golden lollipop

«It’s not true». Звучит первая строчка песни и сердце Джисона сжимается. Каждый раз, стоит только этой песне попасться в его нескончаемом потоке музыки, он начинает испытывать огромную печаль. И не важно, какая песня играла до нее. Даже если он танцевал и громко подпевал одному из полюбившихся исполнителей, I love you заставляла его разбиваться каждый раз, как голос Билли касался его слуха. И сейчас, когда Хан с особым трепетом перебирал свои значки, ему пришлось немного отвлечься от своего занятия, чтобы целиком и полностью прочувствовать слова и мелодию. Он бегает глазами по ярким принтам на круглых значках, всматривается в детали, пока картинка не начинает размываться от влажности, застелившей глаза. Песня заканчивается и Джисон, шмыгая носом, принимается снова перебирать значки, что подошли бы под его завтрашний образ. Остановившись на девяти штуках, он складывает остальные в деревянный ящик и ставит на полку, отведенную специально для них. С полки пониже он берет стеклянную шкатулку, набитую плетеными браслетами и проделывает то же, что и со значками: отбирает браслеты на завтра. Джисон будто чувствовал, что завтрашний день станет очень значимым для него.

***

Хан Джисон — первокурсник с факультета искусств, специализирующегося на обучении игре на фортепиано. Его оценки всегда лучшие, репутация среди преподавателей совершенна, а слух безупречен. С самого детства отбивающий пальцами клавиши Джисон считал, что его здесь не учат играть, лишь совершенствуют его уже имеющиеся умения. Назвать его неприметным не повернется язык. Хан один из тех, кого видят за много метров и узнают в толпе. Его знают если не все, то каждый второй. Он средоточие выразительности и своеобразности. И на первый взгляд он кажется глупым подростком, застрявшем в пубертатном возрасте, капризным и не желающим взрослеть, со своими волосами, выкрашенными в пшеничный цвет с синими и фиолетовыми мелкими прядями, и кучей сладостей, что набивают его рюкзак, увешанный значками, меняющимися ежедневно в зависимости от настроения и образа. Но на самом деле Хан очень умен и рассудителен. Его внимательность к деталям действительно заставляет восхищаться тех, кому удается пообщаться с парнем лично больше, чем пара часов. Сегодня он подошел к своему образу очень тщательно: надел одну из своих любимых футболок, светлые джинсы, которые по большей части состоят из дыр, чем из ткани, и черные конверсы, самостоятельно разрисованные на манер символов Суккуны — персонажа из любимого аниме. Белые наушники на шее издавали едва заметное пение любимой исполнительницы, песни которые Хан знал наизусть. Черного цвета футболка, с яркими буквами «Все люди делятся на две части», вызывала улыбку тех, кто успевал рассмотреть ее при встрече, потому что в нижней части еще и изображена безумная квокка с бензопилой. Именно так он собрался покорять торговый центр и трусливо жаться к плечу друга при просмотре ужастика, на который они запланировали сходить. Легкая улыбка держалась на лице всю дорогу к университету. Ему приходилось почти не останавливаясь кивать головой, приветствуя абсолютно незнакомых для себя людей, которые считали его приятелем. Скулы немного сводило, но это не смогло бы заставить парня нахмуриться. А вот отсутствие Хенджина — смогло. Огромные глаза пробежали по помещению в поисках светлой макушки. Хан не мог найти того одного, который нужен ему прямо сейчас. Он пробирался через толпу к месту, на котором обычно сидел, когда являлся на пару по сольфеджио. Сумка упала на стол, звонко брякая значками и