История и сигареты

      Детский плач заполнял все пространство комнаты. Казалось, громкость была запредельной, от такого даже покойник оживет. Только двое никак не реагировали — ни одного звука или движения. От этого Артем и его сестренка начали еще громче плакать, вынуждая родителей морщиться и потирать виски в ожидании врача. — Темочка, пожалуйста, не плачь. — Светлана сидела на коленях перед диванчиком рядом с кроватями пострадавших и гладила сына по коленке. — Анечка плачет из-за тебя — будь сильным. — Я… — всхлипнул Артем. — Я не могу-у.       Женщина с огромным сочувствием в глазах посмотрела на него и поднялась с пола. — Андрей. — Она подошла к мужу, подсовывая руку под его. — Думаю, нам пора домой. — Хорошо, — устало выдохнул мужчина. — Едьте. — Из кармана черного классического пальто показалась связка ключей от машины. — Я останусь. — Но… — Светлана взяла ключи и повертела их в руке. — Он мой сын. — Потухший взгляд перешел с жены к Антону, без сознания лежащему на койке с кучей липучек, аппаратов и огромным количеством бинтов на плече. — Я о том, что Артем захочет с тобой остаться. — Забирая кричащую малышку из рук сына, женщина укутала ее в теплую пеленку и сильнее прижала к себе. — Хорошо, идите. — Подарив жене мимолетный поцелуй в щеку, Андрей подошел к сыну, игнорируя удаляющиеся шаги Светланы. — Тем, если ты хочешь остаться, то попытайся успокоиться. — Но… Антон… Он… Антон… — всхлипывал мальчик. — С ним все хорошо, он просто спит, — заверил отец. Это ложь во благо? Ложь, чтобы успокоить самого себя. — Правда? — Правда. — Андрей сел на диванчик рядом с Артемом и прижал его к себе, помещая голову на блондинистую макушку.       Спустя какое-то время оба провалились в чуткий сон, а доктор, который пришел спустя целый час после разговора, решил не будить обоих и просто аккуратно закрыл дверь, возвращаясь в кабинет дежурных.       Антон открыл глаза, когда было очень темно — ночь, видимо. Комната, где он находился, то ли состояла из черных стен, дверей и окон, то ли там не было ни одного источника света. — Здесь кто-нибудь есть? — После первого слова в горло будто залили раскаленный метал, поэтому последующие звуки вылетали из горла практически беззвучно и раздражали слизистую.       Двигаться было больно, особенно правой руке. Мышцы плеча будто заморозились, отказываясь работать. В голове мгновенно появилась мысль: «А вдруг я парализован?» Он затаился, набираясь сил, а потом резко начал хаотично дергать конечностями, надеясь хоть на малейшее движение. Со стороны это выглядело как припадок. Все, кроме рабочей руки, активно билось о твердый матрац или одеяло, а шум от копошения скреб по не привыкшим к малейшим звукам перепонкам. — Антон. — Хриплый голос отца доносился откуда-то из угла палаты.       Антон молчал, сам не зная почему. Обида? Да какая там может быть обида — он лежит в больнице и не помнит совершенно ничего из того, как тут оказался. Фу, что за сентиментальная фраза. Антон не мог говорить из-за дикой сухости во рту. —Ты в сознании? —Знакомое с детства лицо склонилось над кроватью, пытаясь что-то разглядеть в тусклом свете только что включенного ночника. Андрей гипнотизировал сына пару секунд, догадавшись дать тому стакан воды, заботливо поставленный медсестрой перед уходом. Жидкость приятно обволакивала горло, оживляя умершие связки. — Да, — наконец ответил парень. — Ты… — начал старший, — надо позвать доктора.       Синяя кнопка у изголовья кровать светила даже ярче, чем ночник. С соседней кровати послышался аналогичный антоновскому хрип мужского голоса. — Арсений. — Отец отвернулся от Антона — когда его взгляд сфокусировался, он смог разобрать серый потолок и пару кресел рядом с собой. — Вы как?       