Взгляд янтарных глаз

На утро Шуджи просыпается от громкого звона будильника, а более бодрое состояние придаёт боль в носу. Ханма вчера даже не понял, что означало «Только попробуй отлепить», но стоило зайти в ванную и посмотреть в зеркало всё встало на свои места — на носу красовался голубой лейкопластырь с розовыми бабочками и цветочками. Парень моментально «залетает» на кухню и начинает рыться в полках. Тёмно-серые полки с лекарствами и бинтами были в ужасном состоянии, а рядом сидел Шуджи. — Ну всё, у меня нихуя нет. — Ханма теребит волосы на голове и смотрит на холодильник. — Похуй, прогуляю уроки. Бля, но по пути встречу какого-нибудь додика… И в «умную» голову Ханмы не приходит ничего лучше, как закрасить пластырь маркером, вот только маркеры все высохли. Громкое «Ебанный пиздец» разносится по квартире, когда в дверь стучит Кисаки. Ну, осталась последняя попытка: Шуджи попытался отлепить лейкопластырь, вот только на его месте теперь красовалось красное пятно с запекшейся кровью. — Ладно. — Парень приклеивает левый конец лейкопластыря обратно и быстро надевает чёрные штаны с футболкой, накидывает сумку на плечо и выходит из квартиры. — Только попробуй — придушу сразу. — Девчонка появилась? — Кисаки тыкает Шуджи локтем в бок и осматривает лицо того, а на лице медленно появляется улыбка. — Я же тебе всеку. — Ханма поворачивает ключ в замке и вытаскивает тот, отправляя в сумку. Нет, Шуджи ничего против бабочек и цветочков не имеет, но с другой стороны это слишком по девчачьи. Вот просто представьте картину: Бог Смерти избивает гопников до потери сознания с розовым, твою мать, лейкопластырем с бабочками и цветочками, которые всем своим видом говорят: «Насилие — не выход», и ладно бы можно было сказать, что Шуджи ахуенный и с разбитым носом, каким он и являлся, но вот только сам парень так не думал. — Да-да, ну так кто эта несчастная? — Тэтта уже получал в нос и тоже ходил с похожим пластырем, только место бабочек и цветочков были облака. Тогда Ясуко ввязалась в драку с парнем из-за собаки, а Кисаки чисто случайно попал под удар. — Твоя жена, кто ещё. — Ханма выходит из подъезда и нащупывает деньги в кармане. Отлично, можно будет купить обычный лейкопластырь. Вот только очередной удар, который был подзатыльником, парню не понравился. — Какого хуя?! — Да просто так. — Кисаки поворачивает голову в другую сторону и начинает погружение в мысли, пока не видит на стоянке две высокие фигуры. — Опа. Братья Хайтани только приехали и ставили свои байки на стоянку, как увидели две знакомые фигуры. — Пф, с цветочками. — Риндо еле сдерживает свой смех, когда Шуджи проходит мимо, не пытаясь даже скрыть нос. Ран смотрит на нос Шуджи и хмурится. Знакомый пластырь. Когда Тэтта и Ханма проходят, младший Хайтани сразу же заливается смехом и отходит от этого состояния только в квартире. В квартире царит гробовая тишина, только если прислушаться можно услышать тихое сопение, доносящееся с зала. На диване спала девчонка в том же худи и джинсах, с «гнездом» на голове и в обнимку с телефоном. Ран разувается и проходит в зал. Забирает телефон и кладёт на тумбочку, а саму девчонку поднимает на руки и как можно тише относит в комнату. Риндо проходит на кухню и смотрит полку с лекарствами. — Некоторые лекарства закончились и несколько заканчиваются. — Риндо смотрит на пустые упаковки и запоминает названия, а Ран осматривает холодильник. — Даже жевнуть нечего. — Старший закрывает холодильник, и скрещивает руки на груди. — Ты пожрать приехал или к сестре? — Опа, щас будет шоу. Стоит