Джисон, издавая недовольный стон, опустился на стул. Он выпятил нижнюю губу, складывая руки на груди, и принялся ждать. Минуту или три, но этого времени хватило, чтобы Джисон рассерженно фыркнул, открывая верхний карман сумки и нашаривая лимонный леденец. Сахар должен был помочь справиться с раздражением. Он шумно гонял конфету языком во рту, сталкивая ее с зубами, пока не зазвучал сигнал, оповещающий о начале пары. Как только звук оборвался, в аудиторию ввалился, Джисон не смог бы назвать это входом, Хенджин. Его волосы собраны в небрежный пучок, передние пряди ассиметрично висели по обе стороны лица, а левая прядь, будто назло пытаясь усугубить ситуацию, лезла в глаз. Хенджин пыхтел нервозностью и жаром. Хан думал, что ему пришлось бежать к университету, чтобы не опоздать на пару, раз вид его кричал о том, что за плечами оставлен как минимум марафон. — Ты выглядишь ужасно, — сообщил Джисон, когда друг, громко пыхтя, упал на соседний стул. — Отстань. И без тебя знаю. Джисон дал время Хвану разобрать свою сумку и вывалить на стол кучу вещей, не относящихся к паре по сольфеджио. Он смотрел на него безэмоционально, надеялся, что друг поймет немое возмущение и желание узнать подробности. — Я проспал, — сказал Хенджин, не отвлекаясь от тюбиков косметики из дорожного набора, который парень всегда носил с собой. — Но я досмотрел то аниме. Яркая улыбка на бледном лице заразила Джисона, и тот тоже начал давить лыбу. — Ты не пойдешь в кино в таком виде, — сообщил он, обводя пальцем белую футболку Хвана. — Я не пойду с тобой таким. — Успокойся, а? Сейчас подкрашусь и буду идеальнее, чем ты в свои лучшие дни. Хан насмешливо уперся локтем под ребра другу, пока тот выгнулся, пытаясь уйти от неприятных ощущений на коже. Он заливисто смеялся, но хлопок двери отвлек от издевательств над Хваном. Внутри мгновенно заледенели все органы, острые когти будто сдавили его легкие, когда он встретился взглядом с вошедшим человеком. Сталкиваясь глазами с острым взглядом кошачьих глаз, Джисон выпустил воздух, не имея возможности вдохнуть. Он откинулся назад, упираясь спиной в спинку стула, кажется, теряя сознание от эмоционального всплеска. Наблюдающий за этим Хенджин лишь насмешливо повел бровями. — Доброе утро. Меня зовут Ли Минхо и я ассистент профессора. Прошу прощения, но профессор заболел и сегодняшнюю лекцию проведу я. Джисон слышал его голос и впадал в кататонию второй раз за несколько минут. Привыкший достигать своих целей во что бы то ни стало, Джисон мгновенно выбрал новую, ставя ее на вершину уже имеющихся, обозначая ее приоритетность. Осталось лишь придумать, каким образом привлечь внимание парня. — Мне показалось, или у тебя слюнка потекла? — отвлек Джисона друг, указывая пальцем на уголок своей губы. — Ох, Хенджин, я попал. И это действительно так. Джисон попал в сети опасного существа, как ему показалось. И шансов на то, чтобы выбраться, не было. — Хочешь его? — Хенджин нахально улыбнулся. — Хочу. Его тело, его всего. Как оказалось, профессор серьезно заболел, поэтому несколько пар по сольфеджио будет проводить Минхо. И через две недели Джисон узнал следующее: он мил, приятен и очень внимателен. Совсем не такой, каким его рисовал в своей голове Хан. Его внешность заслуживала бесконечного внимания, но парень не пользовался этим, добиваясь интереса к своей личности, а не красивому личику. И если изначально Хан повелся именно на внешность и тело, то сейчас Минхо интересовал его, как парень, с которым он хотел бы проводить немного больше времени, чем три пары в неделю. И почти две недели Джисон