Завтра обещали Грозу

Ветки деревьев стучали по стеклу в такт каплям дождя. Сумерки сгущались. Тучи на небе подсвечивались звёздами, как звёзды под прожекторами. Становились темнее, словно бы массивнее, занимая собой небосвод. Гроза отгремела вдали. В ту ночь было тихо. За десяток лет проживания в Италии с братьями, Ламбо привык к тишине и чувству отдалённости от остальных. Поначалу было непривычно и даже жутко, но со временем он привык с этим жить и наслаждаться частыми, но не долгими совместными вечерами с Семьёй. Звонки И-пин стали чем-то обыденным, как почистить зубы, но всё чаще Ламбо молчал, слушая голос близкой подруги. Он просто не знал, что сказать. Каждая фраза звучала, как уже сказанная ни единожды, и разговоры быстро утомляли. С Франом было проще: они что-то вместе делали, разговаривали редко, скорее перебрасывались ничего не значащими фразами. Возможно, когда И-пин окончит университет, они смогут сходить куда-нибудь все втроём. Разбавляли будни поездки в Японию, и всё чаще Ламбо хотел переехать обратно в Намимори. Но почему-то дальше идеи и недалёких планов это не заходило. Подраться с Хибари, обнять маму, поесть данго в кафе за углом, поваляться в старой детской спальне, читая истёртые бумажные комиксы. Но после, спустя неделю или две, неизменно возвращалсяк жаркой Сицилии. В особняке Вонголы всегда душно и пусто. Или Ламбо просто любит драматизировать, что не исключено. Но он всё ещё младший в семье и хочет внимания, даже если выглядит, как взрослый лоб. Тяжело вздыхая, парень откидывается на ветке дерева, прижимаясь спиной к стволу. Дождь накрапывает мелкими каплями, но воротник плаща уже насквозь промок. Ламбо понимает, что выглядит, как томно вздыхающая дама в баре, сидящая по средине барной стойки и краем глаза незаметно оглядывающая пространство вокруг себя на наличие кавалера, готового оплатить коктейль. Но, знаете, было бы неплохо, если бы кто-нибудь прямо сейчас угостил его мороженным. Внезапно знакомый звук заставил неловко дёрнуться на месте. Битва колец отгремела неделю – десять лет для всех остальных – назад. После этого маленький Ламбо не должен был использовать Базуку столь скоро. Нынешний Бовино и вовсе хранит устройство где-то в шкафу, под грудой скомканной одежды, со смятыми упаковками из под чипсов внутри. Значит – маленький Ламбо параллельного мира. Но почему- Звук раздался где-то внизу, прямо под Ламбо. Пытаясь наклониться и не упасть, парень проехался задницей по мокрому дереву и грохнулся вниз, придавив кого-то. Тот, с громким вскриком, настолько знакомым, что на секунду Ламбо подумал, что кричал сам, вцепился в плащ, пытаясь перевернуть неизвестного. В итоге они оба скатываются по склону, на мокрой траве. Больно ударившись спиной о клумбу, Ламбо одним движением остановил… самого себя?... удерживая на месте. Копия сразу замолчала, уставившись в ответ полными слёз глазами и с не высохшими соплями под носом. Они молчали так минут пять, разглядывая друг друга. Пока не распахнулось окно и кто-то с голосом Ханы не крикнул: – Мелочь, если заводишь любовника, занимайтесь этим в кровати, как нормальные люди! Зад от моей клумбы уб…рал… А ну живо в дом. … Кружка с горячим чаем согревает руки. Ламбо не может отвести взгляд от своей альтернативы. Тот морщит нос от горечи, и подросток может понять его, как никто другой: напитки без сахара дрянь редкостная. Сомнения в том, что Альтернатива – на самом деле Ламбо, отпали окончательно, когда лицо сестрицы Ханы сморщилось, стоило ей взглянуть на него. Женщина не стала поднимать шум, только за уши оттаскала обоих за помятые цветы, да отпустила спать. Она, будучи женатой на братике Реохее, и единственная из девочек более-менее основавшаяся в Италии, быстро приноровилась к странностям Вонголы. Вопросов не задавала, да и особо удивлённой не выглядела: подумаешь, копия Хранителя Грозы, и не таких паразитов видели. Ламбо подозревает, что со сложившейся ситуацией ему придётся разбираться