Любить тебя\ненавидеть себя.

На часах пять утра. Холод обжигает тело, вместе с горечью обиды. Хану снова одиноко. Одиночество просто съедает его. Почему так происходит всегда? Почему он просто не может насладиться свободой и слишком многом думает? Слезы не текут из его глаз, ведь опустошение занимает теперь всё его Я. На телефон приходит уведомление от Минхо и Джисон не хочет смотреть что там. Не может. Он знает, что это написал Ли, только потому что он был единственным человеком в его жизни, который всегда оставался с включённым звуком. Всё, что можно было отключить из способов связи с ним, он давно отключил. Только Минхо всегда находил пути к нему. Тело болит и Хан продолжает лежать на кровати. Его взгляд упирается в голую стену и хочется провести пальцами по небольшим трещинам. Телефон всё продолжает жужжать, но Джисон даже не думает смотреть. Его живот скручивает в узел и парень принимает позу эмбриона, чтобы хоть немного уменьшить свою боль. Сколько он не ел уже? Когда нормальная еда касалась его рта в последний раз? Он сжимает ладонями живот и даже не может застонать от боли. Пускай... Очень хотелось есть, парень продолжал изводить себя, питаясь лишь энергий воды. Можно сказать, что для Джисона это было даже лучшим решением. Ведь, если бы не голодовки, он бы давно начал выблевывать всю еду в унитаз. И... На самом деле, в его голове уже сотню раз появлялось желание наконец-то сделать так, как твердит мозг. Хотелось собрать, отросшие, волосы рукой и склониться над достоянием ванной комнаты, но он держался. Как мог. Минхо всё пишет и Джисон раздражён. Как же он ненавидел звук уведомлений, но и читать чат не планировал. Перед глазами темнеет, а живот снова болью отзывается. Холодно, так холодно. И он сворачивается сильнее, кутается в огромное одеяло и пока его тело борется с недостатком пищи, Хан пытается избавиться лишь от одного излишества в своём мозге, а именно от любви к самому себе. Такое редкое чувство возникало совсем редко в Хане. Обычно он любил себя ненавидеть и корить. На руках чаще стали появляться порезы, что в последствии прятались под края длинной кофты, а в душе было всё также пусто. Джисон уже не может выдерживать наплыва сообщений. Он хватает мобильный в свою руку и читает уведомления. Минхо рассказывает о чём-то, а потом можно увидеть кучу смайлов. -Блядь, серьёзно? - всхлипывает Хан, отбрасывая мобилу от себя подальше. Слезы быстро текут по щекам и снова становится противно от самого себя. Сердце сжимается, а в горле ком. Джисон поднимается с кровати и бредёт в ванную. Чувства съедают его, а мысли о Минхо, снова отбрасывают в какую-то безумную яму по самобичеванию. Наверное, он был ужасным человеком. Нормальный друг не будет чувствовать что-то слишком сладкое в груди и животе при мыслях о своём приятеле. Нормальный друг не будет мечтать о поцелуях. Но Хан был ненормальным, поэтому и всё, что ему должно было быть недоступно, открывалось с новой силой. Как же глупо было считать, что пустота внутри не оставила место для боли. Слезы всё ещё предательски текут из глаз и Хан садится на бортик ванной. Живот всё также урчит, но Джисон даже не планирует что-то съесть. Даже вода, заменившая ему пищу, была отставлена подальше. В руках у парня лезвие от бритвы. Он разглядывает острые края, стягивает с себя свитер и видит совсем новые раны. Странно, ведь он не помнит, когда оставил их. Очередной порез, прямо поверх ещё не заживших и кровь стекает вниз, капая на белое дно ванны. Парень слабо улыбается, держится, чтобы не давить слишком сильно на лезвие - ведь у него не было пока что цели убить себя. Он просто высвобождал эмоции, перенося боль из сердца на руку. Когда кожу жжет, а слезы уже не текут, Хан ждёт, пока кровь перестанет течь и