Черное озеро

***

I'll be gone for good Out there with the creatures in the woods And I'll be understood Make friends with the pagans in the nude I'll be no different Just a little less interested In all that new world shit 'Cause there ain't no new world in the sticks... Я уйду навсегда К тем странным существам в лесах. И я буду понятым, Подружусь с обнаженными язычниками. Я не буду отличаться, Просто буду немного менее интересующимся Всем этим дерьмом нового мира, Ведь такого нет в глуши... Mother Mother - the sticks.

***

      Гарри не помнит, как оказался в лесу и как вышел к озеру. Здесь не было ни одной птицы в сером небе, ни одного движения ветра, качающего деревья и кусты, только гнетуще спокойная гладь озера, чистый берег, а надо всем этим — мертвая тишина. Это место давило, кажется, даже воздух стал тяжелее, оседая на его плечах. Напряжение от незнакомого места было осязаемо, покалывало подушечки пальцев рук. Гарри не помнит не только то, как он пришел сюда, но и то, как вышел на улицу. Что было неудивительно, так как в последнее время он пребывал в прострации и не замечал, что делал. Все быстро выветривалось из его головы.       Но почему он здесь?       Он делает шаг вперед, ближе к берегу, и чем ближе он подходит к воде, тем сильнее его охватывает колючий холод. Вокруг был лес, и он мог повернуться назад и уйти, пытаясь найти выход из жуткого места, но почему-то вместо этого приближается к воде. Возможно из-за того, что Гарри снова испытывает волнение от неизвестности, чует опасность. Как закончилась война, он давно этого не испытывал. И он по этому успел соскучиться, как бы до этого Гарри не желал спокойной жизни. (Оказалось, что спокойная жизнь — это хандра, апатия и скука).       Прищурившись, он замечает в озере силуэт. А еще вода — вода здесь была густой, черной, как гуща желчи, или Гарри кажется? Может, какой-то обман зрения? Он уже не был уверен. Прозрачный силуэт стоял в воде по колено и, кажется, не замечал чужое присутствие.       Гарри заворожено следит за силуэтом, в голове набатом стучит: «Возьми волшебную палочку!», но рука не тянулась к заднему карману брюк. «Тогда уходи отсюда!», но уходить не хотелось.       Резко прозрачный силуэт шевелится, он плавно поворачивается к Гарри и его голос громко раздается по озеру и берегу:       — Рад наконец-то встретить тебя, Гарри Поттер.       Гарри понимает, что где-то уже слышал этот голос: низкий, стальной, но вполне приветливый. Силуэт кажется знакомым. Где же он мог его видеть?       Тем временем, силуэт начинает плыть к нему, и Гарри различает мужскую фигуру: высокий, немного худой… Нет, это был молодой парень. Ближе — Гарри видит тонкие черты лица, бледную, прозрачную кожу, уложенные темные волосы, потухшие глаза. И он понимает.       — Ты… — выдавливает он, неосознанно отшатываясь подальше от призрака. — Ты мне снился. Ты звал меня. Почему? — его недоверчивый, но удивленный голос разносится по лесу. Это было странно.       Парень спокойно отвечает:       — Потому что тебе, как и мне, было одиноко.       — Кто ты?       — Регулус Арктурус Блэк.       Они застывают напротив друг друга. Надменное выражение лица Блэка скорее было маской, потому что, хоть и неживые, глаза смотрели на Гарри по доброму, но проницательно. Гарри пытается понять, не сон ли это. Потому что то, что перед ним — страшно, странно и удивительно. Перед ним младший брат Сириуса, тот, кто разочаровался в Волдеморте, и тот, кто, ценой своей жизни, выступил против него.       Заставший врасплох, он и не знает, что говорить.       — Регулус Блэк… Вы…       — Давай без этого: какой же «Вы»? Мы с тобой одного возраста, — он показывает на свое тело, застывшее и не подававшееся старению. — Если, конечно, не считать годы моей смерти.       Рядом с призраком он чувствует тепло. Разве не должно быть наоборот? Но Гарри хватается за это, так как пальцы ног уже начали неметь. Да и Блэк кажется более материальным, чем призраки в школе. Если протянуть руку, он почувствует его?..       Регулус улыбается, будто прочитав его мысли, и медленно обходит застывшего Поттера, проговорив:       — Почему бы нам не полюбоваться видом озера и не сесть на песок?       Ноги призрака, конечно же, не мокрые. Он садится подальше от воды, на сухой песок, и Гарри ничего не остается, как сесть рядом.       — Почему я здесь? — повторяет он до глупого смешно, но его так раздражает, что он не понимает ситуацию, в которой находится.       — Я уже ответил. И разве ты сам не должен знать, почему ты здесь? Ведь это ты пришел сюда.       Точеный профиль Регулуса притягивает взгляд, и Гарри замечает за собой, что любуются аристократичными чертами — он был красив: и брови, и глаза с длинными ресницами, и прямой, аккуратный нос, и полные губы. Блэк смотрит вперед, на гладь черного, густого озера, а там, дальше, на другой стороне берега, был тихий лес.       — Я не помню, как здесь оказался. — Гарри переводит взгляд, впившись в тусклое небо. — И мне не одиноко.       — Да? — хмыкает Блэк. Гарри в ответ фыркает:       — Уж очень много для призрака ты знаешь.       