В лучших традициях Диснея

      Роджерс бесил невероятно. Брок со своего места в оцеплении наблюдал, как народ лезет за это самое оцепление, чтобы пожать руку, обнять или даже поцеловать самого Капитана Америку, а тот терпеливо сносит всё это.       Каждый раз повторялось одно и то же, и Роджерс по-прежнему наплевательски относился к собственной безопасности, а Брок бесился из-за невозможности сразу же высказать свое мнение по поводу его беспечности. К тому времени как начинался брифинг, Брока, обычно, уже отпускало, и эффект от его внушения Роджерсу оказывался смазанным. Роджерс, конечно, улыбался виновато и смущенно и обещал, что больше так не будет, но после третьего раза Брок просто перестал ему верить.       Роджерса любили все: и люди, и животные. Брок лично видел на миссии в канадском лесу, как во время привала на плечо тому села какая-то мелкая местная птичка и изо всех сил принялась щебетать. Никому из СТРАЙКа подобной чести оказано не было, хотя они тогда тоже застыли памятниками самим себе, а вот Роджерсу повезло. И сидел он на поваленном стволе, как диснеевская принцесса.       Старк объяснял это тем, что Роджерс сверхчеловек: гормоны, феромоны, флюиды и прочая муть. Брок считал, это потому, что Роджерс слишком человек, и всё живое чувствует хорошее к себе отношение, а потому и отвечает ему взаимностью.       Но ладно животные – хотя Брок наверняка бы так не считал, если бы к Роджерсу полезла обниматься анаконда, но анаконды пока не лезли, а люди лезли – и за их намерения никто точно поручиться не мог.       Вот Брок и нервничал – потому что вверенный ему объект вел себя поразительно беспечно.       Он не был ясновидящим. И интуиция всегда находилась на обычном для человека уровне – в Щ.И.Т.е всегда очень серьезно относились к сверхчеловеческим способностям. И вот однажды Роджерсу не повезло.       Как говорится: ничто не предвещало. После совершенно рядовой миссии, за оцепление пробралась совершенно обычная девушка, обнялась с Кэпом, поцеловала его в щеку, а потом сдула с ладони ему в лицо мерцавшую серебристым цветом пыль, что-то пробормотала – и растаяла как дым. А Кэп упал замертво.       Как Брок тогда орал! Как заведенный поносил всех: самого себя, безалаберного Кэпа, ненормальных фанатов. Но уже поздно было что-либо менять. Роджерс впал в летаргический сон, девица, по расшифровке аналитиков с записей камер слежения, пообещавшая ему проснуться после поцелуя истинной любви, пропала и не обнаруживалась ни одним из новейших поисковых средств. А Брок получил выговор с занесением в личное дело.       Но его не интересовали ни выговоры, ни аналитики, ни девицы. Как совершенно неожиданно оказалось, его волновал только мертвенно-бледный неподвижный Стив Роджерс.       А Щ.И.Т., проведя все возможные исследования, выставил того, как музейный экспонат, в холле Трискелиона.       Хорошо, хоть не дал любому желающему доступ к телу, чтобы доказать, что именно его поцелуй станет именно тем самым «поцелуем истинной любви». Спасибо, Брок достаточно насмотрелся на подобных энтузиастов – и это ведь тех, кого Щ.И.Т. тщательно проверил и одобрил.       Что они творили! Как будто Кэп не живым человеком был, а куклой из секс-шопа: лезли в рот языком, щипали соски, тискали за задницу, щупали член через штаны формы, а то и расстегнуть пытались.       И однажды Брок не выдержал.       Выговор у него всё равно уже был, а служить дальше без Роджерса не хотелось – и он решил того умыкнуть.       Во время пересменки, чтобы особо никого не подставлять. Да он даже своих ребят в известность не поставил. Просто одним тоскливым ноябрьским вечером разработал план, просчитал варианты, а на следующий день вытащил из запасников музея манекен, взломал шкафчик Капитана Америки в общей душевой, обрядил манекен в запасную униформу и поменял его местами с настоящим Роджерсом. Как его камеры не засекли – одному Богу известно. Видимо, мироздание решило, что Брок не совсем дичь творит, и решило помочь. Настоящего Роджерса он усадил в инвалидную коляску, которую стащил еще прошлым вечером с медицинского этажа, когда ходил проведать Джека, довез до парковки и пересадил в свой внедорожник.       