ныл другу о чувствах, разрывающих его изнутри, о своей симпатии, которая душила, не позволяя вдохнуть при виде Минхо. Стоически Хенджин терпел это, даже пытаясь немного подбадривать в первые дни. А к концу второй недели он принес Хану чупа-чупс, чтобы тот хоть на мгновение заткнул свой маленький рот и не насиловал его мозг влажными фантазиями об ассистенте профессора. Это действительно сработало, позволяя Хенджину насладиться тишиной, разбавляемой шумом окружающих, отдаленным голосом Билли Айлиш из наушников на шее Хана и чмоками губ о конфету на палочке. Но как только в кабинет входит ассистент, в своей белой рубашке с закатанными до локтей манжетами и узких черных брюках, к чмокам добавляются томные вздохи и недовольный скулеж. — Happier than ever, — процитировал игравшую в наушниках песню Джисон, вытащив конфету изо-рта. Он упал лбом на край стола и принялся усердно облизывать леденец, пытаясь отвлечься от мыслей и фантазий о том, как Минхо разложил бы его на профессорском столе. Он сверлил взглядом парня, что, словно почувствовав, начал запинаться, краснеть и дышать учащенно. Джисону интересно было посмотреть на такого Минхо. Парень каждую лекцию проводил идеально, но в этот раз, скованный непонятно откуда взявшейся робостью, опустил голову, вперев взгляд в пол. Его голос звучал негромко, но доходил до каждого уголка кабинета. Летающему в фантазиях Джисону казалось, что Минхо нехорошо себя чувствовал. И эта мысль подтвердилась, когда ассистент дал задание для самостоятельного изучения, а сам сел за стол, поставив локоть на поверхность и уперев лоб в ладонь. Увлеченный заданием, Хан не замечал, как Минхо из-подо лба смотрел на его губы, обхватывающие яркий леденец. Он даже не подозревал, что Минхо пришлось сесть за стол, чтобы не оконфузиться перед студентами, потому что фиксация на языке, слизывающем стекающую по конфете сладкую слюну, дала свои плоды и тело совсем не спешило помочь парню справиться с волнением, которое доросло до явного возбуждения. Зато это заметил Хенджин, который рассматривал синяки под глазами в маленьком зеркале, пока остальные занимались делом. Он совершенно случайно зацепил взглядом ассистента и, проследив траекторию его взгляда, чуть заметно улыбнулся. Наконец-то его друг перестанет ныть и чахнуть. Только Хенджин подумал еще и о времени, которое понадобится для этого. Учитывая бездействие Хана и безразличность Минхо, это должно произойти не скоро, но равнодушие ассистента оказалось обманчивым. И чертов леденец, предназначенный для того, чтобы заткнуть Хану рот, вывел Минхо на чистую воду. Завтра Хенджин притащит еще один. — Как вы себя чувствуете? — приближался к профессорскому столу Хан. Он дождался, пока все покинут аудиторию и решил, что, возможно, это его шанс сделать шаг навстречу. Поднявший голову Минхо едва ли не заскулил оттого, что отгоняемые всю пару волнение и возбуждение приближались к нему снова вместе с Ханом. — Уже лучше, спасибо. — Я могу вам помочь? — Ах, — Минхо откинулся на спинку стула, — не думаю. Идите домой, Хан Джисон. И Хан Джисон ушел домой. Но этот маленький шажок в сторону Минхо, будто дал тому знак. После следующей пары он пригласил Джисона погулять, а когда тот спокойно согласился, но, выйдя за дверь, завизжал как девчонка, Минхо понял, что заполучить этого нахального мальчишку не составит труда. И все время, что они проводили вместе, являлось для обоих драгоценным. Наполняя свою память совместными воспоминаниями, вопреки сильному желанию, они не спешили и узнавали друг друга постепенно, влюбляясь все сильнее.

