а в противном случае всё могло закончиться совсем не хорошо. — Простите, что беспокою вас, ваша милость, — услышала Тиорин голос Инграта. Она прикусила костяшки пальцев и прижалась к стволу, молясь о том, чтобы всё прошло хорошо. Герцог обернулся к нему, на его лице мелькнуло непонимание, в следующее мгновение сменившееся прежним задумчивым выражением. — Да-да, что вам нужно? — он говорил так, что сразу было ясно — он считает разговор пустой тратой времени, и только вежливость мешает ему сказать незнакомцу, чтобы тот удалился. — Дело касается культа, — невозмутимо продолжил Инграт. — Вы должны вернуться в Роаннон. Даже если король не даст вам поддержки и армии. Без вас люди беззащитны. Герцог чуть наклонил голову налево и окинул Инграта внимательным изучающим взглядом. — Вы не похожи на роаннонца. Кто вы? — Человек, который некоторое время назад имел дело с магами и знает, чего от них можно ожидать… Договорить ему не дали: один из телохранителей герцога появился как из-под земли, схватил Инграта за плечо и приставил тонкий кинжал к его горлу. Тиорин только большим усилием заставила себя не рвануться к ним — она ничем не помогла бы сейчас. — Отпусти его, — поморщился герцог. — Этот человек не хочет мне вреда. Телохранитель не сразу, но опустил кинжал. В другое время Инграт не смолчал бы, но сейчас только поправил съехавший с плеча камзол и поблагодарил герцога. Увидев, что всё обошлось, Тиорин вышла из своего укрытия. Телохранитель бросил на неё недоверчивый взгляд, но узнав менестреля, успокоился. — Простите меня, ваша милость, — она опустилась в реверансе. — Это я провела этого человека в замок. Герцог нахмурился, что-то решая, а Инграт, рядом с которым Тиорин встала, ободряюще коснулся её руки. — Ты понимаешь, насколько это тяжёлый проступок, менестрель? Король за это бросил бы тебя в тюрьму. Она отметила мысленно сослагательное наклонение и почувствовала облегчение, как будто с плеч свалился тяжёлый камень. — Понимаю, — тихо произнесла она и опустила голову. — Но я не могла поступить иначе, это действительно важно. И… и вы это знаете. Герцог улыбнулся этой маленькой дерзости, и Тиорин наконец расправила плечи. Инграт бросил на неё вопросительный взгляд, и она еле заметно кивнула ему: «Говори». *** Дождь хлестал в окно. Тучи, затянувшие небо, были такими плотными, что даже рассвет не рассеял их. Казалось, мир погрузился в вечные грозовые сумерки. Добрая половина замка ещё спала или находилась в уютной полудрёме, но Тиорин была слишком взбудоражена вчерашним, чтобы оставаться в постели. Впрочем, и в других местах замка находиться ей не хотелось.Элл были слегка обижена на неё за её молчание («Могла бы хоть словом обмолвиться!»), но она понимала, что это не настоящее раздражение — все были взвинчены и с минуты на минуты ждали плохих новостей. Ей снова снился тот самый сон. Яркий, до боли настоящий — настолько, что проснувшись, Тиорин застонала, поняв, что всё ещё находится в крохотной спальне, а за окном льёт дождь, и его капли стучат в стекло. В коридоре царила тишина, не было слышно ни шагов, ни голосов. Тиорин некоторое время сидела на кровати, бездумно глядя то на окно с потёками, то на мрачный гобелен, а затем нехотя спустила ноги на прохладный пол. Ей хотелось почувствовать на коже ветер, и, хоть ливень и не думал становиться тише, она открыла ставни и замерла, подставив лицо дождевым каплям. На ткани лёгкого платья, которое она надела вместо ночной рубашки, после первого порыва ветра появились тёмные пятнышки от брызг. Тиорин казалось, что стены замка давят, не дают дышать, а так, закрыв глаза, она могла представить, будто находится на корабле или просто где-то там, на свободе. — Тебе не холодно? Тиорин не услышала, как вошёл Кей, хотя он, вероятно, постучал в дверь, прежде чем открыть её. Она спохватилась и поспешно накинула на плечи платок, а затем зажгла свечу на столе — утренние сумерки даже не собирались рассеиваться. — Доброе утро, — откликнулась она наконец, поправляя свечу в подсвечнике. — Нет, не холодно, просто показалось, что в комнате душно. Он смущённо опустил взгляд. — Мне уйти? — Нет-нет, — поспешила заверить Тиорин. — Я просто задумалась. Она притворила ставни, оставив небольшую щель, присела на влажный подоконник и нервно стиснула руки. На самом деле ей хотелось бы, чтобы Кей ушёл, но сказать ему об этом казалось грубостью.  — Ты в порядке, Рин? Он подошёл к ней и ласково взял её руки в свои. Тиорин смущённо пожала плечами. — Я устала от этого замка, — призналась она. Часть правды была лучше, чем ничего, и она почувствовала облегчение, сказав это. Кей понимающе кивнул. — Я чувствую себя здесь, как в каменном гробу. Птица в стальной клетке, так, кажется, говорят? — Тиорин грустно усмехнулась. — Тут даже дождь кажется ненастоящим, пока не откроешь окно. — Хочешь сбежать? Она покачала головой. — Может, и хочу, но не всерьёз. Хотя… С того вечера в раннарской таверне у меня в голове не зазвучало ни одной новой мелодии. Только сейчас поняла это… Как будто я разучилась слышать их. — Ты всего дважды при мне играла что-то своё, — медленно кивнул Кей. — Мне показалось, что ты из тех менестрелей, которые исполняют чужие песни и только изредка сочиняют что-то своё. Тиорин поморщилась. Она отняла руки — Кей не стал их удерживать — и обхватила себя за плечи. — Я всегда сочиняла мелодии. Хотя бы маленькие, хотя бы обрывки, а здесь — как отрезало. И это не из-за того, что я хочу прославиться, написав гениальную балладу, вовсе нет, просто это было частью меня, а сейчас этого нет. Совсем нет, — она подняла голову и посмотрела Кею прямо в глаза. — Да, ты прав, я была бы рада уйти… Герцог не сегодня завтра уедет в Роаннон, и Элл говорит, что он оставит всех слуг здесь, возьмёт только воинов. Кей задумчиво провёл рукой по волосам и взъерошил их. — Пока у него нет никаких доказательств, кроме догадок и слов твоих… знакомых, — он запнулся, подбирая подходящее слово. Тиорин поёжилась. — Не волнуйся, я не буду расспрашивать о них. Уверен, что герцог сделал это раньше и довольно тщательно, и ты не горишь желанием повторять исповедь. Она благодарно улыбнулась и опустила взгляд. — Да уж… О произошедшем вчера она предпочитала не думать, потому что от одной мысли об этом у неё вспыхивали щёки. Герцог не был груб или жесток, но допрашивал их троих — её, Дарта и Инграта — с такой дотошностью и требовательностью, что она чувствовала себя нашкодившей девчонкой. После разговора герцог отпустил её и Дарта, а с Ингратом беседовал ещё долго. О чём, она так и не узнала. — Что там происходит? — вдруг произнёс Кей и наклонился, вглядываясь в происходящее у ворот (их можно было увидеть, если прижаться щекой к стеклу и посмотреть направо). Тиорин рывком обернулась к стеклу. — Приехал откуда-то гонец? Кажется, там что-то неладно, — он тревожно нахмурился. — Идём? Тиорин кивнула и спрыгнула с подоконника. Она была рада уйти из замка хотя бы ненадолго. Кей дождался, пока она обуется, и они поспешили вниз. Причиной суматохи у ворот был гонец, примчавшийся из Роаннона- парнишка-конюх, который от усталости едва держался в седле. Элл, оказавшаяся рядом в тот момент, когда он приехал, охнула и, не слушая возмущённых окриков привратника, кинулась к нему, чтобы помочь слезть с лошади. Он не спал больше двух суток, и сейчас был готов упасть и заснуть там, где стоял. Вести к герцогу его не хотели, но острый язык Элл и поддержка Риты, которая появилась очень вовремя, сделали своё дело, тем более, что герцог уже не спал. Сбиваясь и заикаясь, конюх рассказал ему о случившемся в Асте. О том, как Тессар убедил всех, что он всего лишь хочет поговорить с его милостью и готов дождаться его, о том, как он втёрся в доверие к Лоре — на этом месте у него на глаза навернулись слёзы, в