Полдень

Эйгра машинально потер шею и потянулся за флягой. Откупорив пробку, он принялся жадно глотать прохладную воду, а затем вылил остатки на голову. Если бы только это могло помочь. Делая вид, что стряхивает капли воды, он украдкой потер затвердевшие, ноющие соски. Ровные ряды красно-зеленой ботвы тянулись, казалось, до самого горизонта. Он не сделал и трети работы. Отложив флягу, Эйгра снова взялся за сапку и принялся с остервенением драть бурьян. Голую спину припекало, руки горели, колючие плети вьюнка хлестали по ногам, но даже боль не отвлекала. Эйгра сдался еще до полудня. Выпрямившись, он приложил ладонь ко лбу и нашел взглядом силуэт, тающий в жарком мареве. Заметив его, Келан взмахнул рукой и улыбнулся. Сам он был свеж как полевой цветок и прополол раза в два больше – сказывался опыт. Хотя Эйгра первый раз видел лорда, который сам ковыряется в земле. – Нужна передышка? – спросил Келан, снимая дырявую соломенную шляпу и вытаскивая свою флягу. Широкий рукав его рубашки сполз, открывая предплечье. Ручейки вен светились бирюзовым под белоснежной кожей на внутренней стороне рук: вот уж точно голубая кровь. Хотя не заслугой крови было то, что на Эйгру, который был гораздо выше и крупнее, он умудрялся смотреть сверху вниз. Эйгра поежился и уткнулся взглядом в прополотые грядки, жалея, что не накинул свободную рубаху прежде чем подойти. Келан вытер рот и нахмурился. Подступив ближе, положил ладонь на его лоб, затем ухватил за подбородок, заставляя поднять лицо. Пальцы у него были жесткие и сильные, но совсем не походили на руки потомственного крестьянина. Скорей уж можно было представить в них лютню. Или клинок. Нет, он не сошел бы за простолюдина и в темноте – ни горделивой осанкой, ни разворотом плеч, ни запахом. Пьянящим ароматом молодого разгоряченного тела, чистого полотна и фиалкового корня. – Да ты весь горишь, – обеспокоенно сказал он. Эйгра мотнул головой. Напрасно он подошел. – Нет, я… Это жара. Прости, что побеспокоил. Келан ухватил его за запястье. – Иди в пристройку, – приказал он. – Не нужно подвигов, это всего лишь бурьян. Эйгра кивнул и убрался так быстро, как смог. Мато, работавший в конце поля, проводил его неодобрительным взглядом. Висит, мол, на шее обузой, а помощи не дождешься. Зато еще один голодный рот. Заслуженные упреки, ничего не скажешь. Мало того, что он ничего не смыслил в земледелии и работал медленнее, чем остальные, так еще и улизнул в самый разгар прополки. Даже дети еще возились на краю поля, помогая взрослым. После солнцепека в сарае было даже прохладно. Эйгра глубоко вдохнул, вбирая запах дерева и свежего сена. Подпрыгнув, он ухватился за перекладину и подтянулся на поветь. Та не была заполнена и на четверть, но для того, чтобы полежать в углу, хватало. Сбросив сапоги, Эйгра упал в сено и обнял себя за колени. После ранения, едва не отправившего его на тот свет, его тело, казалось, не желало ничего кроме покоя. Сегодня его в первый раз окатило знакомым жаром, и Эйгра все еще надеялся, что это пройдет само. Если бы удалось уснуть… Мато все равно считает его бездельником, а Келан не из тех, кто будет придираться. Эйгра сунул руки между бедер и закрыл глаза. Ничего не проходило. Губы онемели, все тело требовательно ныло. Даже зарывшись носом в колючие травинки, он чувствовал аромат фиалкового корня. Застонав, Эйгра перевернулся и прижал ладони к лицу. Под веками плыли жаркие багровые круги. Потерев лоб, он снова уткнулся в траву, закусывая пальцы. Только не поддаваться, не трогать себя – облегчения не принесет, станет лишь хуже. Надо просто перетерпеть. Это ведь не может длиться вечно. В сарае словно становилось жарче с каждым выдохом. Эйгра утер испарину, выступившую на висках, и снова перевернулся, прижимаясь пахом к неровным доскам. Кожа зудела, мышцы подрагивали от напряжения, во рту пересохло. Он уже и забыл, как это бывает. Желание терзало его словно голод, жажда или тоска, заставляя корчиться на полу. Член, натертый жесткой тканью, болезненно пульсировал. По перекладине стукнула лестница, заставив его подхватиться на локте. – Ну, как ты? – над краем показалась голова Келана. Эйгра опустился обратно, отворачиваясь к стене. Келан знал, что он ранен, когда нанимал его, дал отлежаться