Абориген

Сегодня погода не располагала своим хорошим настроением и в Африке шел дождь. Удивительное явление для этого места, но еще более удивительным было место работы Феликса. Он вышагивал по жаркой земле, еще не остуженной холодными каплями и направлялся в сторону небольшого здания. Ли смотрит на небо и горестно вздыхает. За что ему всё это? Что в Австралии вечно лил дождь, где бы он ни был, что в Корее. Может всё дело в самом парне? И это из-за него так менялась погода? Грустный очередной вздох и Ликс подходит к зданию. Привычная вонь встречает его и он кривит лицо. В подсобном помещении тесно и жарко, запах чужого пота и самого цеха бьёт как никогда по чувствительному обонянию. Переодевшись в рабочую одежду, Феликс выходит из подсобки и здоровается с коллегами. Негры широко улыбаются ему, а некоторые даже как-то хищно. Пиздец, конечно, но Ли привык к этому. Можно было бы задаться вопросом: почему парень продолжает жить в бедности, почти без связи с внешним миром и постоянными проблемами здесь? Но ответа никто не знал, даже сам Ликс, вечно убегающий от себя и подобного рода вопросов - не понимал. Может это был отдельный вид мазохизма? Противная рыбная вонь подступает к горлу желчью, но Ли кашляет, сжимает губы в тонкую полосу и яростно начищает мертвые тельца. Легко было притворяться кем-то другим, натягивать маску и терпеть на работе. До тех пор, пока он не возвращается домой, где принимает душ, а потом падает на небольшой матрас, зарывается руками в подушку и тихо плачет. *** В такой же совершенно повседневный день, Феликс опять разделывает рыбу. Он так устал, что готов был зарезать себя этим ножом которым сейчас срезает чешуйки. Из необычного он только видит, как какой-то долбоёб заезжает на слоне к ним в цех. Этот больной человек сидит в юбке из соломы без верха. На шее висят бусы из клыков непонятно какого животного, а может это зубы слона?.. Волосы длинные и растрёпанные, как будто он не знает что такое расческа и вообще что это за абориген? Да конечно тело у него красивое, но чё он тут забыл? Негры окружили слона наставив на него длинные палки с лезвиями. Парень зыркнул на них, а потом как заорал: — АЙ ХУНА ШУПАРАПА! ЭЙЧИДА МАНА ПАТА? ТУПАРА КУБА ПАДА!! — орал красивый аутист (по мнению Феликса) на слоне. Все из семейства черных повернулись и уставились на белого Ликса. Они так хищно на него смотрели, а потом окружили уже не слона, а самого парня, который просто расправлялся с рыбой. Феликс в ахуе стоял, что за херня происходит. Почему его окружили его коллеги негры, а псих на слоне не сводит и взгляда с него. Черные стали медленно подкрадываться, а Феликс просто стоял с ножом, но он не выглядел так, что грозиться сейчас воткнуть его кому-то в горло. Парню было все равно, он испытывал лишь лёгкий шок и непонимание. — ШАРАПАНА! — закричал вождь и негры набросились на Феликса. Наверное, это был самый ужасный день в жизни Ли. Его худое тельце начали хватать со всех сторон чёрные руки, не давая шанса на свободу, они крепко связали парня и подняли на руки, высоко над головой. Так, будто Феликс был их добычей, тип убитый олень и все дела, хотя наверное в Африке их не водилось, парень не шарил за эту тему. Смирившись со своей участью, Ли болезненно вздохнул, когда его, как безвольную игрушку, по лестнице подняли на спину слона. Они поудобнее устроили бедного Феликса и что-то прошептали странному парню в юбке. Ликс покосился на этого придурка, надеясь, что тот только показался неадекватом, но видимо не показался. Странный незнакомец притягивает Феликса ближе к себе и аккуратно придерживает рукой за талию. Видимо для того, чтобы он попросту не соскользнул с огромного животного. Ли вообще не понимал, как еще сознание не потерял от всей происходящей ситуации. На слоне было сидеть страшно, а тут он лежит и смотрит вниз, на землю, которая одновременно так близко и далеко и ему безумно страшно. — Шпеке! Шпеке! Уна шапа