Твои сожженные крылья

Смех заполняет все пространство подвального помещения, но Сережа старательно его игнорирует. Лезвие скальпеля скользит по коже, а следом под нее, отделяя незначительную полоску от мяса. Смех становится истеричнее, громче, словно тот, кому он принадлежит, пытается перекрыть им боль. Такие ненавидят показывать слабость. Такие способны лишь причинять боль, чтобы чувствовать себя на высоте. Но сегодня боль станет его неотъемлемым спутником, Сережа позаботится об этом. — Смешно? — спрашивает Сережа, обходя подвешенного за руки мужчину и останавливаясь возле его лица. — Тебе все еще смешно? Как тогда? — Сережа поднимает руку, демонстрируя срезанную со спины полоску кожи, с нее стекает кровь, падая красными каплями на пол. Сережа наслаждается моментом своего превосходства. — Ну, тогда было куда веселее. Ты очень забавно визжал и вырывался из моей хватки. Сережа видит, как Олег дергается рядом, но тут же замирает, позволяя Сереже самому разобраться с его обидчиком. И Сережа ему за это благодарен. Он хочет услышать, как эта тварь орет, но пока тот оказывается сильнее боли, хотя Сережа только начал, поэтому уверен, что у них впереди еще много прекрасных минут. — Знаешь, а ведь я даже не помню твоего имени, — усмехается Сережа, кладет кусок кожи на столик рядом с мужчиной, — совсем не помню. Только лицо. — А я шлюхам не представляюсь. Так что ты скорее его не знаешь. Сережа дергается, а в следующую секунду скальпель замирает возле глазного яблока мужчины, но не продолжает, лишь опускает лезвие ниже, оставляя небольшой разрез прямо под глазом. — Ты умоешься кровавыми слезами, — говорит он. — Олег, дай мне виски. — Тот самый Олег? И не противно тебе трахать его после того, как в нем побывало столько членов? Сережа берет бутылку, замечает, как дрогнула рука Олега, но тот не произносит ни слова, только отступает на несколько шагов назад. Сережа делает глоток, обходит мужчину и начинает поливать виски его спину. Тот шипит сквозь сжатые зубы, но Сережа хочет, чтобы он кричал. Сережа чувствует, что теряет контроль над собой. Он отставляет бутылку, а скальпель летает в его руках, оставляя на чужой спине порезы, сдирая кожу, разрезая мышцы. Через минут двадцать мужчина все же начинает кричать, дергаться, пытаясь уйти от соприкосновения с лезвием. Порой Сереже кажется, что тот даже теряет сознание. Останавливается Сережа, когда спина буквально превратилась в кровавое месиво. — Тебе до сих пор смешно? — Сережа обходит мужчину, берет его за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза. — Зато тогда было. И ты никогда не забудешь, как я трахал тебя по несколько часов. Ты не будешь жить, как раньше. Сережа разжимает пальцы, стаскивает с рук перчатки, швыряет их на столик и брезгливо морщится: — Как думаешь, Олег, оставим этот кусок мяса висеть здесь до утра? Мне больше не хочется марать о него руки. Сережа старается выглядеть невозмутимо, но внутри бушует самая настоящая буря. Его рвет на куски от чувства беспомощности. Он мстит, ранит, заставляет кричать от боли, но внутри ровным счетом ничего не меняется. Кажется, пустота становится только больше, стремясь захватить все его существо. Ему страшно, противно, а еще он чувствует, как к горлу подкатывает тошнота: запах крови напоминает о том, что делали с ним самим. Он мстит, Зверь получает то, что хочет, но легче Сереже не становится. Наверное, даже хуже. Он словно возвращается в прошлое. — Как скажешь, — отвечает Олег и кладет руку ему на плечо, слегка сжимая. Мужчина поднимает голову, смотрит на них помутившимся взглядом, пытается что-то сказать, но вместо слов из горла вырывается только хрип. А в голове Сережи звучит совсем другой голос, полный власти и ненависти. Он слышит рычание над ухом, как тогда, когда эта туша наваливалась на него, втрахивая в кафельный пол душевой. Он оттягивал волосы назад, шипел на ухо, говорил: «Я уверен, что тебе нравится, шлюха». Сережа помнит все это. Ему никогда не забыть, никогда не отмыться. В чем-то этот кусок дерьма прав: то, что с ним сделали, останется навсегда. Он стремительно выходит из подвала, взлетает по лестнице и врывается в туалет, даже не закрыв за собой дверь, склоняется над унитазом и его выворачивает.