Конечной целью их поездки стало уютное местечко на пологом берегу Потомака. Брок расстелил на земле большое покрывало, соорудил из вороха пледов уютное гнездышко для Роджерса и. вытащив того из внедорожника, дотащил на себе, аккуратно уложил в центре этого гнезда и заботливо укрыл еще одним пледом.       Брок и самому себе не мог толком объяснить, зачем всё это делает. Но он больше не мог оставить Роджерса там, как куклу на витрине магазина. Достав из автомобиля термос с кофе, он налил себе чашку и осмотрелся. Казалось, будто они с Роджерсом просто выехали на пикник, и тот задремал, убаюканный шорохом ветра и волн.       Очень скоро, подчинившись каким-нибудь особым флюидам Капитана Америки, к ним прилетели птицы. Расселись на ветвях прибрежных деревьев и начали чирикать. А одна, наверное, самая наглая, уселась Роджерсу на носок тактического ботинка, не прикрытого пледом, и завела серенаду.       Следом за птицами подтянулись любопытные белки. Брок никого не стал прогонять: Роджерс животных никогда от себя не гнал, а значит, и Брок не имел на это права. В кустах зашуршало, и на полянку, громко топая, выбралось семейство ежей. Брок изумленно покачал головой: кто бы мог подумать, что почти в центре города столько живности. Или это присутствие Роджерса открывало портал в какой-нибудь Затерянный мир. Хотя лучше бы обойтись без динозавров.       Звонко лая, прибежал смешной лопоухий щенок. Завилял хвостом, как пропеллером, облизал Роджерсу лицо. Этого Брок уже не стерпел.       – Ну что ты творишь? – строго спросил он у щенка, будто тот мог ответить. – Не надо облизывать Роджерса – лучше ложись рядом и охраняй.       Щенок просьбам Брока не внял: облизал Роджерсу пальцы, облаял белку. А та в ответ, на своем языке, явно послала куда-нибудь далеко и надолго мелкого возмутителя покоя.       Брок достал упаковку влажных салфеток и заботливо протер Роджерсу лицо и руки. Плед у него в ногах подозрительно зашевелился, и, приподняв уголок, Брок обнаружил серого котенка. Пушистый диверсант обиженно замяукал, когда его подняли в воздух, но Брок просто переложил его Роджерсу на живот, и, немного потоптавшись, котенок свернулся клубком и уснул. Щенок пробежал круг по полянке и улегся у Роджерса под боком. Брок укрыл всю их компанию еще одним пледом, а себе налил еще кофе.       – Ну и что мне теперь с этим зверьем делать? – вслух спросил Брок, интересуясь то ли у самого себя, то ли у Роджерса, щенка или котенка. – Меня же наверняка в казематы запрут за похищение национального достояния. Достояние спит, птички, белочки и ёжики улетят-убегут в места естественного обитания, а вот кто позаботится об этой пушистой мелюзге? Джек не сможет – у него аллергия. Роджерс, тебе не кажется, что ты поступаешь безответственно?       Роджерс, конечно же, не ответил. И Брок в этот миг так остро ощутил неправильность происходящего. Несправедливость. На синем осеннем небе ярко светило солнце, в холодном воздухе чувствовался пряный аромат опавших листьев, пели птицы, сопели ежи, едва слышно мурлыкал котенок – и только Стив Роджерс спал и ничего не мог с этим поделать. Потому что какая-то ненормальная девица решила всё за него: и со сном, и с поцелуями, и с истинной любовью. А у самого Роджерса хоть кто-нибудь поинтересовался, нужно ли ему всё это.       Брок протянул руку и ласково погладил его по скуле. На свежем воздухе щеки Роджерса окрасил нежный румянец – и это внезапно напомнило о том, насколько действительно молодым он был. Не удержавшись, Брок еще раз его погладил, коснулся взъерошенных светлых волос.       