лака! — произносит мягкий голос и слон осторожно выходит из цеха. Феликс успевает заметить, как его бывшие коллеги негры кланяются и возвращаются к работе. — ”Вот и всё… Конец…” — подумал Ликс и слёзы полились из его глаз. Какая теперь вообще разница была, когда его наверное везли куда-то, чтобы съесть? Или что там на уме у этих чукчей? — Хаба, хаба… — говорит Феликс, решив поугарать над челом в юбке. Перед смертью не надышишься, как говорится. Краем глаза Ли следил за парнем, настолько, насколько ему позволяло его положение. — Лака, лака? — отвечает ему оберегенец. — ”Ну нихуя себе. Я че, реально что-то сбазарил на его языке? А если я его мать оскорбил щас? “ — ужас сковал молодое тело, но рука, мягко поглаживающая спину, вроде как успокаивала. — Куми, куми? — продолжал говорить рандомные слова Феликс. — Хаба,хаба, чжамана. — с интересом ему ответил челик. Вообще, не детально изучив его лицо, Ликс мог понять, что он азиат… И это было странно… — Уба аба неа? — Куми-куми, хаба-хаба, лака-лака… — ладно, парень нёс откровенный бред, вспомнив детский мультик и песенку. Кто же знал что такое сработает? Абориген принялся что-то яростно говорить, потом радостно, потом еще как-то, но Феликс его уже не слушал. Он просто смотрел на землю, проносящиюся под ногами слона, и печально вздыхал. Его мутило и казалось, что он блеванёт только стоит прикрыть глаза и потерять контроль. — Челик, пхаша чупаха, хз как там, но ты можешь меня хотя-бы посадить? — стонет Феликс, реально переживая по поводу опустошения своего желудка. — Черепаха паха лака улака, бе-бе-бе. — пытается перевести на язык чукчи Ли. Тот как-то слишком понятливо кивает и тянет за край рабочей одежды. Феликс кричит от неожиданности и почти соскальзывает со слона, как резко оказывается в сидячем положении, прижатым к чужой груди. Слон подъезжает к какому-то лагерю. Местность обставлена разными палатками, а вокруг костра сидят негры которые как будто ещё ниже статуса, чем те что работают на рыбном заводе. — Абалумба? Хёнджа? — спрашивает подходящий кореец? Почему он не негр, Феликс думал, что этого имбицила только чёрные придурки уважают. А тут какой-то белый, тоже в юбке пришел и абалумбает. Ликс даже не подозревал что Хёнджа, это сокращённое имя его похитителя аборигена. — Шампа. Бан Ча. — отвечает тому Хёнджин и спускается со слона. Он берет Феликса под руку и ведёт в самую огромную палатку. Кидая его на кровать из листьев. Странный парень выходит, оставляя Ликса одного сидеть там. — Ну что, он подходит? — спрашивает Бан Чан. — Да, я решил что он будет моим женихом. — Тогда нам готовить все для обряда? — Да, готовьтесь завтра будет церемония и свадьба. — Хорошо. — Чан поклоняется и направляется в сторону рабочих негров, хлопая в ладошки чтобы привлечь их внимание. А Хван возвращается к себе в спальню. Феликс сидит на этих листьях просто о чем-то думая, на его лице не было страха или чего-то ещё, он просто принял жизнь такой какая она есть. Хван подошёл к парню и начал его раздевать. Ликс вопросительно поднял бровь, но аборигена это не остановило. Одежда парня валялась уже в разных частях палатки. — Эй! У вас тут холодно вообще-то, батарей нет. — говорит Ликс, совершенно забывая о том что он в Африке. Но иностранец молчит, лишь продолжает расправляться с чужой одеждой. — Чт..что ты делаешь?! — Феликс ожидал что его убьют, съедят, но не изнасилуют. Вот этого ему в жизни только и не хватало. Абориген положил голое тело на листья, которое только словесно сопротивлялось. Парень стал выцеловывать шею Феликса, а тот просто не вдуплял что за пиздец происходит. Как обычный день, который проходил всегда одинаково, мог превратиться в это? Чужие пальцы уже оказались на его сосках и не сильно сжимали их. Ли непроизвольно застонал, схватившись за спину чушки. Что блять прямо сейчас происходило? Парень не мог понять и принять происходящего, но чужие руки на его боках ощущались как никогда