начинает смывать лужицы оставленные в ванне. Как назло, с руки всё капает и капает и подросток даже не знает, чем можно остановить нескончаемый поток. Он находит лишь носовой платок, но и этого достаточно, чтобы обвязать запястья. Когда опустошение снова занимает всё его естество, Хан решает вернуться в свою комнату, где оставил телефон. Все-таки, не стоило заставлять Минхо волноваться за него. Джисон снова открывает чат и принимается отвечать на сообщения. Один за другим. Он старается отвечать хорошо, так, будто сейчас не умрет от того, как плохо чувствует себя. Минхо был в сети около получаса назад и Хан думает о том, что Ли давно уже лег спать. Перечитывая сообщения, парень старается не улыбаться им. Какая глупая реакция... Резкий звон в дверь и Джисон подскакивает на постели. Сердце готово выскочить от всплеска адреналина. На теле снова оказывается свитер, прикрывая все раны. Хан идёт к двери и смотрит в глазок. Там никого нет. -Опять кто-то шутит..? - тихо выдыхает себе под нос Джисон и хочет уйти, но очередной звон не даёт этого сделать. Хан открывает дверь и хочет уже накричать на нарушителя его одиночества, как в лицо чуть ли не тычат пакетом. -Хании, привет. - показывается милое лицо с совершенной улыбкой. - Я с презентом. Минхо входит в квартиру и сам закрывает за собой дверь. Ли улыбается так ярко, что все проблемы хочется ненароком забыть. Забыться на время-звучит отлично. Парни проходят на кухню и присаживаются за стол. Минхо начинает выкладывать содержимое пакета на деревянную поверхность и Хан с интересом наблюдает за ним. -У тебя всё хорошо? - спрашивает Хо, замечая огромные круги под глазами друга, да и в целом его слишком бледный и болезненный вид. -Да, конечно. - Хан улыбается, но видит, что ему не поверили. - Просто уснуть не могу. Кажись, последнее звучит, как какой-то аргумент и Ли уже не так пристально смотрит на него. Перед Джисоном появляется всё больше всяких вкусностей и из его рта почти начинают течь слюнки. Нельзя было нарушать голодовку, нет... Только не это. Слезы снова хотят подступиться к глазам, но подросток криво улыбается и благодарит за всё принесенное. Чайник свистит на плите и Минхо разливает кипяток по кружкам. Чай дурманит запахом, а всякие вкусняшки приманивают взгляд. -Опять аниме смотрел? - Ли хитро щурит глаза и разглядывает Хана. -Ну, типо того. - легко врёт Джисон и аккуратно сжимает пальцами чизкейк. Сладость тает на языке и он жмурится. - А ты чего сюда так рано пришёл? -Я... Ну... - Минхо замялся с ответом и вообще решил проигнорировать, принимаясь за свою порцию. Хан откусывает новый кусочек и с наслаждением выдыхает. Кажется, что его желудок рад наконец-то чему-то питательному внутри себя, но так длится только первую минуту. Джисона ужасно мутит. Он чувствует, что его вот-вот вырвет, поэтому отбрасывает чизкейк на тарелку и вылетает из-за стола. Его жутко долго тошнит и Минхо, обеспокоенный состоянием друга, тут же оказывается рядом. Он держит тонкие пряди, чтобы они не мешали и утешающе гладит напряжённую спину. Хан хрипло вдыхает, когда желчь перестаёт выходить из горла и сплевывает горькие слюни. Минхо, всегда ко всему подготовленный, протягивает бутылку с водой. Джисон принимает её и начинает жадно пить, перед этим прополоскав рот. Пот проступает по всему его телу, а руки и ноги дрожат. Усталость сразу же окутывает его и он печально смотрит на Ли, которому пришлось на всё это смотреть. -Прости... - шепчет Хан и Минхо мрачнеет. Он помогает подняться другу с холодного пола, смывает воду в унитазе и ведёт до спальни. -Хани, скажи мне... С тобой правда всё в порядке? - старший усаживает Хана на кровать и садится перед ним на корточки. Ладони сжимают чужие колени в знак поддержки. - Да, разве я