Пожар

Шикаку Нара научил сына уважать женщин. Когда-то очень давно, стоя у входа в здание нового Каге деревни скрытой в листве, мужчина нахмурился на слова сына о всей проблематичности мягкого пола и сказал, о чем Шикамару почему-то никогда не думал прежде. Он сказал, что женщины делают их лучше, что заботятся и любят всем сердцем, так, как не умеют мужчины. Шикаку Нара научил сына тому, что улыбка правильной девушки рядом всегда будет заставлять сердце трепетать в груди, а объятия – верить, что ты самый важный человек во всём этом мире. Йошино научила сына другому. Когда Шикамару волновался перед свадьбой, она села напротив него, взяла ладони уже взрослого парня в свои и сказала: «Представь, что твой дом горит. Что ты возьмешь с собой? Что спасешь? Что первое придёт на ум, когда на раздумья будет всего пара секунд? Что покажется тебе необходимым для жизни, если пожарные ниндзя не успеют спасти дом?» Тогда Шикамару только нахмурился, глядя в серьезное лицо матери, и сказал то, чему его учили долгие годы – документы, оружие, аптечку. Ответ был так прост, как ему казалось, ведь давным-давно Йошино сама инструктировала сына, уходя на долгую миссию, когда мальчик стал хоть сколько-то, мало-мальски самостоятелен. Уроки по безопасности проходили и в Академии, Ирука-сенсей уделял этим часам большое внимание, привлекая внимание даже самых ленивых учеников разными рассказами и историями, и даже не стеснялся пуляться в сонную тыковку с хвостиком наследника Нара мелом, чтобы тот проснулся и не упустил ни капли из важного потока информации, что ему доверили нести в светлые юные умы. Ответ был так прост – документы, оружие, аптечка. Шикамару досконально знал, что необходимо делать в подобной ситуации. В первую очередь нужно добраться до голубя, послать весточку ниндзя-пожарным, а они уже свяжутся со всеми другими службами. Потом требовалось проверить наличие подрывника, который мог бы провернуть подобное с другими домами, и наличие ловушек: взрывных печатей, кунаев, натянутой лески – в общем всего, что могло бы в случае недостаточной внимательности и неаккуратного обращения ухудшить положение – взорвать соседние дома, поранить хозяина дома, пустить ядовитый газ, пробить брешь в защите Конохи. И только после тщательно проделанной работы можно было брать вещи первой необходимости, будить семью и в срочном порядке, соблюдая тишину, не наводя лишней паники, выбираться. Оказавшись на улице, хозяину дома было необходимо убедиться, что соседние дома не затронуты пламенем. Если такое всё-таки произошло, необходимо было убедиться, что соседи проделали всё то же самое и незамедлительно покинули потенциально опасное помещение. Если ли же дома не затронуты, нужно возвести купол вокруг дома, который не дал бы пожару перекинуться на соседние жилые здания и отравить воздух гарью. И только после этого можно успокоиться и покорно ожидать компетентные службы. Ничего не предпринимать, ни за каким шпионом не гнаться, ничего не тушить самостоятельно. Шикамару знал всё это лучше многих. Так почему же сейчас он стоял напротив пылающего дома, а в руках у него, вместо документов и аптечки, был старый потрескавшийся цветочный горшок, который ему подарила Ино? Мужчина стоял как вкопанный. Лицо обдавало неприятным, неестественным жаром, источником которого были жадные языки пламени, вылетавшие из окон, где когда-то была кухня, а всё остальное тело содрогалось в мурашках, трясясь с каждым порывом холодного, осеннего воздуха всё сильнее. Люди медленно столпились вокруг, совсем позабыв про сон, сжимаясь в узкое кольцо вокруг здания, заставляя головную боль разноситься новыми волнами по телу от громких вздохов, криков, писков. Но Шикамару не обращал внимания ни на это, ни на разбитую жену рядом, ведь сейчас все его мысли были заняты нервной работой шестерёнок в усталой голове, которой пришлось проснуться среди ночи от испуганного крика Темари. Он не понимал. Отчаянно и безнадёжно не понимал, почему из всего обилия предметов их совместного дома он выбрал этот старый, уже, казалось, давно позабытый