В его руках

      Дорогой дневник (окей, ладно, я никогда больше не напишу эту фразу)       Эндрю купил мне это.       Потому что я не хочу идти к психологу.       Он говорит, что я могу как бы... выписывать сюда хобби или всякую другую хрень?       И это будет "снимать стресс"       Он идиот       Но типа.       Заботливый идиот. Нил уставился на оставшуюся часть страницы и закрыл дневник, когда больше ничего не пришло на ум. Обложка, глянцево-белая с оранжевым следом лисьей лапы, уставилась на него в ответ. — Я собираюсь на скалолазание, — заявил Эндрю из другой комнаты, как будто почувствовав нерешительность Нила. — Хочешь пойти со мной? Нил толкнул дневник по столу. Он позже обеспокоится устраиванием себе выноса мозга. На данный момент скалолазание с Эндрю казалось правильным решением. В спортзале дальше по дороге была целая секция скалолазания в комплекте с тремя очень высокими стенами, на которых были выступы для тренировок. Эндрю всегда выбирал самую высокую. В одно из нескольких первых посещений сотрудник показал Нилу, как страховать Эндрю. — Помните, никогда не спускайте глаз с того, кто взбирается, — сказал он. Никаких проблем. Эндрю выглядел невероятно, когда карабкался, было приятно наблюдать за тем, как плавно двигались мышцы его рук и ног во время подъема на вершину стены, создавая ощущение, будто он мог забыть о своем страхе высоты. Нил знал, что он не мог: то, как колотилось сердце Эндрю, когда он снова оказывался на земле, было вызвано не только тренировкой. Но у него также была мягкая, непринуждённая улыбка, над которой он работал годами, и Нил не променял бы это ни на что другое.

*

Ещё одна пустая страница пялилась на Нила. Он постучал ручкой по краю дневника. Тиканье его любимых ярко-оранжевых часов в виде лисы на стене было громче, чем обычно. Нил закрыл дневник и откинулся на спинку стула, задумчиво глядя в потолок.

*

— Как насчет вязания? — спросил Эндрю несколько дней спустя. — Оно позволит занять руки. Нил покачал головой. — У тебя это выходит так легко. Эндрю пожал плечами, не сбиваясь с вязания. Его текущим проектом была пара черных перчаток без пальцев. Он только закончил с нижней половиной первой, но надпись «иди» из серой пряжи уже можно было безошибочно прочитать. На другой перчатке будет «нахуй». Нил считал, что они получатся идеальными. То, как постоянно двигались пальцы Эндрю, завораживало. Его спицы щелкали, напоминая ритм океанических волн, когда он переплетал пряжу, петелька за петелькой, пока не был завершен новый ряд. Нил наблюдал, запечатлевая в памяти вены на руках Эндрю. Они перекрещивались на тыльной стороне его ладоней, будто двигаясь при каждом движении. Все его ногти были покрыты черным лаком, а большие пальцы располагались рядом с кончиками спиц, крепкие и сильные. Это заставило Нила задуматься обо всех тех случаях, когда большие пальцы Эндрю касались его лица, о тех случаях, когда он касался его челюсти, скользил большим пальцем между его губ, когда... Эндрю что-то сказал, и Нил практически забыл, что должен ответить. — Кажется, я теряю тебя, Нил, — сказал Эндрю с чем-то похожим на нежный, дразнящий смех в голосе. — Я здесь, — запротестовал Нил, но его щёки пылали. — Я просто наблюдаю за тобой. Это невероятно. Ты невероятен. — Это всего лишь перчатки. При большом желании ты бы тоже мог связать их. — Думаю, я пока просто продолжу наблюдать за тобой, если ты не против, — сказал Нил. Румянец на его щеках начал спадать. Эндрю закончил средние строчки «иди», переключаясь между пряжей одного цвета и другого с впечатляющей скоростью. Разумеется, нашлись бы старушки, которые вяжут быстрее, но они не были Эндрю. И у них не было таких красивых рук, как у Эндрю. — Хочешь, чтобы я занял свои руки чем-то другим? — спросил Эндрю несколько минут спустя, бросив многозначительный взгляд Нилу между ног. Тот очень охотно кивнул в знак согласия.

