золотой дракон

На территории «Золотого Дракона» высшие мира сего не бодаются, здесь нейтральная территория Петербурга, здесь не спросят, что мальчики делят на этот раз — кровь, смерть, месть или любовь. Хозяин заведения, скрытый многолетней маской, по щелчку пальцев выставит и Алтана, и Разумовского, если попробуют сцепиться на глазах у гостей. Здесь вечный праздник и дикая любовь. Они встречаются через месяц: Волков ведёт плечами под рукой Серого, шрам саднит и наливается кровью, стоит в другой стороне зала сверкнуть белозубой наглой улыбке — Дракон рисуется оскалом, показывает зубы и перекусывает зубочистку. — Выпейте, мальчики, — у статных взрослых официантов тут все мальчики да девочки, несмышлёные малыши, играющие с огнём. Разум глотает не глядя. Волков цедит не спеша. Алтан горделиво разваливается на диване, окружённый жужжащими людьми. Смотрит, сверлит взглядом, уже навеселе, совсем немного, но они все — вчетвером — накачаны игристым и странным возбуждением, скрутившим животы, словно предвкушение, что вот-вот выбросит за грань, только толкни. Вадим теснит людей, когда Серёжа, прихватив бутылку, напоследок мазнув Волка по бедру, нестройно рассекает толпу, чтобы уронить себя рядом с Алтаном. Дракон прорезает ледоколом путь к Волкову. Притирается сбоку, шипит от пальцев на шее и довольно лижет губы. — Ну-ну, Волчара, нам здесь драться запретили люди, которые выше вон тех двоих, — кивает на застывших Серого с Алтаном и выдыхает: пальцы исчезают, но Волков не расслабляется. — Давай мы выпьем, как раньше, помнишь? И на сегодня перерыв. Тоже, — толкает плечом, — как раньше, — близко, у самого уха, — ну же, сдавайся, Оле-ег. Олег. Волков выпивает бокал, молча распивает с Драконом ещё. На них смотрят, изучают. Алтан заинтересованно клонит голову, мажет взглядом то по Волкову, то по Разумовскому. — Будь моя воля — убил бы, — лениво обводит рукой с бокалом зал, имея в виду то ли Волкова, то ли Разума, может, и Вадима в придачу растоптал бы. Серёжу эта мысль отчего-то забавляет, уводит в размышления о том, кто из этих двоих кого топчет и с каким удовольствием. Говорят, в паре должен быть кто-то, кто умеет откусывать лица. Что делать, если умеете вы оба? И любите это одинаково сильно. — И чего не убьёшь? — их размазывает незаметно, накрывает совсем легко, Серёже всегда нравилось это место «напиться и забыться», это вам сюда, господа хорошие. Никакая водка не заменит флёр игривости, накатывающий в казино. — Уважаю правила. Серый смеётся громко и отрывисто, будто задыхается. Волков с Драконом одновременно вскидываются. Вадим — проверить Алтана, едва ведёт головой, но взгляд цепкий, такой не упустит из виду; Олег подаётся корпусом, весь напрягается, но лицо — любимое серёжино — выражает всемирный похуизм, будто не к нему сейчас приваливается раскрасневшийся Дракон. Серёжа не даёт отмашку, качает головой, мол, всё в порядке, улыбается краем губ. Вадим прижимается совсем близко, встаёт перед лицом и закрывает Алтана с Разумовским. — Волчара, потанцуй со мной. — Тебя всегда уносило с этой хуйни, — Олег даже не знает, что имеет в виду: шампанское, томные вечера с мишурой или себя. Дракона уносило со всего одинаково. Признаться, и ему не хочется рычать, по телу разносится приятная лёгкость, голова требует щёлкнуть тумблером и не думать. Они стоят близко. Телефоны одновременно щёлкают у обоих. «Потанцуйте» «Для нас» Вадим не даёт Волкову посмотреть себе за спину, наваливается всем собой и заводит тонкий, неторопливый ритм, качает бёдрами, руками стискивает Волка и слишком уж нежно ведёт ладонью там, где лично исполосовал Олегу спину. — Сука ты, Вадик. — В параллельной вселенной я зализываю тебе этот шрам, Волчара. У Вадика есть теория: там, где в этой реальности он проёбывается, его вменяемый близнец из параллельного мира разгребает всю хуйню. Там, в другом мире, живёт хороший Дракон. Так Волков всегда узнавал, где Вадим хотел попросить прощения и не умел. — Залижи в этой, — роняет Олег и застывает. Его ведёт: шампанским, Вадимом, наблюдающими за ними Серым и Алтаном. Эти двое разваливаются на диване и шумно дышат, Олегу кажется, пар долетает до них с Вадимом через залу. Народ редеет. Музыка не стихает, но музыкантов давно нет на сцене, красивые мальчики и девочки разбредаются кто куда. В центре качаются Вадим с Олегом, у края сцены наблюдают Дракон, не выпуская Волкова из объятий, слепо трясёт телефоном. Олег едва разбирает короткое «Сделай всё, что он захочет». Серёжа напряжённо следит взглядом и расслабляется от точного кивка. Олег утягивает Дракона в ленивый поцелуй — скучал, не думал все эти годы, но скучал. Вадим бывает почти нежным: по-своему. Прикусит, сожмёт в руках, навалится всем собой, но Волков помнит, как это, когда с Драконом и грубо. Вадим — игривый пёс, настоящая псина. Легко посмеивается и сам радостно валится на колени перед Волковым, распахивает рот и мокро прижимается к ширинке. Шрам вылизывать — серёжино дело, он Вадика к волчьей спине не подпустит. Дракон знает своё место в этом представлении и заводит руки за спину. Почти послушно, откровенно с удовольствием. — Так и думал, что ты там главный, — бормочет Разум даже не Алтану, так, себе под нос. Любуется Олегом. — Он у тебя, — Алтан медлит, пока Волков толкается в радостно подставленный мокрый рот Вадима, ставит мысленную галочку «повторить такое ночью» и заканчивает: — Красивый. Разумовский плавится от удовольствия. Олег прикрывает глаза, смотрит на Вадика, толкается в горло. Дракону хорошо, его урчание слышно на этажах, он тоже скучал. И тоже не думал все эти годы. Давится, слёзы текут, а всё равно морду подставляет под волчью ладонь, Олег отодвигается, сплёвывает на подставленный язык, суёт пальцы в рот Вадиму, тоже глубоко, тоже до рвотных позывов, размазывает слюну по щекам и снова толкается членом. Серёжа стекает с дивана на пол. Подползает ближе, пластается по холодному полу, усыпанному блёстками, сжимает себя между ног и ставит галочку «попросить повторить с ним такое ночью». Олег кончает на лицо, хлопает по щекам членом и приятно давит носком ботинка Вадиму на ширинку. — Но-но, испачкаешь, — отталкивает повалившееся на него тело и попадает в объятья Серёжи, зашедшего сзади. Ловкие пальцы заправляют его, губы мажут по шее. — Домой. — Домой. — Волчара, — Вадим приваливается к ногам подошедшего Алтана и принимает почти пустой бокал. Ему ужасно идёт блядство. Вадим не утруждает себя тем, чтобы стереть следы Волкова с лица. — В параллельной вселенной мы не закончили вот так, на разогреве. Олег кусает щёку изнутри и уводит Серого с мыслью о том, что в параллельной вселенной Олег Волков перекрыл бы кровавым крестом татуировку на шее Дракона.