Риндо подняться на ноги, как ему прилетает поджопник от Рана, от чего младший наклоняется вперед и ударяется лбом о столешницу кухонного гарнитура, а старший еле сдерживает смех от злого лица брата, который не может в голосину обматерить брата. — Ёб твою мать, Ран! — парень старается говорить как можно тише, от чего голос кажется ещё и писклявым. — Ты и свою мать тогда ёб. — Старший быстро выходит из кухни, а за ним следует младший. Братья быстро обуваются и тихо выходят из квартиры. — Ты в аптеку, я за продуктами. — Да там и так холодильник не пустой, идиот. — Риндо разворачивается и шагает в сторону аптеки, а Ран в сторону магазина. На входе в магазин старший Хайтани встречает Ханму и Тэтту, стоящих на кассе. В голове сразу всплыли лейкопластыри младшей сестры, один из которых сейчас красуется на носу Шуджи. — Миленький пластырь, Ясуко клеила? — Ран останавливается рядом с Шуджи и Кисаки, наблюдая за тем, как меняются выражения лиц обоих, и, не дождавшись ответа, проходит вглубь магазина и начинает брать необходимые продукты. — Как это понимать, Ханма? — Тэтта внимательно смотрит на Ханму и не понимает чего стоит ожидать. Ясуко на два фронта? Ран врёт? Нет, вряд ли. Они гуляли? Шуджи с кем-то дрался, а Ясуко помогла? Внутри вихри сомнений в преданности младшей Хайтани, ревности и злости. Почему сразу нельзя было сказать? Кисаки же не убьет… ладно, он может, но только после полного объяснения всей ситуации. — Ты ревнуешь? — пожалуй, самый глупый вопрос с самым очевидным ответом, которого даже не надо — всё можно прочитать по взгляду. Не самая лучшая идея была спрашивать такое с ухмылкой на лице. Шуджи делает глубокий вдох и начинает: — Мы всего лишь гуляли и услышали, как издеваются над девушкой, — Ханма переводит взгляд на Тэтту, который скрестил руки на груди, а потом отдаёт деньги за покупку кассиру и идёт на выход: — Над ней издевалась группа обсосов, ну я помог девушке, а мелкая обработала моё прекрасное лицо. — Чертов нарцисс, — скалится Кисаки и выходит из магазина. — Это был первый и последний раз. — Да не первый, — чертов язык, который так и хочет похвастаться всем, что было между этими двоими. Хотя Ханма отлично понимает, что у Тэтты уже есть подозрения в измене, всё-таки решает хоть как-то защитить Хайтани: — Кисаки, между нами ничего нет. — Я это знаю, она бы ни за что не начала встречаться с тобой. — А сам Кисаки так не думает: в школе много девчонок подкатывает к Шуджи, многие хотят встречаться с парнем только из-за внешних данных. — Но с тобой же как-то начала, — лишнее. Это Ханма понимает только после очередного подзатыльника от Кисаки. Рядом с магазином техники Ханма меняет лейкопластырь на носу и продолжает путь, однако атмосфера была не такой, как с самого утра. « Прости меня, Миледи» Ран в это время набрал овощей и соусов, и уже выходил из магазина, когда захотел посмотреть время на телефоне, но не смог его нащупать. Вот только в это время Риндо уже вернулся домой и готовил очередную пакость для Рана, а вот не надо было пинать жопу: жопа святое! Самое лучшее, что он смог придумать — это скачать трек из стонов и поставить на рингтон. Ран — уважающий себя человек и всегда держит телефон на полной громкости, так что план точно сработает. Наверно. — Вы чего приехали? — Ясуко медленно выходит из комнаты, потирая левый глаз рукой. На щеках всё ещё остались следы от капюшона худи и подушки. Девчонка проходит на кухню и садится на стул. — Сам не знаю. — Парень пожимает плечами и ухмыляется — явный сарказм, который можно разглядеть даже