*

      У Эндрю невероятные руки. Я не знаю, в курсе ли он того, как часто я на них смотрю. Может, он догадывается.       Он начал вязать в прошлом году. Сказал, что это помогает скоротать время.       Забавно, что я считал, что нам легко дастся тот год, когда мы были вдали друг от друга. Было трудно. Рад, что мы теперь в одной команде. Не знаю, как бы я смог вынести два года отношений на расстоянии.       Всё ещё не уверен в том, о чем здесь писать.       Эндрю для меня всё. Кажется, я... Нил закрыл свой дневник. Он не был уверен, что сможет закончить это предложение, пока что нет.

*

Стук книги о кофейный столик вывел Нила из мечтательной задумчивости, вызванной экси. Он отвлекся от матча университета Южной Калифорнии и Пальметто и увидел, как Эндрю постукивает маленькой плотной книгой. — Суккуленты? — спросил Нил. На глянцевой обложке было изображено несколько маленьких разноцветных растений в различных декорированных горшках. — Мне сказали, что они ”успокаивающие и забавные", — сказал Эндрю. — Похоже на Ники. — Это он и был. — Я… гляну. Болельщики на экране телевизора пришли в неистовство, и Нил посмотрел на то, как Робин забила гол калифорнийцам. Он улыбнулся, в груди горела неистовая гордость. Он взглянул на Эндрю. — Когда-нибудь она окажется на корте с нами. — Ты говоришь как Кевин, — сказал Эндрю, это звучало мягко и нежно. — Когда ты закончишь с этим, давай сходим в садоводческий магазин.

*

Покупка суккулентов с Эндрю субботним днем не входила в планы Нила, но он должен был признать, что на разноцветные растения было приятно смотреть. Он пошёл за Эндрю, чтобы посмотреть на то, которое было тёмно-зелёным. Оно имело небольшие мягко закруглённые листья. Нилу пришлось остановиться где-то между ним и тем, которое немного походило на цветок, сделанный из восковых зелёных листьев. Из всех вариантов будущего, которые он себе представлял (их было очень мало), каким-то образом он оказался в том, где он следовал за дорогим ему человеком в садоводческий магазин в поисках суккулентов для дома, в котором они жили вместе. — Всё нормально? — голос Эндрю был мягким, достаточно низким, чтобы никто другой не мог его услышать. — Да, — ответил Нил. Потому что так оно и было: ему не нужно было беспокоиться о том, что его отец выскочит из-за азалий, и ему не нужно было беспокоиться о Рико, прячущемся за цитрусовыми деревьями. Всё, что имело значение, — это Эндрю, стоящий перед суккулентами. Однако Нил не мог придумать, как объяснить всё это Эндрю, поэтому надеялся, что его улыбка передала достаточно. Эндрю терпеливо ждал. Быстрый взгляд по сторонам помог понять, что рядом с ними больше никого не было, и Нил улучил момент, чтобы наклониться. — Я хочу поцеловать тебя, — сказал он. Эндрю в мгновение ока сократил расстояние между ними, его губы были тёплыми, мягкими и настоящими. Его тело прижималось к телу Нила, уверенно. Непоколебимо. Безопасно. Нил судорожно вздохнул и заставил себя сосредоточиться на нынешней задаче. — Может, возьмём этот? — спросил он, поднимая маленький пластиковый контейнер. Эндрю взял крошечное растение и осмотрел его. Его пальцы охватили весь пластиковый горшок. В его большой руке оно казалось меньше. Меньше, но будто в большей безопасности.

*

      Кто бы мог подумать, что я окажусь здесь сегодня.       Не я.       Но Эндрю заметил меня. Напуганного мыслью о том, чтобы остаться. Готового бежать. Напуганного возможностью умереть в одиночестве. И он сказал мне остаться.       Боролся ли он со Смертью за мою душу? Я знаю, что Эндрю выиграл бы этот бой.

