doku

Кацуки — злая поебень. Это видно по жестам, походке, складке на лбу. Кацуки видит это в отражении и слышит в собственном голосе. Чувствует острую необходимость либо ёбнуться, либо ёбнуть кого-то. Размазать по асфальту, вмять в стену. — Злой герой, — смеётся Урарака, прикрыв большие блюдца-глаза. Ёбанные глазища цвета говна. — Хочешь услышать «спасибо, что не злодей»? Иди, блять, нахуй! Урарака конченая. Она злится вовнутрь, глотает то, что можно плюнуть ему в лицо. Конченая лицемерка. Кацуки взрывами поджигает ей пряди — ненарочно, конечно, но делает вид, что специально. Чтобы позлить, чтобы выбесить, довести до точки кипения, невозврата. Урарака стрижёт пряди ровно на сантиметр, ровно сантиметр оставляет между ладонью и его щекой. Хмурится, останавливая себя от пощёчины. — Хорошая девочка, — Кацуки хмыкает. Издевается. Урарака распрямляет плечи, закрывает глаза и улыбается. — Плохой мальчик. Её тон мягкий, почти ласковый, призывающий его добровольно пойти уебаться об стенку. Кацуки почти довольно роняет советом: — А теперь яд не глотай, а плесни мне в рожу, терпила. — Провокатор. Кисло-сладкая улыбка на вкус металлически горькая.