Истинная любовь мафии

Невероятно, однако, — Джун разбавил тишину, затянувшуюся после телефонного разговора омег, мыслями вслух. — Что тебе там невероятно? — по тону, в котором разговаривал Джин, можно было смело сказать, что омега находится в крайнем смятении. — Меньше чем за сутки я смог улизнуть у отца из-под носа, встретил истинного, спас его от пьяницы-извращенца, а теперь ещё и иду знакомиться с его родителями, — младший явно находился в приподнятом настроении, даже несмотря на рассказы омеги о скверном характере его родителя. — С родителем, — поправил старший с грустью, — у меня только папа. — А что с… — Отец погиб, — прервав ответом на непрозвучавший вопрос, омега посмотрел на собеседника, — и не надо всех этих «прими мои соболезнования», «мне очень жаль», «а как вы живёте?». Мы привыкли уже, справляемся как-то. Снова между парнями повисло неловкое молчание, но Намджун, который, по-видимому, всегда с ним так яро боролся, решил и в этот раз не терять шанса ближе узнать своего истинного. — У тебя есть какие-то увлечения? Чем ты занимаешься в свободное от школы время? — Начнем с того, что сейчас этого свободного времени нет. Всё забирает подготовка к этим чёртовым экзаменам. — А кем ты хочешь стать? — Педиатром. — Разве для этого не нужно закончить одиннадцать классов? — Если идти учиться на врача сразу, то да. А я после девятого пойду сначала на медбрата, а потом на врача. Просто так у меня уже будет профессия, и если я пойду учиться дальше, то я уже смогу хотя бы подрабатывать по профессии и помогать папе. А так надо ещё два школьных года и потом два или три студенческих сидеть у него на шее. Ему и так тяжело. — И всё же ты невероятный, — с восхищением сказал Нам. — Чем же? — поинтересовался Джин. — Ты смог найти идеальный вариант развития событий: ты сможешь и помогать своему папе, и осуществишь свою мечту стать педиатром. Гениально. — Ничего гениального, просто приспособление к жизни. Я уже достаточно много о себе рассказал, а сам о тебе знаю только то, что ты сбежал из дома из-за гиперконтроля отца. Может, и ты наконец о себе расскажешь? — Я даже не знаю, о чём рассказать, если честно. — Мы уже пришли, — то ли со страхом, то ли с ужасом констатировал старший, — осталось только подняться. — А на каком этаже вы живёте? — смотря на ничем не выделяющуюся многоэтажку, поинтересовался младший. — На четвёртом. Быстрее подняться по лестнице, лифт старый, очень долго будет спускаться и подниматься. — Без проблем. Пойдём? Омега замотал головой в отрицании и сложил руки на своей груди, обнимая себя. — Я боюсь, — еле слышным шёпотом. — Не бойся, — альфа подошёл ближе, — он твой папа, он тебя наверняка очень сильно любит. Не будет же он тебя убивать в самом-то деле? — Джун выпустил немного своих феромонов, намереваясь ими успокоить омегу, и вновь явил ему свою фирменную улыбку с ямочками. — А тебя? — Логика та же: не будет же твой папа лишать любимого сына его только обретённого истинного, — Нам подошёл ближе и крепко обнял парня. — Ну всё, не бойся. Теперь пойдём? — Да, — ответил подуспокоившийся омега. Они поднялись по лестнице на четвёртый этаж. — Какая квартира? — спросил альфа, глядя на четыре двери с цифрами от 13 до 16. — Четырнадцатая, — только омега закончил свою крайне короткую речь, как перед ними отворилась та самая дверь под номером четырнадцать. — Здравствуйте, — лишь выпалил Джун, сгибаясь в глубоком поклоне. — Что стоим? Кого ждём? — омега, стоявший по ту сторону порога, смотрел на подростков явно уставшим взглядом. Он выглядел лет на 35, был одет в самые обыкновенные джинсы и чёрную оверсайз футболку. — Проходим, — квартира, в которую звал мужчина, не была просторной или, наоборот, тесной. Вполне стандартная маленькая двушка с совмещённым туалетом и ванной, с небольшой кухонькой. — Ужин ещё не готов. Поэтому, Джини, иди пока переоденься, разбери сушилку и погладь одежду, которую я приготовил. — Где она лежит? — На кресле. А я пока поговорю с нашим гостем, — самый старший из присутствующих смерил младшего нечитаемым взглядом, от которого даже у Нама пробежали мурашки по спине. — Руки можешь вымыть здесь, — указывая на нужную комнату, сказал омега. — Потом проходи на кухню, — и направился в сторону кухни, с которой уже доносились поистине божественные ароматы. После посещения ванной комнаты альфа направился туда же, где пару минут назад скрылся мужчина. — Как тебя хоть зовут, спасатель? — с вымученной улыбкой спросил папа Джина. — Ким Намджун. — Ким Тэмин. — Очень приятно познакомиться. О чём вы хотели поговорить? — По телефону я услышал, что ты помог Джину отделаться от какого-то пьяницы-извращенца, но как ты их для начала нашёл? И что вообще ты делал так поздно на улице? — Я сбежал от отца. Пока бродил по улицам, почувствовал запах жасмина, но так как ещё не сезон его цветения, я сначала засомневался, не почудилось ли мне, а потом решил просто идти к источнику. Насколько вы поняли, так я пришёл к вашему сыну. Ну там спровадил того мужика, а дальше мне в голову взбрела мысль проверить, не является ли Джин моим истинным . Дальше, я думаю, и так понятно. — Хорошо, а чьей идеей было соврать мне? — Кхм, — младший замялся от резкого вопроса и не менее резкого взгляда старшего омеги. — Значит, Джина. Но я хочу поговорить ещё о кое-чём, — мужчина растягивал слова, вновь и вновь проходился нечитаемым взглядом по альфе, оттягивал со следующими словами, ожидая, когда же у молодого паренька лопнет терпение. Омега подошёл к плите, выключил её, начал сервировку стола и наконец продолжил свою речь: — В наше время настоящее понятие истинности потеряно. Оно слишком романтизировано, но и слишком недооценено. Истинность — не гарантия крепкой и долговечной семьи, она лишь помогает чувствовать другого человека как самого себя, читать его эмоции и чувства по лишь малейшему изменению, но этого недостаточно для избежания конфликтов, ссор… Измен в конце концов. Ты понимаешь, к чему я веду, Намджун? — К тому, что лишь из-за истинности я не могу обеспечить счастья вашему сыну. Для этого нужно узнать друг друга получше, понять, действительно ли мы подходим друг другу или же природа ошиблась, сделав нас истинными. Для этого нужно много всего, но сейчас я могу сказать точно, что испытываю симпатию к вашему сыну. — Ты довольно смелый и самоуверенный. Сколько же тебе лет, если не секрет? — Скоро шестнадцать. — В любом случае выбирать, что делать вам двоим, никак не мне. Сокджин наверняка много наговорил о моём скверном характере? — Есть такое, — с небольшим выдохом ответил альфа, чувствуя, как атмосфера на кухне разряжается. — Его можно понять, иногда я действительно бываю слишком жёстким с ним. — Думаю, вас заставляют обстоятельства так себя вести, — на высказывание альфы старший лишь немного приподнял уголки губ.