и кормил досыта все это время, позволяя восстановить силы, и теперь беспокоился. Конечно, не стоило злоупотреблять его добротой. Он попросит прощения. Потом. Ничуть не задетый, Келан вскарабкался по лестнице и уселся рядом, разглядывая его. – Что с тобой? – Все в порядке. – И близко не похоже. Что происходит, Эйгра? Он вздрогнул, почувствовав прикосновение. Хотелось вырваться и убежать, заползти в далекую темную нору и больше не показываться на глаза; хотелось прижаться к теплым рукам и отдать себя им. Эйгра так стиснул зубы, что они едва не выкрошились. – Что с тобой? – требовательно повторил Келан и потянул за плечо, вынуждая перевернуться. Неспособный взглянуть ему в лицо, Эйгра спрятал лицо в сгибе локтя. Келан молча ждал ответа, а он пытался перетерпеть его присутствие, не смотреть, не дышать, не чувствовать, – хотя уже понимал, что ему не удастся. Легкие пальцы пробежали по искусанным губам, прижались к бешено пульсирующей жилке на шее, повторили очертания еще розового шрама. Каждое касание жгло словно клеймо. Эйгра застонал. – Не заставляй меня говорить, – прохрипел он, выворачиваясь и утыкаясь пылающим лицом в благоухающее сено. – Пожалуйста, не заставляй. Все силы его уходили на то, чтобы не тереться о пол и не вскидывать бедра. Он превратился в сгусток невыносимого, болезненного вожделения, и легкие сочувственные прикосновения только утягивали его глубже во тьму. Он уже должен был понять. Он понял. Келан убрал руку, заставив Эйгру заскулить от потери. – Нет, нет, пожалуйста… Это было унизительно. Более унизительно, чем побои, вши или помойная еда. Унизительнее всего, что ему довелось испытать – а жизнь успела протащить его по грязи. Эйгра сжался, ненавидя свое огромное, бугрящееся мышцами тело, способное внушить страх, но не вызвать желание. Он был готов сделать что угодно, чтобы Келан дотронулся до него еще хотя бы раз. Ниже и вправду было некуда падать. Келан пошевелился, зашуршав сеном. Сейчас он уйдет. Эйгра сжал кулаки, впиваясь ногтями в мякоть ладоней. В глазах потемнело от боли, скрутившей его при этой мысли. На его спину опустилась рука – это было так мало, так мучительно недостаточно, что Эйгра снова заскулил, и Келан, с силой схватив его за плечи, навалился всем телом. Эйгра выдохнул, прижимаясь щекой к пыльным доскам. Все его мышцы, только что едва не завязывавшиеся узлами, в одно мгновение покорно расслабились, словно тело понимало, что сейчас получит необходимое. – Что мне сделать? – спросил Келан. Его мускулы были напряжены до предела, но голос звучал спокойно и уверенно. Эйгра зажмурился. – Сильнее, – прошептал он. Келан поймал его руки и прижал над головой. Эйгра мог вырваться, но ему требовалось не это. Он дернулся лишь желая убедиться, что его не отпустят так просто. Келан все понимал правильно. Продолжая удерживать Эйгру одной рукой, он звякнул пряжкой ремня, а затем накинул на сложенные вместе запястья кожаную петлю и затянул, грубо дернув. Кожу обожгло, но сейчас боль была даже желанной. Он благодарно вздохнул, когда Келан с нажимом провел свободной ладонью по голой спине. Из одежды на Эйгре оставались только простые холщовые штаны, так-сяк подвязанные веревкой, и, дойдя до поясницы, Келан одним рывком стянул их ниже. Когда он провел пальцами по ложбинке между ягодиц, Эйгра застонал и попытался развести ноги, но его держала ткань. – Тихо, – велел Келан, упираясь коленом между его бедер и накручивая ремень на кулак. Эйгра попытался напомнить себе, что он совсем юнец, хозяин каменистого клочка земли на окраине империи, обедневший лорд забытого рода. Но, кажется, умение подчинять действительно было в крови. И Эйгра повиновался, распластанный под ним, связанный и обнаженный, готовый ко всему. Келан вернулся к прерванному занятию. – Уже мокрый, – хрипло сказал он. Пальцы проникли в податливое отверстие и раздвинулись, открывая его шире. Эйгра задрожал, чувствуя, как смазка стекает между ног, щекоча волоски. Келан дернул ремень, заставляя согнуть руки в локтях, и налег на загривок. Положение было неудобным, заломленные руки заныли от кончиков пальцев до лопаток. Келан словно проверял границы своей власти. В любое другое время Эйгра бы взбрыкнул, но сейчас он тихо застонал, вжимаясь лицом в