***

Последняя пара, которую предстояло провести Минхо, прошла в еще большем напряге, чем та самая, на которой он умудрился завестись. Его спасало лишь возвращение профессора, которое сулило ему спокойное безделье в небольшой кладовке. Потому что чупа-чупс размера XXL в небольшом рту Хана сулил лишь неотмываемый позор и смущающий конфуз. Огромная конфета на палочке, погружаясь в рот небольшими ручками, увешанными яркими браслетами, и проталкиваемая глубже розовым язычком, так завораживающе торчала сквозь мягкую щеку, что Минхо немедленно хотелось подойти и надавить, ощутить твердость под подушечкой пальца и касание к собственному члену через щеку. Сильный моток головой отогнал мысль, но глаза не смогли надолго отвлечься от сосущего леденец Хана. Минхо думает, что этот наглец издевается над ним намеренно. И он действительно прав. Это ни что иное, как издевательство, но не со стороны Хана, а от Хенджина, что упивается невинностью Джисона, упоенно ссасывающего сахар с конфеты, и растерянностью Минхо, который то краснеет, то бледнеет, стараясь не вставать из-за стола. В конце занятия Минхо решает, что с него достаточно и просит Джисона задержаться. Долгий и понимающий взгляд Хенджина заставляет Хана немного засмущаться, но лишь на мгновение. Он, будто считывая мысли друга, подмигивает. Наклонившись ближе, Хван шепчет Джисону на ухо о том, что это последняя пара и в универе почти никого нет, но предупреждает, что стоит быть тише. Джисон отталкивает друга, смеясь заливисто, но не отрицает предполагаемый исход. А Минхо злится, когда видит, как другой приближается так тесно к Хану. Джисон нашел это прекрасным поводом, чтобы наконец дать понять Минхо, что он слишком уж джентльмен. Пора становиться плохим мальчиком. Поэтому он послушно кивнул ему, попрощался с Хваном, показав ему непристойный жест, толкаясь языком в щеку и поднеся сжатую в кулак руку ко рту. Хан вальяжно подошел к преподавательскому столу, выдвинул второй стул, поставил его ровно напротив Минхо и уселся, выставляя локти на поверхность и укладывая подбородок на ладони. Выражение его лица совсем не выдавало его истинных намерений. Перед ассистентом будто сидел невинный мальчишка, немного наглый, но краснеющий от слова «секс». Краснел Хан лишь от интенсивной нагрузки во время этого самого секса. Смущение и он — вещи, что находятся далеко друг от друга. Джисон мило улыбнулся, скрывая похотливые глаза за веками, и шумно втянул носом воздух, будто показывая, что готов выслушать. В нос сразу же ударил знакомый аромат Минхо. Сильный и поглощающий, он будто вскружил голову Джисону, заставил его поерзать на месте. — Ты сегодня особенно хорош, — нарушил тишину Минхо. — Ты правда так думаешь? — Джисон дразнил парня так бесстыдно и открыто. Ему даже показалось, что на лбу его зажглась яркая вывеска «заткни мне рот членом». — Спасибо за комплимент, — игриво добавил он. В глазах Минхо промелькнул огонь. Он поднял левую руку, чтобы опустить предплечье на спинку стула за собой и немного откинуться, слегка повернув корпус. В этой позе он выглядел более расслабленным, чем минуту назад. Джисон же еле мог совладать с собой. Он стал сильнее ерзать на стуле, начал чаще сглатывать слюну и проклинал воздух, который будто закончился вокруг него. Переизбыток эмоций туманил сознание, но парень решил, что рано умирать, поэтому лишь насмешливо поиграл бровями, глядя тому прямо в глаза. — Я хочу обсудить твое поведение на моих лекциях, — голос Минхо звучал нежно и мелодично, Джисону казалось, что он совсем не нервничал, но выдавал его беспокойство шум бумаг, которые тот перекладывал из одной стопки в другую. Тогда-то Джисон понял, что Минхо чувствовал себя еще более загнанным, чем он сам, хотя это была идея самого Ли. — Я очень послушный студент только для вас, — это дразнящее мелодичное течение слов заставило Минхо слегка напрячься телом и чуть громче вдохнуть. Хан