самому. «Придётся поднять старые контакты. Кто там из придурков-Бовино в живых остался?...» Альтернатива, тем временем, выглядел каким-то уставшим, растерянным, и больным. Чересчур бледный, он дёргался от тихого звяканья посуды в тишине комнаты. Ламбо прикрывает нижнюю половину лица кружкой, сдерживаясь, чтобы не сказать лишнего, и стараясь казаться достаточно крутым и надёжным для своей копии. Так и подмывает спросить, что случилось, и закинуть пару крючков, чтобы вытащить побольше информации. Но другой Ламбо – видит по побелевшим костяшкам и закушенной губе, подёрнутым пеленой глазам – не готов говорить. Его голову пришлось перебинтовать, один глаз налился фиолетовым, и бог знает что ещё скрывается под одеждой. Другой Ламбо тоже молчит. Возможно, ему не хочется и тянет в сон, возможно, на события этой вселенной попросту плевать. Без разницы, какие тапки носит местное «я» и сколько раз в год видит взлётную полосу Намимори, когда собственный мир разрушен. – Пошли спать. – Предлагает Ламбо, оставляя чашку. Правая рука Альтернативы дрожит, и его стакан падает на пол с тихим стуком. По ворсовому ковру разливается коричневое пятно. Ламбо берёт копию за руку, сжимает. Хмурится на тихий писк. Закатывает чужой рукав, и пялится на предплечье Альтернативы в тихом удивлении. Два продольных пореза и след от сигареты. Ламбо чего только не видел, но к такому готовым быть не хочет. Снимает с другого Ламбо рубашку. Того бьёт мелкой дрожью, и по-хорошему сейчас надо отвести его к Шамалу, но подростку, по-хорошему, страшно до усрачки. Ламбо чувствует, как слёзы подкатываются к глазам, а в горле сжимается тугой ком. Сглатывает, и не может сдержать жалкого всхлипывания. Альтернатива трясётся, и начинает реветь. Трёт кулаками глаза, даже не пытается успокоиться. Ламбо завидует ему, находящемуся сейчас где-то в своём мире, где уже плевать на мнение окружающих и можно рыдать в голос. Достаёт из кармана платок, сморкается, и ведёт копию в ванную. … Альтернатива лежит, насупившись. Взъерошенный, как воробей, и зарёванный. Ламбо лежит напротив, такой же встрёпанный и уставший. Они достаточно близко друг к другу, чтобы переплетаться конечностями, но на достаточном расстоянии, чтобы смотреть друг другу в глаза, разглядывать одинаковые черты лица. В ванной, пока оба Ламбо пытались успокоиться, они говорили достаточно, чтобы сейчас молчать, не в силах даже рта открыть. Сидели в ванне друг напротив друга, как придурки, один ревел, второй говорил, задыхаясь. Ламбо не слышал собственные всхлипы за картинами чужой реальности, почти знакомыми в своей искажённости. Другой Ламбо слишком погрузился в себя, чтобы слышать что-то кроме собственного голоса. Хриплого, надломленного. «Брат ушёл первым.» «У остальных не было без него ни шанса.» «Меня вырубило во время нападения, ну и все решили, что я умер.» «Очнулся в луже, в чужой крови.» «На лицо не смотри, это я когда Базуку на руинах искал, поскользнулся.» «Они… Они сказали, что используют ядерное оружие в этот раз.» Альтернатива мелко дрожал, даже в горячей воде. Вымотанный затянувшейся войной с Мильфиоре, боссом которой в том мире оказалась Юни, он не был уверен ни в чём. Он не знал, кто из близких выжил, и какой стала его реальность. И, если мир уничтожен, есть ли смысл возвращаться? Ламбо слышит прерывистое тяжёлое дыхание своей копии, тяжёлое и спёртое. Молча притягивает ближе, прижимает под одеялом холодные ноги к чужим, обнимает и вдыхает запах тела, прижимаясь носом к шее. Альтернатива накрывает их обоих с головой, вплетает пальцы в волосы. Через какое-то время они засыпают. … – К десяти намечается небольшой дождь, однако после полудня температура может дойти до тридцати градусов…– Быстро проговаривает ведущая с плазменного телевизора у стены. На кофейном столике стоят две большие кружки с кофе. Ламбо сделал по собственному рецепту: больше молока и сливок, немного тёртого шоколада и корицы. Глопудера, когда впервые попробовал, плевался