молодой госпоже слуги души не чаяли — как зачаровал её и погрузил в колдовской сон, неотличимый от смерти. О том, как вслед за Тессаром пришли другие — маги в чёрных плащах, способные одним взмахом руки убить человека и привели с собой драконов, тварей, чьё дыхание испепеляло на месте, превращая живую плоть в прах. Замок превратился в тревожно гудящий растревоженный улей. Герцог требовал немедленно вести армию на восток, король же убеждал его, теперь, правда, далеко не так уверенно, что реальность и вполовину так не страшна, как слухи, но вскоре сдался. Тиорин не находила себе места и наконец решила встретиться с Дартом. Она не видела его со вчерашнего дня — с того момента, как он проводил её до комнаты после «допроса» у герцога. Ей бы хотелось, чтобы тогда дорога от герцогского кабинета до её этажа оказалась раза в три дольше. Тиорин трясло от отступающего волнения, а Дарт как мог пытался её успокоить. Как она ни пыталась казаться невозмутимой, эти усилия пошли прахом, но Дарт был участлив и внимателен. Даже удивительно, что в Раннаре она сочла его гордецом. Тиорин застала Дарта тренирующимся с мечом. Он кружил по комнате, делая выпады в сторону невидимого противника. Она невольно залюбовалась его движениями, плавными и быстрыми, как па какого-то причудливого танца, затаила дыхание. Услышав скрип затворяющейся двери, Дарт обернулся. — А, это ты? Тиорин кивнула. Она не знала, почему пришла именно к нему. Находиться в своей комнате и сидеть сложа руки было невыносимо. — Герцог принял тебя в гвардию? — спросила она вместо приветствия. — Да, — он отложил меч и откинул со лба влажные волосы. — Ты слышала, он уезжает на восток завтра рано утром и ведет с собой отряд из лучших мечников. Королевское войско выступит позже, — его лицо исказила гримаса злости. — Хорошо хоть на это договорились. Тиорин только вздохнула. Она понимала гнев Дарта, его желание оказаться в бою. Может быть, раньше, после злосчастного обряда, он и боялся Тессара, но сейчас в его глазах была только решимость. Тиорин мысленно поёжилась — не хотела бы она оказаться у такого человека на пути. Но стоило Дарту встретиться глазами с ней, как его взгляд потеплел, заставив её смутиться. — Мне думается, что тебе будет лучше уйти, — вдруг произнёс он. Тиорин вздрогнула, она никак не ждала, что он прогонит её так скоро, но всё же повернулась к двери, не решившись возразить. Дарт шагнул к ней и взял за руку. — Ты не поняла. Уходи из столицы. Если маги доберутся до сюда, а я в этом почти не сомневаюсь — король с подмогой спешить не будет, до последнего удерживая своих людей здесь — всем в замке придётся плохо. И ещё… Тессар не прощает обид. Он знает, что я жив, и за собственную голову я бы сейчас гроша ломаного не дал. Но его гнев может обратиться и на тех, кто мне… так или иначе важен. На последних словах его голос дрогнул, но Тиорин намеренно пропустила это мимо ушей, сосредоточившись на более важном. — Я и сама не хочу оставаться здесь, ноо куда я пойду? Как?.. — Как раньше. На девушку-менестреля никто не обратит внимания. А что до направления, иди в Тайлинг, на северо-запад. Если разразится война, там будет спокойнее всего. Не думаю, что маги одержат полную победу, их слишком мало, но этим двум герцогствам война запомнится надолго. — Арс они взяли почти без боя, — напомнила Тиорин. — Герцогство без правителя — безголовая курица, а захватить город только часть дела, куда труднее сохранить власть над ним. Дарт мягко положил руки ей на плечи и заглянул в глаза. Тиорин выдержала его взгляд, несмотря на то, что у неё перехватило дыхание. — Ты правда так беспокоишься обо мне, — тихо спросила она. — Правда, — кивнул он. — Ты не должна была быть в это втянута, я не должен был делать из тебя гонца, но сейчас мы здесь. Я почти уверен, что не вернусь живым, — он на мгновение закрыл глаза. — Поэтому хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Веришь? — Верю, — Тиорин опустила голову, коснулась щекой тыльной стороны его ладони. — Но зачем?.. — Зачем хочу сражаться, если уверен, что погибну? Потому что иначе не могу и, хоть немного, да верю в свою удачу. Бывали случаи, что магов убивали в бою. — Тогда и я постараюсь остаться в живых. Ради тебя. *** Элл сидела, обхватив себя руками за плечи. Тиорин шагнула было к ней, но Кей предупреждающе поднял руку. — У неё семья осталась в Арсе, — человеку со стороны его голос показался бы спокойным, но Тиорин уже хорошо знала его, чтобы не обмануться показной невозмутимостью. — Никаких вестей — да и понятное дело, отец мастеровой, а мать швея. Элл всхлипнула, Кей осторожно обнял её за плечи. Тиорин почувствовала себя лишней в комнате, как будто наблюдала за чем-то очень личным. Даже если она смогла стать подругой для них, то не настолько близкой, чтобы делиться с ней тем, что так ранит. — Может быть, всё обойдётся… — произнесла Тиорин, и её голос дрогнул. — Говорят, что Арс не сожгли… — Два дня назад — ещё нет, но что там сейчас… — Элл опустила голову. — Мне страшно. И я даже не могу поехать к ним — герцог сказал всем, кроме его мечников, оставаться в столице, и с сегодняшнего вечера из замка будет уже не уйти никак. Кей ласково провёл рукой по её волосам. — Так мы будем в безопасности. — В безопасности, в неведении и в клетке. Элл выскользнула из-под его руки и снова сжалась в комочек. У Тиорин кольнуло сердце. — Пока ещё есть время сбежать, — несмело предложила она, — до заката. Никому нет дела до слуг вроде нас. Кей сердито сверкнул на неё глазами, и Тиорин прикусила язык. Она собиралась уйти на северо-запад, туда, где даже отголоски войны не будут слышны, а Элл думала о тех, кто остались в самом сердце начинающейся бури. Элл поднялась на ноги, подошла к Тиорин, остановилась на расстоянии вытянутой руки и посмотрела на неё. В её зелёных глазах зажёгся огонёк решимости, и Тиорин мысленно прокляла себя. — Это безумие, ведь так? — Элл криво усмехнулась. — Сбежать из замка и отправиться туда, где маги убивают людей, а драконы сжигают дома. Но это лучше, чем сидеть здесь, как со связанными руками. Ты права. Тиорин думала, что Кей примется разубеждать подругу, хоть эта затея и была обречена на неудачу, но тот только кивнул. — Если ты повторишь то же самое, ещё раз всё обдумав, то я отправлюсь с тобой. Я не могу отпустить тебя одну. Элл порывисто обернулась к нему. — Правда? — выдохнула она. — Ты действительно пойдёшь на это ради меня? — Ради тебя и вместе с тобой, — Кей пожал плечами. — Честно говоря, я с самого начала ждал чего-то такого. Тиорин вышла из комнаты и тихо притворила за собой дверь. Всё, что ей оставалось — надеяться, что с ними всё будет хорошо. По крайней мере, они были вместе, а это уже немало. *** Вопреки опасениям Тиорин, калитку не закрыли. Все в замке были слишком взволнованы и заняты, чтобы обратить внимание на девушку, пусть и с арфой на плече. Только одна из служанок окликнула её, но тут же отвлеклась на что-то более важное. Оглянувшись напоследок на замок, Тиорин толкнула дверь, вышла наружу и как будто оказалась в другом мире. Тревоги, шум и суета остались позади, там, за оградой из шершавого серого камня, а здесь было только высокое небо с облаками, бегущими к северу, зелень, которую уже чуть заметно тронули краски осени — на листьях дерева появилась тонкая жёлтая каёмка, да тропинка, вьющаяся среди кустов. После вчерашнего дождя дышать было блаженно легко, а в голове — о чудо! — зазвучал отголосок мелодии. Робкий, неуверенный, но настоящий. Тиорин чувствовала себя так же свободно, как во сне, который видела прошлой ночью. Она наконец могла дышать полной грудью, под ногами лежала дорога, как всегда кажущаяся бесконечной, а в сердце поселилось странное чувство, напоминающее туго натянутую нить, которая влекла её вперёд. К морю.