поднялся, обошел стол и встал напротив Минхо. Он взял его руку, что перебирала документы в попытке отвлечь, положил себе на грудь и дал пару секунд, прежде, чем сказать, что он не врет, а если вдруг имел наглость набрехать, то сердце выдало бы его. Минхо тупо смотрел на свою руку, лежащую на футболке, и правда пытался почувствовать ритм сердца, пока наглый студент не передвинул руку ниже, остановившись на своем животе. Джисон внимательно вглядывался в лицо Минхо, пытаясь разглядеть дискомфорт или раздражение от ситуации, но алый румянец, чуть приоткрытые губы и мутный взгляд будто кричали о том, что так и должно все быть. Продолжай, Хан Джисон. Следующее движение остановило руку прямо в области паха. Джисон слегка сжал запястье и прижал ладонь к своему возбуждению, что мешало ему каждый раз, как Ли Минхо проводил лекции со своим мелодичным голосом и длинными пальцами. — А эта часть говорит о моей огромной симпатии к тебе, профессор, — последнее слово вышло изо рта Джисона с сильной насмешкой, будто он издевался над ассистентом. И это дало определенный эффект, подстегнув Минхо сменить щенячье выражение лица на опасное, которое Джисон видел впервые. Минхо повернулся к студенту, придвинулся ближе, издавая противный скрежет ножками стула, и обнял своими бедрами коленки студента. Он смотрел на Джисона снизу-вверх, но исходящее от него господство в этой ситуации прошибало тело Хана волнами, заставляя пульсировать то самое место, что грел ладонью Минхо. — Мило, — проговорил он, ощутив легкие толчки, отдающиеся едва заметным импульсом в ладонь. Он усмехнулся, надавливая сильнее и сильнее, поглаживая и массируя. И пока Джисон не осознал намерения этого действия, он глупо смотрел на парня. Резкий рывок вывел Минхо из своих мыслей. Хан одернул его руку, отводя в сторону и не отпуская. Джисон собрал все мысли воедино, набрал больше воздуха в легкие, будто напитываясь уверенностью, и медленно опустился перед Минхо на коленки. Теперь он смотрел на него снизу готовый ко всему, что произойдет дальше. Кроме того расклада, что Минхо поднимет его и отправит домой. Тогда это будет их встреча в неформальной обстановке, потому что останавливаться Хан не намерен. — Не могу дождаться, когда твой член окажется у меня во рту, — тихо прошептал Джисон. Минхо потянулся к нему, схватил за волосы и придвинул к себе, заставляя прижаться губами к его собственным. Все это начиналось как утоление нестерпимой жажды: жадно, с громкими звуками и большим количеством слюны. А закончилось так нежно, что Джисон почти забыл, что стоит на коленях среди разведенных ног Минхо. На губах Джисона ощущался яркий вкус лимонного леденца и Минхо казалось, будто он не целовал сейчас этого хитрого парня, а гонял во рту карамельку. Он поместил свои ладони на мягкие щеки, слегка сдавливая их. Это вызвало едва слышное мычание Хана, которое растворилось во рту Минхо. Джисон протянул руки к ширинке Ли, в спешной попытке расстегнуть пуговицу, но пальцы, дрожащие от предвкушения и восторга, предательски соскальзывали. Пришлось повозиться достаточно, чтобы освободить себе путь к самому желанному. Сам же Минхо вплел длинные пальцы в разноцветные волосы Джисона, массируя кожу и слегка оттягивая их. Он в последний раз провел языком по нижней губе Хана и отстранился его для того, чтобы позволить тому заняться делом. Джисон, упорно продолжая начатое, вытянул шею, оставляя нежные чмоки на линии челюсти Минхо. Как обещание того, что он сюда еще вернется. Большой палец Михно, давящий на подбородок, отстранил голову Джисона. Минхо видел обезумевшие от возбуждения глаза и сияющие от слюны губы. Это чертенок сведет его с ума. Он провел пальцем по нижней губе и чуть приподнял голову, будто кожей ощущая похотливый взгляд Хана. — Не шуми сильно, — попросил Джисон, прежде, чем опуститься вниз, задрать рубашку и оставить несколько легких поцелуев внизу живота. Он чуть приспустил