подарок Яманаки. Шикамару был в потрепанных спортивных штанах, на плечах висела майка, но он даже не подумал взять по дороге на улицу куртку, хотя пробегал мимо шкафа с одеждой в прихожей. Ступни неприятно кололи острые камни и натирал песок, покрывший пыльную дорогу клана Нара, – шатен стоял босиком, и сейчас не совсем понимал, почему не схватил сандалии, покорно стоявшие у дверного проёма, как это было всегда. Волосы были распущены, что он прежде позволял себе только во время сна, и теперь в голове почему-то никак не укладывалось, по какой такой неизвестной ему причине шатен даже не подумал взять с тумбочки у кровати резинку. Шикамару оставил внутри, казалось, всё по-настоящему важное. Если даже и позабыть про документы, оружие, аптечку, которые должны были быть найдены им в первые минуты обнаружения пожара, то оставалась ещё куча вещей, которые были куда более важны. В кармане куртки лежала зажигалка Асумы-сенсея, на кофейном столике лежала пачка сигарет, в книжном шкафу стояла почти половина отцовской библиотеки, а на террасе позади дома только что купленная доска для Шоги. В гостиной был целый алтарь, заботливо установленный Темари, где были собраны все памятные фотографии: Йошино, Шикаку и новорожденный гений, Шикамару и Ирука, только вышедшие с успешно сданного экзамена, после которого мальчик становился геннином, совместная первая фотография команды 10, экзамен на чуунина и новое звание парня, праздник в честь этого с сенсеем и друзьями в ресторане. Там была куча фотографий из Суны самой жены Нара, их свидания, свадьба, первое рождество вместе. В доме была куча, казалось, более памятных вещей, от обручального кольца, так и оставшегося лежать на краю раковины в ванной комнате, до подаренного Наруто очень редкого и искусного куная, что хранился в рамке прямо над камином в гостиной. Упаковка чипсов, оставленная Чоджи на прошлой неделе, когда друг заходил в гости, дорогой поводок Акамару на вешалке в прихожей, картина, нарисованная Саем, как подарок на свадьбу друзьям. Куча всего полезного и того, что, стоя сейчас напротив горячего дома, Шикамару понимал, стоило бы по-настоящему спасти. На чердаке лежал подарок из Суны – дорогая кукла, которую Темари и Нара вместе выбрали заранее на день рождения Мираи. Даже этот чертов кактус, который Казекаге деревни Песка вручил сестрице, и тот был дорог прокуренному сердцу. Вот чем этот кактус был хуже цветка, который схватил Шикамару? Кактус – растение не привередливое, его он мог хоть сто лет не поливать, цветы всё равно покрыли бы его игольчатую головку. Он был совсем новым, в хорошем горшке приятного красного цвета с редкими зелёными полосками, такими тонкими, что были почти не видны. Даже иголки-то у этого кактуса были каким-то не очень колючими, да и в атмосферу их совсем не цветочного дома растение вписывалось как-то по-особенному хорошо. Не то что гардения, которую когда-то ещё очень давно подарила Ино. Бутоны были большими, яркими, видными издалека. За цветком требовалось много ухода и всё внимание хозяина, что ленивому Наре и Темари, которая вообще не любила цветы, было не по нраву: то света слишком много, то его совсем нет; то воды слишком много, то растение страдает от жажды; то ветер из окна плохо влияет, то необходимого количества воздуха нет. Проблематичное короче растение, как считал Шикамару. Парню постоянно приходилось звонить Ино, чтобы она разобралась, что на этот раз не понравилось их капризному соседу, и не редко девушка, навещая друга, сама направлялась в спальню, где настояла, чтобы семейство поместило цветок, веря в его волшебные силы. Яманака следила за состоянием растения, ухаживала за ним, берегла, сколько бы Темари и Шикамару ни пытались убедить блондинку, что она может забрать его, если так сильно любит. От них не убудет, дела им всё равно никакого до него не было. Но Ино не слушала, настаивая, что это очень важный подарок, который будет помогать в их семейной жизни. Шикамару никогда не слушал подругу, посмеивался, закатывая глаза. Но цветок оставлял, пресекая все попытки Темари