ещё пол дня и выкурил на пол пачки сигарет больше нормы, но подростку нравится только так. Альтернатива не против, и удивляться тут нечему, потому что вкусы у них одинаковые. За окном слишком светло, так что Ламбо задёрнул плотные шторы сразу, как встал. Сбегал на кухню, пока Второй продирал опухшие глаза и смывал слюни с волос. Принёс свежих круассанов, банку нутеллы, и энергетических батончиков с кусочками фруктов. – Мама бы не одобрила. – Хрипло говорит второй Ламбо, облизывая ложку и запивая нутеллу сладким кофе. – Её здесь нет. – Ламбо берёт круассан, пытается обмакнуть в нутеллу, и тот крошится.Пытается зачерпнуть ложкой, держа в одной руке выпечку, но в итоге чуть не роняет банку. Засовывает внутрь палец, и зачерпывает сладость на дне. Облизывает, заедает круассаном. Альтернатива морщится, но ничего не говорит. – Не пялься, сам бы так сделал, если б не смотрел никто. Они сидят рядом, в нескольких сантиметрах друг от друга, едят из одной банки и притворяются совершенными незнакомцами. Или случайными любовниками, по несчастливой случайности проснувшимися в одно время. – Нам… нам же надо что-то с этим делать, да? – Ламбо поджимает колени под себя, вытирает руку о домашнюю футболку. Он не хочет ни с чем разбираться, если честно. Ему вообще плевать. Сейчас почти лето, и Ламбо представляет, как можно прогуляться с Альтернативой по улочкам Сицилии или Намимори, в компании Франа или наедине. – Мы же, – неуверенно тянет Альтернатива с непонятным выражением лица. Ламбо подбирается. – один и тот же человек, всё равно, да? С разными воспоминаниями и, – сглатывает, сжимает руку на запястье, – и опытом, но всё ещё Ламбо. Собственное имя, их имя, звучит неестественно и фальшиво. Ламбо морщится. – Базука должна переносить тебя из твоего прошлого в твоё будущее. – Нахмурившись, подхватывает Бовино, вспоминая объяснения и теории Шоичи и Спаннера. Когда-то они были очень заинтересованы в Базуке Десятилетия. – Но не совсем в твоё, получается? – Она меняет местами во времени возможные варианты. – Шепчет Альтернатива, и Ламбо на самом деле не знает, что можно ответить. Другой Ламбо с тихим стуком прислоняется лбом к столешнице, обнимая себя за плечи. Подросток рядом отворачивается к зашторенному окну, ставит руку на подлокотник и подпирает голову. «Сегодня дождь обещали.» Какое-то время проходит в ленивом отчаянии. Ламбо слышит оживление за дверью, чьи-то шаги и негромкие разговоры. Нежелание разговаривать с братьями пересиливает прилив грусти. Идеальный момент для долгого смакования своих проблем и плача крошится стеклянной крошкой. Вздох Альтернативы словно сдувает его. – Хочу к маме. – Ламбо поворачивается к другому себе, и Альтернатива встречает его взгляд с лёгкостью понимания. Чёлка частично закрывает его глаза, и подросток наклоняется, чтобы заправить волосы за ухо. Поцелуй – простое соприкосновение губ – ощущается настолько естественно, что у Ламбо крутит живот от непонятных эмоций. Он чувствует дыхание Альтернативы, запах чего-то сладкого и немного пряного. Слизывает остатки нутеллы с чужих губ, почти улыбаясь. Он надеется, что им обоим не придётся резать ноги, танцуя на осколках беспечности. – К чёрту всё, открывай окно. … Киоко встречает их возле входа в свою кофейню. Её балетки были первыми, на что Ламбо обратил внимание. Он сидел на крыльце, соприкасаясь бёдрами с Альтернативой, положив голову ему на плечо, когда знакомый женский голос удивлённо, но радостно сказал: – Ах, Ламбо-кун, какая приятная встреча! Ты же должен был приехать в Намимори только через пару неделек, нет? Вы заходите, не сидите на пороге. Это твой друг? Вы с ним очень похожи. – Губы Киоко дрогнули, прежде чем растянулись в приветливую улыбку. Ламбо кивнул, встал и отошёл на пару шагов, чтобы не помешать девушке открыть дверь. Её запястья будто стали тоньше с их последней встречи, колени заострились, а волосы словно обесцветились под солнцем. – Да, это… друг. Ламбо не уточняет имени, и