резинку трусов, облегчая себе доступ к горячему органу. — Постарайся для меня. Минхо ощутил укол раздражения. Эти слова должен был говорить он, а не нахальный мальчишка, который на вкус как кубик сахара. Но пожар в его животе заставил быстро задвинуть эти мысли подальше, оставив лишь тот самый вкус на своем языке и ощущение чужого языка там, где кожа будто плавилась от касаний. С блядской ухмылкой Джисон заглянул в глаза ассистента, подул на головку и провел пальчиком по всей длине в последний раз, прежде, чем полностью насадиться ртом на его член. Он неспешно поднимался и опускался, играя языком с теми местами, до которых дотягивался. Воздух будто обжигал легкие в тот момент, когда Хан втягивал щеки, создавая во рту вакуум. На мгновение Минхо показалось, что еще секунда и он кончит, но тогда все веселье оборвалось бы на самом интересном месте. Поэтому он откинул голову, глядя на ровный выбеленный потолок, потому как при одном взгляде на Хана он готов был отдаться ощущениям полностью, позволить им завладеть собой. И как такой милый мальчишка умел отсасывать так увлеченно? Черт бы побрал тот обманчивый внешний вид. За дверью в кабинет послышались шаги и приглушенные голоса. Минхо рывком поднял голову, чтобы тупо уставиться вперед, будто через бетонную стену он смог бы рассмотреть происходящее за ней. Страх оказаться раскрытыми накалил тело так сильно, что, не выдержав, Минхо оттащил Джисона от своего члена, чтобы поднять того на ноги и спрятаться за ним самому, пока поправлял одежду. Стук в дверь зазвучал ровно в тот момент, как Минхо застегивал пуговицу брюк. Он повернулся к столу, хватая в руки первые попавшиеся документы, а Хан со скоростью света метнулся к стулу, что он оставил с другой стороны, и упал на него. Охранник дождался разрешения, просунул голову в щель, образовавшуюся от приоткрытой двери, и попросил по завершении работы запереть кабинет и оставить ключ на стойке. Минхо махнул головой чуть более интенсивно, чем должен был, поэтому Хан не смог сдержать улыбку, но спрятал ее, отворачиваясь к окну. — Это было близко, — сказал Минхо, когда захлопнулась дверь. — Твой оргазм или твое разоблачение? Минхо серьезно посмотрел на студента. Того, кажется, забавляла эта ситуация. Он поднялся и подошел к инструменту, что стоял чуть позади преподавательского стола. Тонкие пальцы быстро пробежали по клавишам, наигрывая любимую мелодию, но Минхо не смог вспомнить ее. Он отвлекся на копошение в памяти и не сразу заметил, что Хан начал раздеваться. Джисон снял рубашку и бросил ее на опустевший стул, стянул майку, оставляя на голове небрежный шухер, и бросил ее в Минхо. Тот замер, когда та прилетает ему в лицо, но быстро стянул, чтобы смотреть дальше. Он сгреб ткань в кулак и поднес к лицу, глубоко вдыхая аромат Джисона, оставшегося на ней. Студента это действие лишь подстегнуло, поэтому, скинув кеды, он отпихнул их в сторону, не сильно обращая внимание, куда они отлетели. Черные карго улетели к рубашке и Джисон остался в длинных белых носках и трусах. Минхо подумал, что ему похуй на это разоблачение, о котором говорил Джисон, потому что его оргазм готов был накрыть тело, стоило лишь прикоснуться к члену. Такую реакцию создал бесстыдный студент, стоящий перед ним с дразнящей ухмылкой. Хан чуть подошел к Минхо, запутывая его, и плавно развернулся, снова возвращаясь к инструменту. Он опустил крышку фортепиано, поставил ноги на стул и уселся задницей на эту самую крышку, широко разводя ноги и откидывая локти назад. — Ты долго будешь смотреть? — наконец спросил он, когда Минхо не предпринял ничего. — Хочу, чтобы ты трахнул меня на этом фортепиано. Для Минхо это будто сигнал, который заставил его подорваться и в пару шагов преодолеть расстояние. Позади что-то упало со стола, который чуть отъехал, когда Минхо вскочил, но никто из них не обратил внимания на звук. Ли подошел ближе, ногой двинул стул к