В палате, на второй койке лежал мужчина странной комплекции, которую скрывало одеяло. Судя по всему, у него все было гораздо лучше, потому что он смог сесть и повернуть голову в сторону Шаста. — Нормально, — холодно произнес такой же хриплый голос, — а вы, собственно, кто? — Я позову доктора. — Андрей вышел из палаты, оставляя за собой молчаливое сконфуженное непонимание. — Здравствуйте, — достаточно приветливо поздоровался мужчина. — Я Арсений. — Здравствуйте, — нехотя ответил Антон. — Я Антон. — Они помолчали, после чего младший продолжил: — Честно сказать, я не знаю, почему мы в одной палате, я ведь несовершеннолетний. Извините. — Это не проблема. — Арсений откинул одеяло, оглядывая гипс от голени до середины бедра. Некоторые бинты слегка покраснели и потемнели. Антон ненавидел фильмы ужасов. — В частной клинике подобный опыт бывает, только я все еще не понимаю, почему мы вместе и как это связано. Хотя прозвучало, будто мы в одной кровати. — Видимо. — Антон решил не обращать внимания на последнюю фразу. — Если только вы не мой сын, а я не забыл семнадцать лет своей жизни… — Мужчина жизнерадостно засмеялся. В палату зашел врач, по дороге включая верхний яркий свет. — Шастун и Попов? — рроверяя что-то в папке, спросил он. — Все-таки не мой сын, — хохотнул Арс. — Шастун, — представился Антон.       Арсений, как выяснилось, Попов промолчал, разглядывая мальчишку в бинтах, гипсе с ног до головы. — Отлично, как сказал Андрей, судя по всему, ваш отец. — Доктор также оценивающе взглянул на Антона. — Сказал, что у вас есть какие-то проблемы. — А моя жена не тут? — невпопад спросил Арс. — А ваша жена?.. — Алена Попова. — Нет, но мы можем направить ей, к сожалению, только бумажное письмо с вашим местонахождением. — Он что-то отметил в листах и спросил адрес Арсения. — У нас упал сервис — мы в процессе устранения этой неполадки. — Москва, Саларьевская улица, 11. — Наша почта доставляется в пределах города, может у вас есть номер телефона? При вас не нашли ничего из личных вещей, только это. — В руку мужчины упала связка ключей с пластмассовым брелком. — Да, номер… — Арс замолчал, переваривая в голове информацию. — Вы сказали, только по городу? — Да, вы правильно поняли. — Он занял место между койками. — Но… Я проспал момент, когда Саларево отделили? — озадаченно проговорил Попов. — Какое сейчас число? — В доктора уперлись два взгляда, аля «ты тупой?». — Двадцать девятое ноября… — Антон бросил взгляд на несуществующие часы на стене. Доктор молча обратился к папке, записывая туда что-то. — Видимо, удар и холод дали о себе знать, — обращаясь к отцу, проговорил врач. — Позже мы проведем исследование — сейчас им обоим надо отдыхать. — Взгляд перешел на мужчин. — Не напрягайтесь, ничего особого не случилось, отдыхайте. — Он указал Андрею взглядом на дверь. — Отлично, ничего не случилось. — Арсений откинулся на подушки. — Мы буквально проспали дробление Москвы. — Вы… Ты о чем? — Антон с огромными усилиями смог сбросить с руки мешающий обзору угол одеяла. — Такого быть не может, — продолжал рассуждать Попов. — Саларьево не настолько окраина, чтобы отделять его. — Да подожди ты! — Антон максимально как мог обратил внимание Арса на себя, пытаясь скинуть одеяло умершими ногами. — Мы не в Москве! — Как это? — Арсений нахмурился, изучая инородную связку ключей в ладони. — Питерская больница, я тут лежал, когда учился в начальной школе. — Память начала проясняться. В пустой голове появлялись образы одноклассников, учителей, Сережи, Анны Николаевны… Но что-то Антон упускал. Что-то очень важное скрывалось в темноте. Опять черная комната. Да, отец ушел, да, его жена беременна. Но огромный черный промежуток моментально наваливался на голову, закрывая доступ к трезвому рассудку. Слезы сами по себе начали течь по щекам. Но внутренний голос так и не появился. Что-то Антон точно упускал, забывал — это что-то длилось явно дольше нескольких дней. — Эй… — Огромная ладонь коснулась мокрой детской щеки. — Ты чего? Питер так Питер. — Ничего, все… — соврать или сказать правду? Это незнакомый человек, которого ты видишь в первый раз в жизни. Можно ли ему дове… — Я не могу вспомнить что-то очень важное. Оно просто ускользает от меня. Я не могу. — Оборвать свои мысли было лучшим решением, тут даже храбрости не надо. — Тиш… Тиш… — Попов аккуратно провел рукой по его щеке. — Все хорошо, нормально, сейчас придет врач и все будет хорошо. — Лица оказались в паре сантиметров друг от