слепому. — Да не переживайте вы за меня — это раздражает. — Младшая отпускает голову на столешницу и продолжает смотреть на старшего. Эти переживания никак не раздражали Ясуко, вот только мать учила быть сильной перед мужчинами и братьями, так что ей приходилось много врать в подобном роде. — Ага, раздражает это её, так и поверил, дурочка. — Риндо говорит спокойно и подходит ближе к Ясуко. Рука тянется к кудрявым волосам девочки и начинает перебирать их. Мягкие волосы, под которыми прятались сухие от обесцвечивания локоны. — Видно же, что радуешься, особенно когда мы после душа выходим. — Так вы тоже краснеете, когда я после душа выхожу в топе и шортах. — Ясуко не понимающе смотрит на Риндо, а у того появляется лёгкий румянец на щеках. — Это другое. — Отмахивается парень, а в душе радуется: она остаётся той же маленькой девочкой, которая даже не хочет знать о чем-то взрослом. В это же время в квартиру заходит Ран и проходит на кухню. Здоровается с младшей и выкладывает продукты на стол. — Ясу, переоденься, — голос спокойный, от чего у младших мурашки прошлись, а девчонка послушно встала из-за стола и ушла в комнату. — На тебе завтрак, Риндо. — Ран выходит с кухни, а Риндо давится в собственных выражениях. Да какого хера?! Девушка снимает красное худи и кладёт его на полку, достает голубую футболку и черную юбку-шорты в клетку, начиная переодеваться. От двери послышался стук, из-за чего девчонка как можно быстрее надела юбку-шорты и открыла дверь. — Что-то ещё? — Ясуко смотрит на Рана и впускает в комнату. Когда парень заходит, он сразу закрывает дверь, подходит к кровати и садится на неё, а девчонка садится рядом. — Ясу, я понимаю, что у тебя подростковый возраст, гормоны играют, но не гуляй ночью. — Парень начал довольно серьёзно, руки лежали на коленях, а кисти соединялись в замок. — Да, ты ходишь с Ханмой, но если он не сможет тебя защитить? — Старший будто заглядывает в душу, от чего становится не по себе. — Я п-понимаю, — вот чёрт, голос предательски дрогнул. Ран давно так не разговаривал с Ясуко, от чего и появляется этот животный страх, что замечает парень и делает взгляд проще. — Что вчера произошло? — Старший даже не даёт сказать нормальных слов младшей, когда та только собирает с силами. Ясуко отпускает взгляд на свои руки, а внутри понимает, что вот-вот расплачется от такого тона, да и вообще диалога. В горле встаёт ком, к глазам медленно подходят слёзы, голос точно сдаст её с потрохами, однако Ран не намерен долго ждать. Он левой рукой аккуратно берёт подбородок младшей и приподнимает его, осматривает лицо, после чего тянет на себя и той же рукой поглаживает шею и голову девушки, пока та уткнувшись в ключицу брата начинала всё рассказывать. Парень молча слушает и ещё несколько минут поучает сестру, после чего выходит из комнаты. Младшая спокойно рассказала всё, что и как, кто она с Ханмой и Ран смог успокоиться. Ясуко хотела помочь брату, однако Ран запретил, объясняя это тем, что Риндо продул в споре и теперь месяц полностью готовит еду. Завтрак получился очень даже хороший, так что младшая похвалила среднего и продолжила есть, как вдруг раздалась мелодия, слова которой не с самого начала можно было понять, однако Риндо еле поддерживал лицо полное непонимания, а вот Ясуко покраснела сразу же после фразы «Я хочу тебя», а Риндо сидел красный от смеху. Ран быстро подскочил с места и взял трубку. Мда, звонок от матери, а Рану хочется прибить Риндо, мало того, что тот не сдерживает смех, так ещё и этот рингтон. — Меня оправдают за убийство? — С лету