инструменту, плотно придавливая, а сам тесно прижался к Джисону. Он подцепил пальцем резинку белья и стянул вниз. Хан послушно приподнял бедра, опираясь кончиками пальчиков о стул, к которому еле дотягивался теперь, когда Минхо задвинул его, чтобы не мешал. Оставшись голым, Джисон шире развел ноги. Крепкая хватка Минхо на бедрах заставила запрокинуть голову, но тут же Хан вернул ее обратно, когда Минхо крепко сжал волосы на затылке и столкнулся с ним в горячем поцелуе. Может быть, Джисон бы хотел что-нибудь сказать, подначить или спровоцировать, но язык во рту определенно мешал что-либо произнести, поэтому он сделал то, что смог — заскулил. — Нужно много слюны, раз ты не захотел дождаться более удобного момента, — прошептал Минхо прямо в ухо, оторвавшись от сладких губ. И Хан оторвал его руку от своего бедра, чтобы сплюнуть на пальцы. Он возгордился собой, когда увидел потяжелевший взгляд Ли. Но сейчас не было времени на похвалу. Джисон опустил мокрые пальцы парня ниже, приближая к своей промежности и убрал свою руку, позволяя Минхо самому контролировать процесс и поступать так, как посчитает нужным. Слюна Джисона не совсем облегчила процесс, лишь придала скольжению чуть больше гладкости, но даже так Хан еле держал себя в руках. Сейчас они определенно делали то, чего не следует делать в этом месте, на этом фортепиано. И ощущение греховности всей ситуации почти доводили Джисона до полуобморока. Где-то в рюкзаке начал трезвонить телефон, но останавливаться студент не был намерен, потому что два пальца внутри него массировали кое-что очень чувствительное. Но для Минхо этот звонок стал сигналом, что пора быстрее заканчивать, если он не хочет опозориться сам и подставить Хана. Поэтому, впиваясь в парня нежным поцелуем и отвлекая его, он приставил головку своего члена и резким движением ворвался внутрь. Решение заткнуть рот Джисона оказалось правильным, потому что как только произошло проникновение, он перестал контролировать издаваемые звуки, громко закричав. И если бы не Минхо, то охранник на первом этаже однозначно бы услышал крик парня. Минхо отстранился от губ парня в тот момент, как глаза его стали стеклянными от подступивших слез. Он набрал полную грудь воздуха лишь для того, чтобы неожиданно для себя застонать, выпуская его. — Не сжимайся так. Эти три слова не смогли заставить Джисона расслабиться, но в попытке следовать указанию, он вцепился руками в плечи Минхо и заглянул в глаза, едва заметно кивая головой. Подчинение от Джисона сорвало все предохранители и Ли начал с быстрого темпа. Глухой стук инструмента о стену сопровождался тихими стонами парня снизу. Это не может продолжаться долго, подумал Минхо. Не в этом месте и не в тот момент, когда оба возбуждены так, чтобы забыть об осторожности. — К черту это, — выдохнул Хан. — Давай закончим быстрее и пойдем домой. Он не уточнил к кому домой они пойдут, но Минхо и не важно, потому что они пойдут вместе. Чтобы продолжить, либо обсудить сегодняшний срыв, а может Минхо развеет неопределенность и установит официальный статус их отношений. Он уверен, что Джисон согласится сразу же, как прозвучит этот вопрос. Его отчаянное желание быть ближе, слиться, точно кричало о том, что Хан уже отдал себя Минхо. Оглушительное и яркое удовольствие охватило Хана и в тот момент, когда он готов был сорвать голос, чтобы показать, как ему хорошо, Минхо прижал ладонь к его рту, не пропуская ни единого писка. Он продолжал вбиваться в дрожащее тело, пока не пришлось глушить собственный стон в сгибе шеи Джисона. Еще несколько минут им потребовалось, чтобы отдышаться, и через полчаса они вместе покидали здание университета. Перед уходом Хан поднял крышку фортепиано, чтобы пробежаться пальцами по клавишам и проверить звук. И снова мелодия показалась знакомой Минхо, но о ее происхождении он спросит по пути домой, когда своей рукой будет держать чужую руку. «Don’t wanna more anymore».