друга. — Не плачь. Опять гребаная кнопка горела синим светом на всю палату. Не будь Арсений женат, он бы подумал, что из-за шторки сейчас выйдет какой-нибудь красавчик-стриптизер, и следующие пару недель ссор с Аленой почти не будет. А спустя это время он пойдет в тот же зал. В тот же клуб и опять проведет изумительную ночь с Антоном. Иронично. Тот же голубой свет, то же имя, только этого Антона не хочется выебать. Хотя, хочется… Сколько у него не было секса, все время пока он спал? Ну да, эти губы не могут так привлекать, ему определенно точно просто диагностировали недотрах. — Шастун? — В палату зашел не тот доктор, который оставлял их ранее, а всего лишь Позов. — Попов? — Дима? — Арсений попытался встать, но зашипел, опускаясь обратно. — Вы так помирились, что оба с разорваным очком сюда приехали? — Что? — По-видимому, у Антона и Арсений миндальная связь, потому что вторая реплика подряд, сказанная в один голос, — уже не шутки. — Ладно, шучу я, шучу. — Позов присел к Антону, всматриваясь в побитое лицо. — А почему вы тут? — Я не знаю… — Шастун закрыл глаза в попытке (спойлер: не увенчавшейся успехом) хоть что-то вспомнить. — Ага. — Дима поднял с белой тумбы папку и пробежался глазами по листам. — Ретроградная амнезия, очевидно. — Два непонимающих взгляда впились во врача. — Да, надо подтвердить это на КТ, но по симптомам почти очевидно. Вы просто потеряли несколько месяцев. — Как это потеряли? — Антон открыл глаза, пытаясь не заплакать опять. Да уж, неудачный ноябрь… — Просто забыли. — Дима внимательнее прошелся по строчкам, а затем продолжил: — Вы оба неплохо приложились головой об асфальт, видимо по мелодраматичным стандартам… — Твой сарказм не к месту, — прошипел Арс. — Ладно, из-за того, что ваши дорогие головушки еще и сильно замерзли, вы теперь можете начать все сначала. — Да что блять все? — на этот раз не выдержал Антон. — Всю жизнь, — загадочно пропел Дмитрий и ушел. На несколько секунд в палате воцарилась тишина, а потом пронзительный детский голосок спросил: — Антон, а что такое «блять»? — Артем, бо-о-оже… — Шаст зарылся головой в одеяло под звонкий хохот Арсения. — Тем, это слово для малышей, как такие большие мальчики, как ты, могут его говорить? — Попов моментально стал серьезным. — Эх, ты же такой взрослый. — Ой-ой, дядя Арс, прости, я больше так никогда не буду. — Для правдоподобности Артем легко ударил себя по губам. — Я взрослый мальчик. — Ну и умничка, — улыбнулся мужчина, переводя взгляд на изумрудные глаза, в глубинах которых таился вопрос. Через секунду они прояснились, и Антон усмехнулся. Ну конечно, если Артему сказать, что это слово нельзя говорить, он только больше этого захочет. А так, маленьким же стыдно быть.       За окном утро, но не самое раннее. Судя по Артеминому виду, он пробыл тут всю ночь. Как только отец зашел в комнату, Антон попросил: — Уезжайте в квартиру. — Слово «домой» он так и не мог выговорить. — Мы очнулись, так что уже не о чем беспокоиться. — Но… — Отец выглядел расстроенным, а Антону… В целом было плевать. — Тем, выспись перед школой, хорошо? — Он бросил мимолетный взгляд на отца. — Со мной все будет хорошо, не зацикливайся на этом, хорошо? — Хорошо, — максимально важно проговорил Шастун-младший.       Антон улыбнулся и с какой-то непонятной для Арса болью в глазах посмотрел на свою «семью». — Эх, отец тебя любит, а ты так… — Попов вздохнул, помещая ключи на тумбу. — Вы ничего не знаете, — прошипел Антон. — Ну, я что-то вижу, — продолжил Арс. — Я психолог, кстати. — Хуевый из вас психолог. — Я твоего мнения не спрашивал, — совершенно похуестично ответил мужчина.       Разговор закончился, но в комнате повисла тишина, которую прерывало только постукивание Шастуна по экрану телефона.       «Пишет друзьям», — подумал Арсений.       