спросил парень грубым голосом, глядя на брата. — Не надо убивать, Ран, это сложно оправдать, — тяжело выдыхает женщина. — Мы с отцом думаем приехать на рождество к вам, что думаете? — Мама! — Подскочила девчонка и подошла как можно ближе к брату, так что уже через секунду голос матери слышали все. — Мы согласны. — Ясуко, доченька моя, — голос старшей Хайтани явно стал более нежным, наверно улыбается. — У кого будем праздновать? — У меня, — выдаёт младшая, не задумываясь и на секунду. Обычный разговор родителей и детей, которые долго не виделись и созванивались из-за большого количества работы. Старшая Хайтани следователь, а Старший Хайтани юрист, так что дел по горло, если учесть, что они одни из лучших в своём деле. После телефонного разговора Риндо спрашивает у Ясуко лейкопластырь, из-за порезанного пальца. Какого было его удивление, когда на его пальце оказался точно такой же пластырь, как на носу Шуджи. — Пф, с цветочками, — парадирует интонацию младшего старший, пока Риндо покрывается лёгкой краской. — Ханма 2.0. — Ран! — Ясуко берёт ещё один пластырь и клеит на шею старшего. — Пф, с цветочками! Ханма 3.0! — Ясуко показывает язык и уже Риндо заливает смехом, когда Ран тянется к пластырю, но получает по кисти. — Только попробуй отклеить. *** — Ты придумываешь план по моему уничтожению? — Ханма стоит рядом с Тэттой у школьного окна второго этажа и пытается прочитать хоть какие-то эмоции парня. Последние лучи солнца этой осени проходят сквозь стекло и дарят людям их тени и последнее тепло перед зимой. — Проблема в другом. — Кисаки поднимает голову и откидывает её назад, смотря в белоснежный потолок, — Майки вчера попросил накопать информации о Ясуко. Хочет её в ряды «Свастонов»… думает, что она парень. — И в чём проблема? — Ханма запрыгивает на подоконник и садится на него, голова ложится на левое плечо, чтобы было лучше видно своего товарища. — Приведи или объясни, что это девушка. — Если приведу, то мне вставят братья Хайтани, а если скажу, что девушка, то хрена с два он поверит, — голос звучит замученным, что аж не по себе становится. — Спроси саму Ясуко, хочет она идти или нет. — Шуджи разводит плечами и прикрывает глаза. — Пошли курить, — серьезно говорит Кисаки и идёт к выходу, а сзади слышно, как Шуджи спрыгнул с подоконника и побежал за ним. — Куриить, — весело произносит Шуджи и выравнивается с Кисаки. — Так ты ж не куришь, — доходит до долговязого. — Какая в жопу разница, мы идём курить, — всё так же серьезно проговаривает Тэтта и спускается по лестнице. — Ну если только в жопу, — цинично отчеканил Шуджи с ухмылкой и спустился с последней ступеньки, направляясь к выходу. После первой же тяги Кисаки отдал сигарету Шуджи, вызывая у того море смеха. Там же парни решили свалить со школы, но им помешал директор, который заметил, как парни беззаботно уходят со школы. Теперь эти два подростка сидели в кабинете директора и писали объяснительную, пока сам директор где-то шлялся. И кто, как не Ханма придумал свалить через окно кабинета? А никто! Из-за того, что кабинет на первом этаже, Шуджи с лёгкостью открыл окно и спрыгнул, а за ним прыгнул и Кисаки. — Это заразно? — Кисаки косо смотрит на Шуджи, пока те бегут прочь со школьной территории. — Что именно? — А Ханма радостный бежит по дороге, иногда даже подпрыгивает, из-за чего его сумка вечно падает на асфальт. — Идиотизм, что ещё. — Тэтта останавливает только за территорией и начинает спокойно идти, глотая как можно больше воздуха. — Возможно. — Ханма хихикает и переходит на шаг. — А завтра нам пизда.