*

Вязальные спицы Эндрю тихо постукивали друг о друга, и солнечный свет струился через окно, освещая небольшой, но здоровый садик Нила с суккулентами, занимающий большую часть кофейного столика. Нил потыкал почву, пытаясь оценить уровень влажности, прежде чем пожать плечами и добавить еще несколько капель воды. Готовая перчатка с «иди» лежала рядом с самым маленьким суккулентом. Та, что с «нахуй», тоже была почти закончена. Нил убрал свою маленькую лейку и плюхнулся на другой конец дивана так, чтобы положить ноги на колени Эндрю. Эндрю продолжал вязать, а Нил наблюдал, очарованный его руками. Пальцы уверенно держали спицы, движения были такими ловкими, но всё же аккуратными. Перед глазами Нила вдруг вырисовалась картина. Мысли о том, как Эндрю хладнокровно расправляется со Смертью, заполнили его голову, и сдержать смех было невозможно. Эндрю вопросительно склонил голову в его сторону, не отрываясь от вязания. — Ты так чертовски талантлив, — сказал Нил, упираясь подбородком в свою ладонь и пытаясь уследить за движением пальцев Эндрю. — То есть ты смеешься из-за того, какой я талантливый? От такой формулировки становилось только веселее. — Окей, ты сильный, так? — заговорил Нил, как только нашел в себе силы прекратить смеяться. Эндрю не останавливал процесс вязания, но едва различимый румянец покрыл его лицо. — И ты выигрываешь в каждой драке, которую начинаешь. — Я не начинаю драки, — поправил Эндрю. — Я довожу дела до конца. Нил согласно хмыкнул. Эндрю закончил слово на перчатке, «нахуй» заняло свое законное место. — Ты выигрываешь в каждой драке, в которой принимаешь участие, — исправился он. — Да. Хотя я заметил, что за последние несколько месяцев ты втягивал меня в значительно меньшее количество драк, — сказал Эндрю, доставая еще пряжи из своей маленькой чаши для пряжи в виде черного кота. Нил подумал над этими словами. — Наверное, я становлюсь спокойней с возрастом, — сказал он. — И, к слову о возрасте, ты влез в драку со Смертью ради меня? — Что, — невозмутимый вопрос Эндрю был подчеркнут намеком на ошеломлённую улыбку, он отложил спицы. — Ведь я давно уже должен был быть мёртв? — попытался донести Нил. Внезапно это перестало казаться таким забавным, как когда он только задумался об этом. Улыбка Эндрю сменилась чем-то более задумчивым. Он положил почти готовую перчатку на кофейный столик и убрал ноги Нила с себя, чтобы придвинуться поближе. Затем он снова закинул ноги Нила к себе на колени и заглянул глубоко в его глаза, он всматривался так тщательно, что в какую-то безумную секунду Нил подумал, не рассмеется ли Эндрю и не объявит ли, что это он — Смерть. — Нет такого мира, где ты давно уже должен был быть мёртв, — сказал Эндрю. Тихо. Свирепо. Покровительственное рычание в его голосе согрело Нила, как восход солнца во время утренней пробежки. Оно разлилось по его телу, прошлось жаром по груди, рукам и ногам, внезапное и почти ошеломляющее своей интенсивностью. Бёдра Нила уже были прижаты к бёдрам Эндрю, но только этого было недостаточно. Он нуждался, хотел больше Эндрю, больше всего того, что Эндрю мог ему предложить. Эндрю, должно быть, заметил это в его глазах, должно быть, увидел, как губы Нила приоткрылись в мягком вздохе, должно быть, обратил внимание на то, какое воздействие оказал на него его голос. Он поднес руку к лицу Нила, проведя большим пальцем по губам. Нил закрыл глаза, приоткрыв рот ещё немного, когда жар между ними усилился. Эндрю подвинулся, расположив ноги между ног Нила, его колени оказались близко к шву штанов Нила. Когда Нил открыл глаза, Эндрю был в нескольких дюймах, его глаза потемнели от желания, а на щеках появился румянец, который предназначался только Нилу. Прежде чем он успел спросить, Нил кивнул. — Да, Эндрю, — сказал он тихим голосом от волнения и от того, как сильно ему нужно было, чтобы Эндрю оказался ещё ближе. Он пытался найти способ передать всю глубину своего желания. — Сто три процента да. Эндрю наклонился и поцеловал его, губы были