не смотрит ни на Альтернативу, ни на Киоко. Заходит в помещение первым, оставляя их на пороге. Неловкое приветствие другого себя и усталый, но понимающий тон некогда близкой почти что сестры почему-то раздражают. Подросток плюхается на диван в углу. Через минуту рядом подсаживается Альтернатива и обиженно пихает локтем. Киоко поворачивается к кофеварке, заваривает кофе, о чём-то незатейливо щебеча. Когда девушка ставит одну из чашек перед Ламбо, он сконфуженно благодарит её. Ему неловко и стыдно за свой порыв по прилёту в Японию прийти именно в это место. Он даже не может вспомнить, когда в последний раз заглядывал в это заведение. Кажется, со смерти Хару? Два года или около того. Не то, чтобы он скучал по ней или очень скорбел, но каждый раз, слыша голос Киоко, ему становилось стыдно за своё безразличие. Ламбо не был близок ни с кем из этих двоих уже долгое время, аккурат после переезда в Италию пять лет назад. Их лица и голоса – когда он пытался их представить мысленно, вспоминал их старые образы. В школьной форме средней и старшей Нами, с каре и хвостиком, в по-девчачьи дурацких браслетиках и резинках, гольфах до колен и с яркими, горящими жизнью глазами. Ламбо не помнит, с какой причёской Хару клали в гроб, не помнит выражений её повзрослевшего лица, и даже приторный запах её любимых духов узнаётся с трудом. Хотя Киоко как-то обмолвилась, что перед открытием использует на себе такие же. Девушка уходит в раздевалку, а Ламбо пялится на нарисованное сердечко в своей чашке. В животе что-то скручивается, давит, и вина напополам с неловкостью кусают за бока. Альтернатива особо не парится, пьёт кофе и смотрит в окно. Ламбо переводит взгляд на него, отвлекаясь от непонятных эмоций и образов. Пустые улицы постепенно заполняет народ, запах цветов и свеже скошенной травы ударяет в нос, когда парень делает глубокий вдох. Ему интересно, как видит Намимори за стеклом Альтернатива. Такие же у них воспоминания об этой улице или соседнем дворе? Какие запахи вспоминает, когда видит родной город, в котором спокойная размеренная жизнь протекает так, словно за пределом повседневности не существует ничего? Лицо Альтернативы ничего не выражает, но у Ламбо почему-то белеют костяшки пальцев. Перед уходом Киоко протягивает пакет с крендельками, и, когда Ламбо отказывается, сжимает его ладонь в своей. Придерживает, раскрывает кулак, и вешает пакет за ручки на пальцы. Не отпуская, второй рукой смахивает чёлку и целует в лоб. Ламбо впервые смотрит ей в глаза, и видит живой блеск. Вина перекручивает живот, но Ламбо продолжает вглядываться в знакомое лицо, и понимает, насколько родным оно кажется. – Я… Я ещё зайду. – Твёрдо говорит подросток, стискивая в руке пакет с выпечкой. Ламбо воображает его преградой, рука становится словно бы чужой, и опустить её становится невозможным. Киоко беспомощно, но понятливо улыбается. Альтернатива рядом тяжело вздыхает, отбирает пакет, и пихает Ламбо к девушке, закатывая глаза. Он сдерживается, но всё же не может сдержать сопения, предвкушающего плач. Киоко смеётся, крепко обнимая. … Ламбо и другой Ламбо забегают на работу к Хром – старшую Намимори, где она занимает пост директрисы, сталкиваются в неизбежной схватке с Хибари, и обходят центральный парк. В итоге они забредают к реке и отдыхают на холме. Закатное солнцеприпекает щёку, и Ламбо распрямляет ноги. Ложится, скрещивая руки за головой. Облака кажутся одинаковыми и блёклыми, медленно уплывая и сменяясь другими такими же, как корабли в океане. Ламбо думает о себе, как о мухе, барахтающейся в вязком киселе. Предвкушение чего-то грядущего сдавливает шею, безмятежная улыбка Альтернативы тревожит что-то в животе и под рёбрами. Ламбо отворачивается, не смотрит на собственное лицо, искажённое реальностью другого мира. Он хочет быть таким же смирившимся, чувствовать спокойствие от неизбежности скорого будущего. Но не может. – Хэй, – хриплый голос нарушает молчание, он лишь на несколько тонов