Но нет, Антон писал своей классной руководительнице, как гласила строчка из уведомления, которое Попов случайно заметил. — Ты еще учишься в школе? — наконец прервал тишину он. — Давайте не делать вид, что общество друг друга нам приятно, и не теребить воздух бессмысленными фразами. — Арсений усмехнулся с выбора слов. — Мне приятно твое общество, — сказал Попов. — Только вот ты все в штыки воспринимаешь. — Я? — возмутился младший. — В штыки? Арсений кивнул. — Хорошо, Школа номер 67, класс 11 В, классный руководитель — Аникина Анна Николаевна, сдаю литературу, которую ведет Сергей Борисович Матвиенко… — Его перебили: — Это… — Арсений встряхнул головой. — Удивительное совпадение. — Простите? — Твоя классная — моя тетя, а твой преподаватель литературы — мой близкий друг, да еще и помощник в бизнесе. — Попов нахмурился и продолжил: — Тебя конкуренты подослали, чтобы из меня что-то выудить? — Вы издеваетесь? — На Арса посмотрели, как на тупого. — Вы себя пупом земли считаете или чем? — А каким образом тогда? Тебе приказали сблизиться со мной? — Если бы сейчас у меня не было бы гипса, я бы вас ударил, — отрезал Антон. — Я, блять, даже секунду не хочу лежать с вами в одной палате. — Я и слова не пророню больше, а то я вас, журналюг, знаю: потом все используете против меня.       Синяя кнопка вызова врача опять загорелась, освещая одеяло Антона. До ужаса злой Дима рывком открыл дверь. — Что у вас опять? — Он то ли был сильно занят, то ли у него только что сгорели все волосы на голове. — Мы не хотим друг с другом находиться в одной комнате, — отрезал Арс. — Господи, да трахнитесь уже и помиритесь. — Дверь хлопком закрылась. — Заебали.       Минут пять после этого Арсений и Антон переваривали сказанное Димой. — А… — в один голос, одновременно, начали они. — Антон? — Да не ебу я, о чем он, — отрезал Шаст.       На том и порешили. Попов уставился в перевернутую книгу, которую принесла какая-то медсестра, а Антон продолжил залипать в тик ток на видосики с готовкой. Когда-то уже такое было. А когда, он не помнил. Тем более врач запретил заходить в соцсети, чтобы до обследования он не смог прочитать старые сообщения и вспомнить что-то обрывками.       Через часа два пришла та же самая медсестра и сняла с Арсения гипс. Важно уточнить, что в больнице все (чаще всего) лежат полностью голые, особенно после операций и с гипсом. Так что Антоша успел чуть-чуть попускать слюни с идеально гладких ног с в меру подкаченными мышцами. Выше взгляд сам себе не дал подняться. Короче, теперь Попову надо было только разобраться с бедами с башкой и его отпустят.       Вечером зашел врач, заставил обоих одеться (чему Антон был рад, ведь память отшибло, а репродуктивную систему нет, а такие взгляды Арса на свое изуродованное худое тело он не мог выносить) и отвел на КТ, где сказал много непонятных слов, на которые Арсений просто кивал, а Шаст тупил в стену. В общем день выдался веселый, а отец Антона отправил только одно сообщение, где говорил, что с его матерью все ок. — Надо же, я и не думал, что такое возможно, — сам себе под нос бормотал Арс. — Только не делай вид, что понял, о чем он говорил. — закатил глаза младший. — В смысле делай вид? — строго отозвался Попов. — Я врач, как-никак. Учился в меде. — Ладно. — Он отвел глаза, стыдясь колкой фразы и тихо добавил: — Прости. — Ничего. — Арсений все-таки услышал, он только улыбнулся, не снимая тапок. — Из хорошего, что он сказал, — у нас повреждены только ткани, а с мышцами ничего не случилось. Ну а про МРТ — просто амнезия, память может вернуться, но… — Но? — Но может и не вернуться. Антон молчал — думал. Могло ли в его жизни за несколько месяцев случиться то, что он хотел бы вспомнить? Что-то настолько хорошее. Наверное, нет — жизнь школа-дом-школа мало может чем-то порадовать, а остального у него и нет. — Он посоветовал стимулировать выброс адреналина, чтобы память вернулась. — задумчиво сказал Арс. — Плевать, — равнодушно отозвался Шастун. — Все равно в моей жизни не могло случиться что-то важное и значимое — я же обычный подросток.       Взгляд случайно зацепился за голубые, словно море, глаза. В них было не то, что боль. Скорее ностальгия, если такое возможно увидеть в глазах. Не отвернешься — просто магнит, который тянет к себе. — Погнали. — Арс подорвался с кровати, подходя к вешалкам с верхней одеждой. — Куда? — встрепенулся Антон. — Как куда — свалим из больницы.