мягкими и тёплыми. Нил купался в ощущениях, в том, как Эндрю нежно и твердо обнимал его за талию одной рукой, в том, как пальцы другой руки скользнули по его подбородку, тёплые кончики коснулись его кожи и оставили после себя покалывающую дорожку. Ноги Эндрю между ног Нила были прочной основой, опорой для его бёдер. Они поцеловались, и язык Эндрю проник в рот Нила, и на вкус Эндрю ощущался как солнечный свет, слегка как сладковатый шоколад и как дом. Тело было таким тёплым и мягким в руках Эндрю, что Нилу пришлось моргнуть, чтобы прогнать внезапно навернувшиеся на глаза слёзы. Он никогда не чувствовал себя таким защищённым и желанным, как в этот момент, и казалось, словно Эндрю был солнцем над ним, его поцелуи были лучами света, а его руки — жаром на коже Нила. Эндрю провёл вниз по рукам Нила, задержавшись на запястьях, ладонях и пальцах, прежде чем обхватить его лицо и поцеловать его вновь и вновь. Нил стал почти бескостным из-за ощущения мощного тепла Эндрю. Его сердце радостно колотилось в груди. Эндрю оставлял поцелуи на его губах, подбородке, шее. Нил тихо застонал, не в силах выровнять свое дыхание, когда Эндрю поцеловал участок кожи, где учащенный пульс выдавал, насколько ему нравится каждое движение Эндрю. Губы Эндрю впились в это место, посасывая, и Нил прижался к нему, тело двигалось само по себе, пытаясь сократить любое пространство между ними. Шею обдало горячим вздохом Эндрю, и Нил захотел услышать его снова. Он держал руки при себе, но теперь со всей осторожностью медленно поднёс их к плечам Эндрю. Тот замер, прежде чем кивнуть и схватить ладони Нила. Он положил одну себе на талию, а другую — на грудь, и Нил скользнул пальцами под его футболку, наслаждаясь ощущением оголенной кожи. Диван скрипнул, когда Эндрю наклонился вперёд, его тело прижалось к телу Нила. Это был основательный, желанный вес, ощутимое присутствие, которого жаждал Нил, и Эндрю обеспечивал его так, будто это было его единственной целью на Земле. Нил притянул Эндрю ближе, и они поцеловались, начав тереться друг о друга, как подростки, которые не могут потратить время на то, чтобы раздеться. Нил смутно осознавал, что у него был стояк, смутно осознавал, что, когда бёдра Эндрю прижимались к его, он постанывал от желания. Всем, на чём он мог сосредоточиться, был язык Эндрю, снова властвующий у него во рту, тёплый, влажный и неподатливый в лучшем смысле этого слова. Эндрю спустился ладонями ниже и оттянул резинку шорт Нила, пытаясь убрать мешающую ткань в сторону. Каким-то образом Нилу удалось приподнять бедра настолько, чтобы Эндрю смог стянуть шорты вниз и избавить его от них. Сам он выскользнул из своих тёмных джинс, отбросив их куда-то за диванные подушки. Когда Эндрю прижался к нему вновь, у Нила перехватило дыхание. Обнажённых бедер Эндрю на его бедрах оказалось достаточно, чтобы он снова забылся в обжигающем тепле их близости. Эндрю прижался к нему, оставляя невесомые поцелуи на щеке и проводя горячими руками по скользкой от пота коже. Они могли бы заниматься этим вечно, и Нил был бы доволен. Но затем Эндрю провёл покрытыми смазкой пальцами по промежности Нила и замер, ожидая, пока тот запоздало кивнет, прежде чем толкнуться внутрь. Нил уткнулся головой в изгиб шеи Эндрю и заскулил ему в горло, не в силах сдержать звуки, которые вырывались из его рта. Эндрю нежно согнул пальцы и стал дразнить его медленными скользящими движениями, на что Нил захныкал. Он двинулся навстречу руке Эндрю, чтобы побудить его ускориться, раздвинул ноги и попытался найти опору на диванных подушках. Эндрю не стал ускоряться. Он купал Нила в поцелуях, целуя его макушку и ту часть лба, которая не вжималась в его шею. Нил оставлял поцелуи везде, где его губы касались кожи Эндрю, и тяжело дышал на оставленные влажные пятна всякий раз, когда пальцы Эндрю скользили глубже. Они переплелись телами, образовывая невероятное тепло сплетением рук и ног. Нил потерял счёт времени, пока Эндрю постепенно растягивал его. Он