Платок смерти

      По городу ходило много слухов и легенд. Иногда они были поразительно наивны и походили на детские россказни, но порой от украдкой произнесённых кем-то слов волосы на загривке вставали дыбом, а по телу сновали мурашки.       — Это всё чушь, — твёрдо произносил раз за разом Кэйя, прогоняя мрак из своего сердца. Пальцы покрывались инеем, а изо рта вылетало облачко пара из-за усиливающихся мартовских холодов — что-то страшное приближалось к Мондштадту, но город был не готов к большим переменам. — Сплетникам просто весело издеваться над доверчивыми душами. Сам-то понимаешь, что всё сказанное — глупость несусветная, а?       Эфир поджал губы и погладил необычайно тихую Паймон по светлым волосам. Девочка с опаской оглядывалась и часто смотрела себе под ноги, словно боялась наткнуться на камень и полететь носом в землю. Её страх был не то чтобы беспричинным — всё-таки мир был достаточно опасен после появления в нём путешественника, — но навеянным глупыми рассказами.       Закатив глаза, Кэйя постучал по виску указательным пальцем:       — Нашла чего бояться. Призрак девушки? Паймон, да ты трусишка.       — Нет… — буркнула та, привычно нахохлившись, но как-то без привычного огонька. Паймон была блеклой тенью самой себя, будто бы знала что-то такое, до чего никогда бы не додумались другие. — Это ты трусишка.       Кэйя опешил и удивлённо приподнял бровь. Паймон засопела и топнула ногой, неуверенно потянув Эфира за штанину.       — Не надо дразнить Паймон, — недовольно шикнул путешественник, ободряюще улыбнувшись испуганной девочке. — Она действительно видела что-то странное.       — Мало ли, вдруг ей почудилось? Я бы не верил такому, — с подозрением ответил Кэйя, заострив внимание на лице Эфира. Тот был напряжён. — Хэй, тебе тоже страшно?       — Я тоже. Я тоже видел.       Альберих мгновенно остановился посреди дороги. Люди вокруг возмущённо озирались, но он абсолютно их игнорировал, сжав до боли челюсти:       — Ты хочешь мне сказать, что в городе, который мы должны защищать, водится что-то за гранью привычного понимания? И ты молчал?       — Это что-то, — почти выплюнул Эфир, мигом подобравшись. Кэйя заметил, как у того задрожали губы, будто тот хотел разрыдаться, но не понимал причину такого состояния. — Это что-то спасло мне жизнь. И я вам покажу, что видел.       Кэйя пожал плечами и пошёл за Эфиром, который изменил маршрут и повёл их маленькую компанию из города. Готовый отражать атаку, Альберих поражённо замер истуканом, когда они остановились снаружи крепости — это было даже не смешно. Они перешли через мост, Эфир сорвал для Паймон спелый закатник и понуро молчал. Девочка жадно поедала фрукт и тоже не решалась прерывать тишину по каким-то неизвестным Кэйе причинам. Весь пройденный путь она была такой тихой, что казалось, будто её подменили.       Ох, как же происходящее злило.       — Она скоро придёт, — наконец сказал Эфир и уставился на свинцовые тучи, растекающиеся по небу тёмно-серым полотном. Где-то вдалеке гремело.       Кэйя сжал рукоять своего оружия на поясе, готовый встретить незнакомку, если у той не будут чистыми намерениями.       Паймон внезапно подскочила — для всех это словно стало сигналом к действиям. Кэйя прислушался, а Эфир нарушил молчание настолько живым голосом, что стало страшно:       — Мы тебя ждали, спасительница. Будь добр, господин Кэйя, она не может говорить.       Кэйя пригляделся к воротнику светловолосой девочки и мрачно выдохнул, заметив там какое-то тёмное пятно. Спасительца же, точно не обратив внимания на суровое лицо одного из присутствующих, слегка улыбнулась. В этом жесте не было чего-то ослепительного или яркого, уголки немного бледных губ лишь чуть-чуть приподнялись, но для Кэйи её выражение лица показалось самым тёплым в этом мире.       Оно было таким искренним, что опаска отступила прочь, пусть и не полностью.       — Спасительница? Я что-то упускаю? — удивился он и уставился на Паймон, как на самую болтливую.       — Мы с Эфиром как-то решили прокатиться в карете, — достаточно бодро начала Паймон, косясь на Спасительницу со странной гримасой на лице. — Спустили на это много-много денег…       — Ни дня без приключений, — хохотнул Кэйя, предчувствуя забавную историю, но Паймон изменилась в лице.       — Мы ехали по одной из дорог Ли Юэ, когда внутрь кинули бомбу, — жёстко припечатала девочка и вымученно прикрыла глаза. Кэйя с напряжением осмотрел её, поняв, что та поездка ей очень сильно не понравилась. — Естественно, мы не ожидали, но Эфир быстро от неё избавился. Было страшно!       — А потом? — поторопил Кэйя.       — Ты даже не посочувствуешь? Ну и бесчувственный чурбан, — возмутилась Паймон, широко вытаращив глаза. — И не стыдно тебе? Мы могли погибнуть!       — Спасительницу заметил первым я, — прервал чужое ворчание Эфир. — Она стояла в этом же белом платье и махала платком перед теми, кто нас атаковал.       — О, значит, наша милая спутница помогла с разбойниками? А она хороша.       — Белый платок, — пробормотала Паймон и глянула на Спасительницу. — Она взяла и придушила им тех мужчин.       Кэйя глупо моргнул и посмотрел на девушку возраста Эфира, которая была такой хрупкой и маленькой, что Кэйя не смог представить, как она была способна на убийство без оружия.       — Платком придушила?       — Да, — уверенно рыкнула Паймон. — Не задавай глупых вопросов, она же точь-в-точь се…              И осеклась. Эфир посмотрел на Паймон красноречивым взглядом, но встретился с глухим раздражением.              — У меня есть вопрос, — протянул Кэйя, скользнув взглядом по сырой земле и падающим с неба каплям. — Зачем вы взяли её из Ли Юэ сюда?       — Она пришла сама, — буркнул Эфир.              Чистое белое платье с высоким воротником, светлые волосы, кроткая улыбка и тёплый взгляд. Что-то в Спасительнице не нравилась Кэйе так же, как и Паймон. Взгляд невольно упал на Эфира, отчего-то мнущегося в неуверенности. От Паймон повеяло аурой странной безысходности.       — Второй раз случился здесь, на этом мосту. Мы тоже были в карете.       — Очередная глупая выходка и потраченная мора?       — К сожалению, да, — заскрипела зубами Паймон и откинула огрызок закатника в сторону Кэйи, но промахнулась и показала Альбериху язык. — В тот раз было ещё хуже, потому что бомбу кинули прямо в руки Эфира! Я была так поражена, что не успела среагировать, как…              Спасительница, до этого стоявшая на месте, бесшумно подошла к Паймон и положила ладонь той на голову, слегка взъерошив волосы.              Продолжения рассказа Кэйя так и не дождался, но в паузах Паймон была определённая закономерность: она словно хотела назвать очевидный факт, но не делала этого, когда вспоминала про присутствие Эфира.              — Так что там с бомбой?       — Ну, я жив, — наклонил голову набок Эфир и доброжелательно продолжил: — Она просто не взорвалась.       — Удивительное чудо, — смотря на Спасительницу, криво улыбнулась Паймон. — Скорее всего, это был муляж, а разбойники были так глупы, что и не поняли.              Спасительница маячила белоснежным пятном, назойливо мелькающим перед глазами. Дождь пошёл вперемешку со снегом.              Вокруг становилось слишком много белого цвета. Кэйя поёжился — было зябко и неприятно находиться на этом чёртовом мосту в такую погоду среди этих людей.              Эфир вдруг тепло улыбнулся, когда на палец ему упал комок из слепленных между собой снежинок. Эта улыбка так была похожа на улыбку Спасительницы…              Сердце ёкнуло, и Кэйя посмотрел на неё.              Черты лица у Спасительницы являлись отражением самого Эфира, но тот искал сестру уже давно и не представил эту девушку, как родственницу.              Лицо этой Спасительницы отрицало всё, что Кэйя знал про своего друга. Из-за этого тряслись руки, а глаза застилала пелена доселе невиданного ужаса.              На бледной шее, частично спрятанной воротником платья, виднелось уродливое синюшнее пятно, в котором с поразительной лёгкостью Кэйя признал следы удушья. Бледные губы всё ещё были искривлены в кроткой улыбке.              Это просто безумие. Кэйя сошёл с ума.              Люмин смотрела на него красными глазами. Будь она живой — по её щекам текли бы слёзы. Это была та самая Люмин, которую столько времени желал найти Эфир — сломанная и безгранично несчастная.              Кэйя гулко сглотнул. Эфир уткнулся взглядом в усеянное тучами небо, был полон тоски и не замечал, что является центром Вселенной для существа, у которого просвечивала кожа и не было даже дыхания.              «Он никогда не сможет её признать, но чувствует, что Люмин рядом», — с горечью прошелестела Паймон одними губами так, чтобы сам Эфир не услышал.       Люмин распахнула рот в немом крике после этих жестоких слов. Она будто хотела разрыдаться, но не могла.       По городу ходило много слухов и легенд. Кэйя раньше едва ли в них верил, но сейчас он сожалел. Сожалел лишь о том, что они не могли передать всю ту боль, что несла в себе Люмин, защищая брата даже после собственной гибели.       Платок смерти в её руках смялся и намок под дождём.