Тот пожимает плечами. Видимо, раскрывать все свои карты он не собирается. Так они и сидели некоторое время в тишине, которая была даже приятной. Других звуков здесь не было. Но Гарри спрашивает, а в его голосе проскальзывает надежда с горечью:       — Ты видел Сириуса?       — Они все вместе. И у них все хорошо, — он понимающе смотрит на Гарри, а тот благодарно кивает. Хоть что-то успокаивает.       — А ты? С ними?       — С ними я чувствую себя чужим, поэтому сбегаю в живой мир. И некоторое время пытался убедить тебя найти меня.       — Зачем тебе видеться со мной? — настороженно спрашивает Поттер.       — Мне было интересно пообщаться с Героем.       Гарри резко встает с песка, его магия начинает пульсировать от злости, отдаваясь в шраме-молнии, как насмешка.       — Ну конечно, все только и хотят «пообщаться с Героем», — его голос пропитан желчью, прям как вода в озере. — Почему-то все не понимают, что я не один сражался против Волдеморта. Даже ты, ты попытался уничтожить его крестраж! Но всего этого будто и не было. Герой, Герой, Герой… Но я всего лишь Гарри. Почему… Почему нельзя «пообщаться» с Гарри?       Он яростно смотрит на Регулуса, но прекрасно понимает, что тот ни в чем не виноват. Снова он слишком импульсивен, но если все это не давило бы на него… Гарри пытается успокоиться, глубже дыша. Потом выдыхает:       — Прости. Не нужно было на тебя срываться.       Регулус качает головой.       — Я понимаю тебя, Гарри, — его длинные, изящные пальцы начинают расстегивать пуговицы своего пиджака, поясняя: — Ты замерз, — он снимает пиджак и протягивает его Гарри. Тот снисходительно смотрит на протянутую вещь:       — Но ты призрак. Ты вообще… не должен быть теплым и материальным.       — Мне повезло, — он настойчиво трясет пиджаком. — Возьми, из-за эмоций ты не замечаешь, что уже еле пальцами рук можешь шевелить. А еще, у тебя синие губы.       Поттер сжимает губы, но все-таки принимает пиджак, накидывая на плечи.       — Спасибо.       Пиджак действительно был теплым, нагретым… призраком. Гарри что-то бубнит себе под нос, но садится к нему обратно.       — Я понимаю, что все это странно: я — призрак, зачем-то ждал тебя. Может, на то есть причины, а может — их нет. Это мои причуды, они не должны тебя волновать. Главное сейчас, это то, что я хочу с тобой, Гарри, пообщаться. К Герою я испытываю восхищение, к тебе — интерес. А если ты против, то тебя ничего не держит.       Он смотрит на него своими неживыми глазами, но в них проскальзывает что-то, что Гарри не должен был заметить, но замечает. Что-то, что он еще не поведал на себя, поэтому не знает, что это значит.       Блэк сказал, что он здесь, потому что ему одиноко. Как и ему. И если бы эта была не правда, давно держал бы в руке волшебную палочку, хотя вряд ли он что-нибудь сделает против призрака, или ушел бы отсюда, но это — правда. Он здесь, сейчас, и уходить обратно, в скуку и горечь спокойной жизни, не хотелось.       И тогда Гарри забывает, что сидит плечом к плечу с призраком, что в неизвестном, мрачном месте. И тогда они вместе упиваются разговором и вниманием друг друга. Они говорят обо всем: Гарри рассказывает о своей жизни до войны, и то, какой она стала после, о достижениях друзей и о своих провалах в апатию, о том, как он рад за них, и как ему все равно на свою жизнь. Регулус казался сначала не слишком многословным, был закрыт, но потихоньку, параллельно с тем, как начал открываться Гарри, стал рассказывать о жизни за Гранью, о том, как он встретился с Сириусом, как слушал рассказы брата про него, Поттера, как о хорошем крестнике, что Блэка заинтересовало. Гарри улыбается на это, испытывая необычную легкость и спокойствие. И, кажется даже, что озеро стало чище, тучи на небе рассеиваться, а лес шевелиться, становясь более живым.       Под чужим пиджаком тепло, да и рядом с призраком-Регулусом было совсем не холодно. Гарри не замечает за собой, как непроизвольно придвигается ближе к Блэку, следит за его губами, ловит с них каждое слово.       Все для них стало не важно. Они нашли в друг друге внимание, интерес, и не было одиночества, хотя бы на время.       И тогда, когда они выдыхаются от длинного разговора, и между ними повисает приятная тишина, Регулус пытается:       — Я был бы рад… если бы ты приходил сюда. Хоть иногда.       Он смотрит на Гарри и опять что-то проскакивает в его глазах. И Гарри понимает: надежда на завершение его одиночества. Он чувствует то же самое, поэтому неуверенно тянет руку к чужой руке, в глубине души он понимает, что Регулус — призрак, он не сможет его почувствовать, но детская надежда… наивность… И он вздрагивает, когда он чувствует его.       — Как? — выдыхает Гарри, пока пальцами проходит по тыльной стороне ладони.       — Я перехитрил Смерть.       Гарри поднимает изумрудные глаза с их рук и усмехается:       — Слизеринец, что с тебя взять.       А потом кладет голову на плечо Регулуса, чувствуя, как тот расслабляется.       — Я буду приходить к тебе каждый день, если ты того хочешь. Но… Почему ты не можешь пойти со мной? — тихо говорит Гарри.       — В родовой дом Блэк?       Тот кивает, щекоча своими волосами шею Блэка.       — Тогда могу.