хныкал, стонал, шумно дышал и задыхался. Каждый раз, когда ему казалось, что он не продержится больше ни секунды, Эндрю прекращал свою восхитительную пытку и приподнимал голову Нила, чтобы запечатлеть поцелуи на его лбу, носу и губах. Нил горел желанием. Он прижался к Эндрю в ответ и придвинул бёдра ближе, а Эндрю обхватил его лицо и ухмыльнулся так мягко, с обещанием разрушить его, что Нил начал дрожать. Эндрю убрал пальцы так медленно, что Нил почти не заметил их отсутствия, но когда Эндрю просунул руки под его плечи и одним плавным движением посадил к себе на колени, мир сузился до крепких бёдер Эндрю и толстого члена под ним. Крепкими пальцами Эндрю обхватил бёдра Нила и снова приподнял его. Он с легкостью удерживал его в таком положении, дразня его только самым кончиком члена, прижатым к его дырочке. Нил извивался, но сильные руки Эндрю держали его очень неподвижно. В конце концов он прижался головой к лицу Эндрю и втянул носом его запах. — Хочу тебя, — выдохнул Нил, и в этот же момент Эндрю опустил его на свой ожидающий член, держа так крепко, что Нил мог бы вспыхнуть, мог бы сгореть в совершенстве его жара. Диванная подушка сдвинулась под ними, когда Нил насадился полностью. Эндрю обнял его за талию, и их сердца забились в унисон, пока они целовались снова и снова, а Нил привыкал к ощущению Эндрю внутри него, одновременно большому и успокаивающему. Он хотел, чтобы этот момент не заканчивался. Эндрю, казалось, заметил это, он покрыл поцелуями шею Нила, поглаживая чувствительную кожу, пока Нил не начал извиваться у него на коленях, обвивая руки вокруг его плеч и сжимая пальцы на спинке дивана позади. Эндрю двинул бедрами вверх и одновременно обхватил член Нила. Тот выдохнул своё удовольствие в волосы Эндрю. Ни один из них не ускорялся, они были довольны тем, что доставляют удовольствие друг другу в медленном танце, в ритме сближения, подобном накатывающим волнам океана. Эндрю был основой, а Нил — пространством между трещинами, и вместе они представляли большее, чем сумму их травм. Нил двинул бёдрами, принимая Эндрю глубже и покачиваясь у него на коленях, создавая ощущение, будто ему никогда в жизни не было настолько хорошо. Возможно, и не было. Он не мог вспомнить. Он мог думать только о нарастающем внутри жаре, приближающем его всё ближе и ближе к точке невозврата с каждым движением умелых пальцев Эндрю по его ноющему, нуждающемуся члену. Эндрю прикусил кожу на его шее, посылая вспышку удовольствия прямо в член. Он наполовину приподнял Нила, продолжая держать одну руку на бедре, и Нил вскрикнул, когда кончил, пачкая футболку Эндрю бесконечными струями спермы. Парой мгновений позже оргазм Эндрю стал приятным, почти слишком ошеломляющим жаром глубоко внутри Нила. Он прислонился к Эндрю с закрытыми глазами, не обращая внимания на беспорядок, который устроил на их одежде. Эндрю обнял Нила за талию, и они оставались вместе, не двигаясь, несколько восхитительных минут, они были счастливы просто существуя. Когда Нил открыл глаза, он обнаружил, что Эндрю смотрит так пристально, что у него запылали щёки. Нил уставился в ответ, сбитый с толку внезапным всплеском эмоций, которые расцвели внутри, прямо в сердцевине всего его существа. Он внимательно посмотрел на Эндрю, отмечая каждый завиток светлых волос, каждый изгиб темных ресниц и золотистую искорку карих глаз. Он хотел навсегда запомнить, как выглядит Эндрю в этот момент. — Я тоже тебя люблю, — сказал Эндрю так тихо, что Нил подумал, будто ему показалось. Нил попытался запротестовать, его щеки запылали от того, как слова Эндрю вонзились прямо в его сердце и окутали ещё одним слоем приятного тепла. — Я не... — Но ты так подумал, — сказал Эндрю. — Не так ли? Нил кивнул, не в силах произнести эти слова вслух, зная, что они застрянут в горле. Он не был уверен, достаточно ли этого. То, как Эндрю держал его, говорило, что этого вполне достаточно.

*

      Я люблю Эндрю Миньярда. И в какой-нибудь день в ближайшем будущем я заявлю об этом вслух.