Мечты должны оставаться мечтами

      Он смотрел, просто не мог оторваться. Когда пальцы коснулись клавиш, по коже побежали мурашки. Он представлял, как эти пальцы гладят не клавиши, а его тело. От этого пересыхало во рту и хотелось мурлыкать.       Жаль, что такому не суждено сбыться.       «Marry Me — ты идеальный альфа, а я просто влюблённый в тебя омега, один из миллионов. Мне повезло стоять за кулисами, а не сидеть в зале, так я немного ближе к тебе, но это ничего не меняет. Ты всё равно смотришь сквозь меня», — так думал Чимин, стоя за кулисами, готовый в любую минуту подать воду или салфетку. Мальчик на побегушках в обслуге у великого маэстро Юнги.       Юнги закончил концерт. Он устал. Раньше это доставляло ему удовольствие, но этот тур полностью вымотал его. Двадцать восемь концертов за месяц, в разных городах и странах. Он чувствовал, что сдох — и эмоционально и физически. Добравшись до гримёрки, хотел только упасть и больше не вставать.       Черт, а этот что тут делает?       Омега из обслуги, белобрысый, расставлял воду на столике.       Как он тут некстати.       Юнги сел на диван и закрыл глаза.       Когда Юнги зашёл в гримёрку, Чимин остолбенел. Видеть его так близко всегда было испытанием.       — Вы что-нибудь хотели?       — Да, сдохнуть и воды, — Юнги открыл один глаз, — тебя как зовут?       Он не хотел быть слишком грубым с этим омегой. Тот явно пытался помочь, а срывать своё настроение на других Юнги не привык.       — Сильно устали? — взяв слегка охлаждённую воду, протянул альфе. — Меня? Чимин, Пак Чимин, — слегка улыбнулся омега и, взяв сухое бумажное полотенце, аккуратно протёр лоб парня, поправляя волосы, и уселся на стул напротив.       — Сильно. Даже не представляешь, насколько сильно. Мне кажется, я никогда в жизни так не уставал. Уже смутно представляю, какой сегодня день и в каком мы городе, — Юнги почему-то захотелось поделиться с этим парнем, сидящим напротив и смотрящим с такой… нежностью? Заботой? Даже удивительно. Наверное, ему это кажется или он так устал, что готов вывернуть душу наизнанку перед кем угодно.       Вид у альфы был измученным. Сердце Чимина сжалось от переживаний и жалости. Но чем он мог помочь?       — Вам очень плохо?       — Мне хреново, — соглашается Юнги, — просто устал. Так устал, что судорогой ноги сводит, — он поморщился. Потом отпил немного воды и вернул бутылку.       Когда Чимин увидел, как Юнги скривился от боли, то просто не мог оставаться в стороне.       Он взял маленькую подушечку и положил на диван, рядом с Юнги.       — Положите сюда ноги, сейчас, давайте-давайте, не бойтесь. Я сделаю массаж, — он не учился этому специально, но много раз видел, как это делал специальный стафф.       Он снял с ног Юнги кроссовки и носки, закатал штанины брюк и начал аккуратно массировать каждую мышцу, стараясь расслабить, снять напряжение и боль. Он готов был забрать всю боль себе, лишь бы любимому айдолу стало легче, хоть ненадолго.       Он гладил пальцами белоснежную кожу, думая, какой же тот бледный, — совсем солнца не видит, столько работы, — но понимал, что счастлив. Дарить себя — вот истинное счастье. Он готов быть рядом днём и ночью и ничего не просить взамен, лишь возможность облегчить жизнь. Быть нужным, полезным. Пусть неизвестным человеком без имени, какая разница, — его любви хватит на двоих.       Юнги закрыл глаза и позволил себе просто довериться парню. Было хорошо вот так лежать, ощущая, как чужие руки забирают твою усталость.       «Нужно не забыть сказать, чтобы этому парню выписали премию», — с такими мыслями Юнги задремал.       Чимин закончил и понял, что айдол спит. Он укрыл его пледом и на цыпочках вышел из гримёрки.

***

      Прошёл год. Чимин по-прежнему был рядом, и Юнги даже узнавал его и помнил имя, но на этом всё. Они не стали ближе, и Чимин понял, что больше не может быть тенью, не может носить всё это в себе, но и сказать не может. Это не жизнь, он живёт чужой жизнью, а как же его чувства? Как же он? Он же тоже человек и тоже устаёт, и ему бывает грустно…       Ему хотелось не просто плакать, а кричать во всё горло, рыдать от безысходности, непонятости, недолюбленности.       Кто он? Ничтожество.       Просто пустое место, которое вовремя подаст салфетку и кофе.       Когда-то он мечтал быть рядом с любимым айдолом и вот мечта осуществилась, а он — самый несчастный в мире человек.       Быть тенью, оказывается, очень больно. Чимин посмотрел на свои руки, в них была бутылка с водой. Очередная. Миллионная, наверное. А раньше он не расставался с карандашом. Всегда делал наброски. Он так любил рисовать. Когда он успел потерять себя? Иногда мечты не должны сбываться.       Он поставил воду и пошёл домой. Больше он не будет чьей-то тенью. Теперь у него своя жизнь…