правильно. Выгибаясь под поцелуями и ласками, Феликс с ужасом уставился на свой стоящий колом член. Вот блин предатель, как можно было в подобных условиях преспокойно возбудиться? Этот странный парень, но не менее сексуальный, принялся стягивать с себя все украшения и Ликс с неподдельным интересом смог изучить охирительное тело перед собой. — Бля, почему все чукчи такие охуенные? — тихо спросил у самого себя Феликс и не заметил как спина аборигена напрягается от сказанного. В смысле все? Блять, кто мог еще понравится этому сказочному рыбному ангелу? Хёнджин прошелся языком по груди и стал спускаться ниже, не забывая про ласкание сосков. Пальцы мягко сжимали их, выкручивали и массировали и Ликс никогда бы не подумал, что может быть таким чувствительным там. Не то, чтобы он любил трогать свою грудь, просто не делал этого никогда, ведь особого удовольствия от этого не получал. Ну, тип, он просто трогал свою кожу и всё, какой кайф тут получишь? Чужие губы опускаются на его вставший член и Феликс громко стонет. Бляха, к черту все эти принципы и мораль, Ликс хотел прямо сейчас, чтобы этот безумно красивый чел отсосал ему, а потом может и трахнул. Правда, насчет последнего Ли сильно сомневался, ведь мало ли что может быть у этого аборигена. Вот щас они потрахаются, а потом у Феликса будет какая-нибудь болячка. Хотя тут уже реально никакой разницы нет, ведь его вообще съесть могут после изнасилования. Хотя, если уж признаваться честно, то и на изнасилование это больше и похоже не было. — Ф… Феликс… — шепчет Ликс, чтобы хоть как-то убрать стену у себя в мозге по принятию ситуации. Иначе, парень бы сошел с ума наверное в будущем, думая что он пиздец какой грязный, раз решил переспать с незнакомым ему чукчей, даже имени не зная. — Хёнджин. — спокойно отвечает ему голый Аполлон, а Ли задумывается над тем, может он опять что-то на их языке сморозил, но понадеялся, что всё-таки, мэн, притронувшийся к нему, назвал своё имя. Хёнджин принимается медленно посасывать чужую головку, слизывает предэякулят, и сразу насаживается ртом на всю длину. Феликс захлебывается в собственном вздохе и сдерживает себя, чтобы не толкнуться глубже. Хван, будто чувствуя чужие желания, сам начинает быстро двигать головой, вбирая плоть глубоко и чувственно. Он втягивает щеки, обхватывает член бархатными стеночками и с пошлыми звуками сосет. Ликс охеревший от всего спектра эмоций, просто извивался на лиственной постели. Конечно, было немного трудно, но терпимо. Феликсу мало того, что делает Хёнджин, он хочет, чтобы тот его трахнул и раздвигает ноги пошире, пыхтит что-то в мольбах и Хван снова понимает. Этот сраный-кореец был слишком сообразительной чукчей. — Хённи~~~. — тянет Ли и выгибается под умелыми прикосновениями. Хвану голову сносит от такого и он заставляет облизать два своих пальца, после чего сразу же вставляет один. Растягивать Феликса тяжело, но возбужденные до самых краев, им удается справиться с этой задачей успешно. Ликс изучает взглядом чужой член, что там и истекает приятной смазкой, а размеры внушают немного страх. Хёнджин берет худые бедра в свои крепкие руки и удобнее устраивается между них. Он заставляет Феликса самостоятельно направить его член к колечку мышц, продолжая держать руками ноги. Ликс послушно выполняет немой приказ и задыхается в очередной раз, только уже от чувства наполненности. Хван входит резко, почти полностью, но не давая привыкнуть начинает двигаться. Ли слабо стонет и ему болезненно-приятно от новых ощущений. Хёнджин продолжает делать своё дело до тех пор, пока из губ Феликса наконец-то не начинают вылетать уверенные стоны наслаждения. Хван сразу же входит до конца и наваливается сверху. Впивается в желанные губы и двигается резко, жестко и быстро. Теперь бы он спросил, что Ликс думает по поводу всех этих сраных чукч, когда так стонет под Хёнджином. — Хённии… — продолжает стонать Феликс и целует в ответ, кусает чужие губы, больно