шершавый пол и позволяя делать с собой все что угодно. Словно в награду Келан согнул пальцы, безжалостно проходясь по потаенной точке в глубине тела. Эйгру словно молнией пронизало удовольствие, и он содрогнулся, сжимаясь вокруг чужих пальцев, которые тут же выскользнули, оставив его хватать ртом воздух. Зашуршала ткань. Келан навалился сильнее, головка его члена проехалась по ягодице и скользнула в ложбинку. От неожиданности Эйгра сжался, хотя и желал этого вторжения. Оттянув его ягодицу и помогая себе рукой, Келан принялся втискивать член внутрь. Эйгра закусил губу, стараясь дышать ровно. Естественной смазки было достаточно, но он давно ничем подобным не занимался. К тому же, его колени все еще оставались стянуты приспущенными штанами, и он не мог раздвинуть ноги, облегчая проникновение. Однако после изматывающего утра это было то, что нужно. Головка растягивала его так медленно и так правильно. Наконец Келан двинул бедрами, входя полностью и задвигался, меняя угол. Эйгра ответил стоном, когда тот был найден. – Вот так… Так… – Келан небрежно потрепал его по боку, словно успокаивал норовистого скакуна, и принялся объезжать. Эйгра только покачивался, когда бедра с хлопком ударяли в его ягодицы, и выдыхал в пол. Келан двигался быстро, как будто не заботясь о том, получает ли он что-то с этого, но бил внутрь так точно, что Эйгра забыл, на каком свете находится. Он не стонал только потому, что едва успевал дышать. Келан не стал его мучить и оттягивать разрядку – едва почувствовав, что Эйгра дрожит и стискивает ягодицы, он задвигался еще быстрее. Эйгра задохнулся и кончил так сильно, что голова закружилась, а в ушах зазвенело. Он еще никогда не изливался, ни разу не прикоснувшись к члену. Келан сделал еще несколько толчков, выжимая последние спазмы удовольствия, и замер. Эйгра понял, что он также получил свое, когда по ногам потекло семя. Рвано дыша, Келан опустился рядом. Он даже не разделся, чтобы трахнуть Эйгру, только приспустил штаны, и сейчас просто подтянул их обратно, тогда как он лежал с голым задом, из которого все еще текло. Несмотря на это, Эйгру до сих пор покачивало на волнах пережитого удовольствия. Вытянув связанные руки, он зажмурился. Ощущение грубой кожи, охватывающей натертые запястья, перестало быть приятным, зато легкая саднящая боль не дала уплыть в сытую дрему. И запамятовать, что он только что лег под хозяина. Здесь были простые нравы, но Келан – лорд, а он не более чем подобранная из жалости бродячая шавка. Кем станет теперь, подстилкой? Келан погладил его по ребрам. – Это бывает часто? Эйгру передернуло. О, к счастью, нет. Иначе он бы не выжил. – Ты в порядке? "Нет", – подумал Эйгра и ничего не ответил. Больше всего ему хотелось провалиться под землю. Ласковая рука продолжала наглаживать его по бокам. – Если хочешь, можешь просто забыть о этом. Жара. Полуденница. Солнце напекло голову. Эйгра против воли хмыкнул. Забыть… Он мог бы забыть, если бы и до того не засматривался на Келана. Никто из сородичей его так не привлекал, как этот человек. Никто и никогда. Не обладая такой же физической силой, выносливостью или чутьем, он заботился о своих, как вожак о стае; при этом, он мог быть не менее властным и более хладнокровным, чем любой из вожаков. И вся эта сила умещалась в таком изящном теле. На его талии Эйгра мог, наверное, сомкнуть пальцы. Это завораживало. Ладонь замерла на его шраме, распространяя тепло. Рана была глубокой и долго не заживала, снова и снова воспаляясь, и даже спустя год иногда простреливала болью при резком движении. Должно быть, след на коже останется на всю жизнь. Самое большое поражение в его жизни – и самая большая удача. Оборотни должны были отслужить двадцать пять зим, а Эйгру вышвырнули из императорских войск едва ему самому столько исполнилось. – Забудь, – сказал Келан легко. Эйгра вздохнул. – Нет. – Это угроза или обещание? – сказал Келан, улыбаясь, что было слышно по голосу. – Ты постоянно смотришь на меня с таким видом, словно хочешь съесть. – Кто кого съест, – пробормотал Эйгра, развеселив его еще сильнее. – Ох, Эйгра… – Приподнявшись на локте, Келан прижался к нему грудью и животом и собственнически положил руку на бедро. – Я хочу сделать с тобой гораздо, гораздо больше.