выкинуть его на помойку, а потом сослаться на дикую кошку в окне, скинувшую любимый подарок. Нара охранял этот подарок, не обращая при этом на него никакого внимания. Ино ведь расстроится, если узнает, что с гарденией что-то произошло. Но даже если так, Шикамару никогда не подумал бы, что расстройство Яманаки значит для него так много, что он спасёт свою головную боль из огня, поставив выше документов, приказов, распоряжений, друзей и воспоминаний с женой… Но вот они здесь. Темари сидит на холодной земле, плачет, гладит большим пальцем разбитое стекло фотографии, где изображена она и два брата, которых сейчас не было рядом, чтобы успокоить девушку. А Шикамару стоит в стороне, непонимающими глазами смотрит на растение в руках. И никто из них даже не подумал взять положенные документы, оружие, аптечку, что сейчас помогла бы спастись от ожогов. Только бесполезная побитая фотокарточка и вредный цветок. — Шикамару, ты в порядке?! Такой знакомый голос вырвал из потока грустных мыслей, заставляя оторвать взгляд от загипнотизировавшего растения. Ино протолкнулась через толпу и застыла в полуметре, прикладывая ладошки к губам. На больших сапфирах по ободу собралась пара сверкающих капель, которые девушка тут же смахнула. Не прошло и пары секунд, как блондинка повисла на шее, а Нара недовольно запыхтел, неуверенно обвивая тело подруги руками. Шикамару тут же обхватили распущенные локоны Яманаки, будто бы змеи из детских сказок. Его обдало резким, но таким нежным; неожиданным, но таким родным ароматом вишни, жасмина, лилии и клубники. Кожа Ино была холодной, она выбежала на улицу из дома в одной короткой ночнушке, от чего знакомые прикосновения сегодня резали неприятными ледяными иглами. Глаза сегодня, казалось, как-то по-особенному светили, а слезы эмоциональной подруги, к которым Шикамару за годы, казалось, привык, сегодня отдавались в его мозгу одновременно лестью и болезненными импульсами. Неудивительно, что Ино оказалась здесь так скоро – наверное, уже вся деревня знала о пожаре, а клан Яманака был самым близким к клану Нара. Наверняка, они первыми заметили неладное. — Я так рада, что с тобой всё хорошо. — Блондинка вытерла слезы о плечо гения, утыкаясь носом прямо в горячую кожу ключицы, будто бы боялась, что сейчас мужчина мог исчезнуть в пламени, прыгнуть в него рыбкой, если она не сможет его задержать. — Ну конечно я в порядке, глупая, — Шикамару устало вздохнул, слегка отстраняясь, заглядывая в знакомые большие очи и бережно вытирая большим пальцем дорожки слёз. — Это просто пожар, ничего больше. Свеча, видимо, упала. — Хорошо. — Заикаясь произнесла Ино, вытирая кулачками слёзы, словно маленький ребёнок. Шикамару улыбнулся, заправляя пшеничную прядь за ухо, от чего щеки Яманаки налились каким-то знакомым румянцем. Блондинка ещё пару секунд смотрела на друга, слегка трясясь от рыданий, а потом дернулась. Вспомнила, видимо, про Темари, которая сидела на земле, цепляясь пальцами за ожог на ноге, и понеслась к Собаку Но, то ли собираясь поддержать жену друга, то ли расплакаться вместе с ней. Кто их разберёт этих женщин? Вальяжной походкой к Наре подошёл Чоджи. Он был сонным, но в руках неизменно лежал пакетик чипсов. Рыжий парень оказался спокойнее, чем Яманака, а ещё внимательнее. Его взгляд упал сначала на цветок в горшке у ног друга, а потом проследил за нежной улыбкой Шикамару, которая обвила своим теплом фигурку блондинки. Акимичи улыбнулся, но ничего не сказал, встал только рядом с другом, окидывая взглядом дом, который уже медленно начали тушить. — Что там на языке цветов означает гардения? — Как бы невзначай спросил Нара, нехотя отрывая взгляд карих глаз от подруги, направляя его на медленно угасающие языки пламени. — Кажется, Ино говорила что-то про тайную любовь. Шикамару только кивнул в ответ. Интересно, даря этот цветок много лет назад, Яманака знала про чувства парня или говорила только о своих? Как бы то ни было, завтра Шикамару предстоит долгий день. Весь земляничный куст, он, конечно, не сможет притащить для Ино, но на амброзию точно сил хватит.