громче шелестящих листьев. – Знаешь, откуда у меня эти шрамы? – Улыбка у Альтернативы кривая, но Ламбо отчего-то фыркает, и пихает другого себя в плечо. – Придурок. – Есть немного. Как и ты. – Ох, заткнись. Слушай, ты… Ты же не хочешь обратно, так? Мы можем- Ламбо прерывается, смотрит на чужое лицо, обращённое к сумеречному небу. Что он может сделать? Ответ: что нибудь, что угодно. Но не может, не хочет этого говорить. Не когда Альтернатива смотрит ввысь с таким мечтательным выражением лица. Будто хочет задержаться в этом моменте, но не может остаться здесь, с Ламбо. – Я резался, когда Тсуна ушёл. Так, не сильно. Крови боялся до усрачки, ну, сам понимаешь. Умирать не хотел, но, знаешь, мы же после смерти попадём в кольца Вонголы. Наша Воля попадёт, – прерывистый вздох, – и, и я думал, что, может, мне удасться увидеться с ним, на пару секунд? А потом меня бы вытащили с того света, медицина нынче творит чудеса. Но… Меня нашёл Мукуро. Я тогда после пореза прикурить решил, ну и затушил сигарету об себя от страха. Он заржал, скотина, и сдал меня Глопудере с потрохами. Ламбо проводил взглядом жужжащего комара, и прихлопнул его, прежде чем лечь Альтернативе на плечо. Чужие кудри щекотали нос, запах травы и полевых цветов смешался с запахом подростка под боком. – И? Что дальше? – Пизды мне дали, вот что. – Мат слетел с языка Альтернативы, как старая привычка раскрывает себя в новом света. – Хром заплакала, Кёя-нии чуть сам меня не убил… Реакцию остальных, думаю, ты сам можешь представить. Но Рео-нии мне тогда что-то сказал. Такое, воодушевляющее. И я отложил эту глупую идею со смертью. У Ламбо в голове что-то щёлкнуло, осознание, и он продолжил мысль: – К чёрту прелюдии?... – Отдохнём после битвы, да. У меня… У нас у всех были незаконченные дела, которые мы хотели бросить. Но, знаешь, я вдруг понял, что единственный хотел умереть за него. Ламбо резко приподнял голову. Альтернатива продолжил мять травинку пальцами. – А- – Остальные были готовы жить ради него, понимаешь? Даже, когда он ушёл. И я захотел попробовать продолжить жить, вместе с ними. – О. – Многозначительно изрёк подросток, и лёг обратно. Только не на плечо, а на траву, рядом, но не слишком близко. Запах шоколада и осеннего восхода по прежнему заполнял лёгкие. – Это неплохо. – Что? – Попробовать. – Улыбка Альтернативы была мягкой. Он погладил Ламбо по щеке и поцеловал. Крепко, неумело, и с кучей слюней. Но в тот момент, подростку было плевать. Он сжал чужие волосы на затылке, и притянул к себе. Они стукнулись зубами, но не оторвались друг от друга, переживая первый опыт на двоих. Тяжело дыша, Альтернатива отстранился, когда воздуха совсем перестало хватать. Он лежал на Ламбо, локтями упираясь в землю, продолжая одной ладонью гладить шею. Вторая легла на лоб, убирая чёлку с лица. – Попробуй тоже, хорошо? Ламбо не зажмурился, когда тело исчезло с громким хлопком. Он продолжил смотреть вперёд себя. Туда, где секунду назад были чёрные глаза, туда, где сейчас загорались первые звёзды на небе. Щёки горели, зрение размыло набегающими следами. Он очень хотел домой. … Дома его встретила обеспокоенная маман, с трубкой у уха. – Да, Тсу-кун, он только что пришёл. Дать трубку? Ох, ладно, я скажу ему- Женщина прервалась, когда Ламбо уткнулся ей в грудь, крепко обнимая. Похлопав младшего сына по спине, она держала его в объятиях, пока всхлипы чуть не утихли. – Я… Я скучал. Нана улыбнулась так же солнечно, как и всегда, словно ничего и не было между ними. Ни единой тысячи километров на пути все эти месяцы. «Хорошо, что они не встретились. Мы бы рыдали часа три.» – Тсу-кун просил передать, что они с остальными прилетят завтра в гости. Ламбо-кун, я приготовила карри на ужин. Ничего особенного, но, если подождёшь ещё пол часика, то пирог с яблоками будет готов и- Ламбо прервал её речь, выпрямившись и обняв её уже по-настоящему. Мама совсем не изменилась. – Я- да. Карри звучит замечательно. Спасибо, мам. Люблю тебя.