Этот незапланированный пикник оказался не так уж плох. Жаль только, что Роджерс не мог поддержать компанию. Но, с другой стороны, с ним всегда было уютно молчать.       А еще, конечно, настроение портилось, стоило лишь вспомнить, что он, фактически, похитил Роджерса, и, возможно, уже сейчас агенты Щ.И.Т.а окружают их.       А Брок так и не решил, что делать с котенком и щенком. Если Роджерс не очнется, придется, наверное, просить о помощи Джека. Вот он обрадуется – с этой своей аллергией.       Ярко-желтый кленовый лист спланировал и лег Роджерсу на грудь, закрыв собой белую капитанскую звезду. Брок бездумно снял его и покрутил за черенок в пальцах. А затем наклонился над Роджерсом, чтобы натянуть повыше плед, всмотрелся в его спокойное, безмятежное лицо – и понял, что пропал.       Он так давно и старательно гнал от себя эти мысли, говорил себе, что Роджерс его просто раздражает, доказывал, что между ними нет ничего общего. Убеждал, что не будет уподобляться тем извращенцам, толпами валившим в Щ.И.Т. Брок много о чем думал, но сейчас, глядя на Стива, ни одной мысли не осталось в его голове.       И Брок наклонился и ласково коснулся губ Стива своими.       Гром не грянул. И птицы не запели громче. Только сильная ладонь вдруг опустилась на затылок, крепче прижав голову Брока, а полные мягкие губы податливо раскрылись.       Стива Роджерса любили все: и люди, и животные, и, как оказалось, даже сам Брок.       Глухо заворчал разбуженный их возней щенок, тихим писком отозвался придавленный Броком котенок. Стив смотрел на Брока своими невозможными глазами, в которых отражалось небо, и улыбался. Брок улыбнулся ему в ответ.       – Доброе утро, принцесса, – тихо сказал он.       – Доброе утро, прекрасный принц, – всё так же улыбаясь, ответил Стив. – Я надеюсь кофе еще остался? Целую вечность не пил кофе.       – Всего-навсего полтора месяца, – поправил Брок. – Есть кофе, есть что перекусить, а можем, если хочешь, поехать ко мне – думаю, ты не откажешься принять душ и переодеться.       Стив кивнул, выпутал из-под пледа вторую руку и крепко прижал к себе Брока.       – Отличные варианты, – сказал он в перерыве между поцелуями. – Согласен на всё. Я так долго боялся признаться самому себе, что влюблен в тебя, боялся сделать первый шаг – и привык уже к этому, плыл по течению. Я был таким дураком, и хорошо, что та ведьма решила помочь. Хорошо, что ты оказался смелее и честнее в своих чувствах.       – Да уж – помогла так помогла! – возмутился Брок, вспомнив толпы желающих поцеловать Кэпа – его Стива, между прочим!       – Помогла. Я себя знаю – сам бы я так и не решился подойти к тебе. И пусть было не очень приятно всё то, что происходило со мной за это время, награду я получил гораздо больше, чем мог представить.       Котенок громко и требовательно мяукнул, привлекая к себе внимание, и Стив опустил одну руку, чтобы его погладить. Второй рукой он провел по скуле Брока, повторив его ласку.       – Надеюсь, ты не будешь возражать, если мы заберем животных? – уточнил Стив.       – Ну надо же нам обустраивать личную жизнь в лучших традициях Диснея: дом с белым забором. Вокруг много птиц и зверей. Начнем с кота и собаки, – поддразнил его Брок.       – Давай лучше будем обустраивать личную жизнь в наших собственных традициях.       – Давай, – легко согласился Брок. – Придем сюда на пикник через год?       – Мне кажется, это будет здорово.       Стив притянул его к себе и крепко, горячо поцеловал. И Брок понял, что ради него готов меняться, идти на уступки и выдумывать новые традиции. И Стив будет делать то же самое. Потому что, найдя друг друга, теперь они сделают всё возможное, чтобы больше никогда не потерять.       У них, в конце концов, истинная любовь. Такая, что Диснею даже и не снилась!