оттягивая и тут же зализывая больное место языком, водит ногтями по голой спине и оставляет красные полосы. Они оба горят в собственных чувствах и кажется уже не могут терпеть того, что между ними происходит. Хван всё продолжает быстро вдалбливаться и из его рта выходят громкие стоны-хрипы, по вискам стекает пот и у Феликса появляется неопределенное желание слизать соленые капли. Когда воздух уже почти покидает два сплетенных тела, они кончают. Феликс не думает о том, что как бы, потом нужно будет отмываться от чужой спермы внутри и от своей, только он находится среди чукчей и цивилизацией здесь не пахнет. Парни прижимаются друг к другу и тяжело дышат, пытаясь прийти в себя после охуенного секса и оргазма. Ли, опять же, что-то не так уж и сильно жалеет, что его похитили. — Абалумба, Хёнджа. — под покров палатки входит всё тот же белый кореец, только сейчас Феликсу охуеть как похуй, ведь его хорошо трахнули, зацеловали и сейчас так нежно обнимали. Бля, перед смертью не надышишься, но кажется, что Ликс смог сделать просто огромный глоток воздуха. Теперь и схванным быть не так уж и страшно. — Абхаба. — говорит Ликс, угорая над вошедшим. Тот удивленно смотрит сначала на него, а потом на Хвана. — Шампа, Бан Ча. — тяжело дыша, отвечает Хённи и гладит голую спину Феликса. — Кукарая, карва умпа чашаха, Чанби убала ши? — Чанби ши карва умпа, ба раба саба неа Бан Ча. Хёнджин машет рукой, чтобы кореец удалился, видимо понимая и принимая ответ того. Ликс прижимается к голой груди и расслабленно выдыхает. Прикольно наверное иметь своих личных негров и корейцев. *** Феликс проснулся от того что негры несли его голого к речке. Хотел помыться? Вот его и моют. Черные люди тщательно тёрли все его места, и Ликс подумал, что его серьёзно собираются съесть. Потому что натирали его прямо как очищенного от перьев цыпленка. Но Феликс продолжал, спокойно поддаваться под все действия темных, как будто, это он тут негр, а не они. Парня обмотали в тряпку и потащили обратно к лагерю. Феликс почувствовал приятный запах, жаренной еды, а когда огляделся увидел огромный стол, на котором помимо запеченной картошки, кабана, кролика, лежали ещё разные фрукты, такие как: бананы, ананасы, манго. На костре бурлил котёл с каким-то супом. « И вот неужели главным блюдом буду я?.. » — подумал Ликс, а после негры стянули с него тряпку в которой он был укутан. Да что это вообще за унижения? Черная женщина подошла к парню и одела на него юбку, похожую на юбку Хёнджина и того корейца который заходил к ним. Следом на его шее оказались украшения, а на руках браслеты. Его волосы завязали в хвостик и посадили за стол. « Меня принесут в жертвоприношение какое-то?.. » — Ли ничего вообще не понимал. Но догадывался, что стул рядом с ним принадлежит Хвану, он просто был самый большой и красивый. Вряд-ли для негра сделанный. Из своей огромной палатки выходит Хёнджин, он был в леопардовой шубе, и на голове ещё какая-то херня. Хван подходит к стулу рядом с Лиском и садится. — Теперь мы будем вместе навсегда. — произносит Хван, на понятном языке. А Феликсу уже как то и удивляться не хочется. После всего того, что произошло — это самое последнее, что его удивит. Из другой платки выходит кореец, но не кореец который был раньше. Это уже другой кореец. — Согласны ли вы, Хван Хёнджин, выйти замуж за Ли Феликса? Любить его, оберегать и добра ему желать? — спрашивает низкий качок, который единственный тут в шортах был. — Да, я согласен. — отвечает Хван. — А вы Ли Феликс, готовы выйти замуж за Хёнджина и так же его любить, как он любит вас? « А у меня как будто бы есть выбор… сто процентов съедят, если нет скажу. » — подумал парень и грустно вздохнул. — Да, согласен. — ответил Ликс с осознанием, что женился в свои двадцать три года на каком-то аборигене. Круто, ничего не скажешь. Хван втянул его в поцелуй. А негры как ненормальные хлопали, радовались и орали: — Шаломмбала!!! Шаломмбала!!!