тебе когда-то врал? - слабо отвечает Хан и Ли тяжело вздыхает. Его лоб встречается с остротой коленей, а ладони скользят по чужим рукам. Сам того не замечая, Джисон шипит, когда Минхо проводит пальцами по новым порезам, скрытыми под платком и одеждой. Он делает ошибку, потому что Ли тут же напрягается. Он смотрит на руку своего друга и надеется, что все его догадки, так и останутся глупыми мыслями. -Джисон. -твёрдо говорит Хо, когда Хан резко отдергивает руку. - Покажи. -Что тебе показать? - слабо шепчет парень, пытаясь придумать отговорку, чтобы не показывать сокрытое. -Блять, либо ты сейчас мне сам всё показываешь, либо я насильно стяну с тебя твой свитер! - Минхо в гневе, но голос его кажется слишком спокойным. От такого только холод скользит по телу. -Я... я... - Хан не знает, что сказать, но и руку давать не хочет. Ли повторять второй раз не намерен. Он опрокидывает своего друга на кровать, подминает под себя, а маленькие ладони заводит над чужой головой и свободной рукой принимается закатывать рукава. - НЕТ, МИНХО, НЕ НАДО. - громко кричит Джисон, пытаясь вывернуться из под сильного тела, но правда всё равно раскрывается. Хан замирает также резко, как это делает Минхо. Ли с ужасом рассматривает окровавленный платок и череду порезов, казалось бы оставленных на всей коже. Хан закрывает глаза и расслабляет тело. Какая уже разница, если Хо всё узнал? -Блять... Блять... - шепчет Минхо и поднимается с друга. Он ходит по комнате и только шепчет маты себе под нос. Хан же лежит на постели и тупо смотрит в потолок. Пустота снова сияла в душе. - Почему? Почему ты мне ничего не сказал? - шепчет Ли и садится на край кровати, смотрит на Хана и в уголках глаз его скапливаются слезы. -Ты мне не доверяешь? Почему не захотел поделиться..? -Не в этом дело, Минхо... Просто. Я не мог. - Хан поднимается и аккуратно кладёт свою ладонь, поверх чужой. Он пытается улыбаться, но чужая боль, как и его собственная, просто душит. Ли выдергивает свою ладонь и вскакивает с кровати. Теперь на место шоку и печали приходит злость. - Скажи, почему ты ничего мне не сказал? - Минхо смотрит холодно и Джисону не уютно. Он ненавидел себя и признавать то, что у него есть какие-то проблемы, тем более он не хотел рассказывать что-то плохое своему любимому. -Я не мог... Прости меня... - шепчет Хан, но Ли лишь ещё больше разгорается. -Блять, Джисон! Я не могу понять тебя. - холодный взгляд заставляет медленно умирать. - Ты говоришь мне, что мы должны быть открытыми друг к другу, всегда делиться переживаниями, а потом ты творишь эту херню?! Как я должен реагировать на все это?! Блять, я же доверял тебе, как себе. Всю душу выливал, а ты даже просто сказать, что тебе плохо не смог. Такое доверие между нами? - Минхо почти срывается на крик. Его ладони крепко сжаты, а вены на шее немного выпирают. -Прости... - лишь это смог прошептать Джисон. - И всё? Ты даже не скажешь мне почему ничего не рассказал? Не объяснишь, что происходит? - Минхо трет лоб и разворачивается. - Поговорим, когда ты будешь к этому готов. - он собирается уйти и Хан думает, что так будет даже лучше. Только вот язык его-враг. -Я люблю тебя. - говорит Джисон и последняя нить обрывается. Минхо замирает на пороге комнаты и не шевелиться. - Я ненавидел себя каждый день за чувства к тебе... Думал, что что-то такое слишком грязно для тебя и я просто эгоист, раз смог дать себе возможность любить тебя... Я каждый день проклинал себя за чувства, даже сегодня... Я слишком ужасен, Минхо... Я слишком ужасен для этого чёртова мира... Я не хотел тебе ничего рассказывать, потому что боялся быть отвергнутым, боялся, что ты отвернешься от меня, как только узнаешь про эти ебанутые мои замашки и мысли... Я люблю тебя, но ненавижу себя, понимаешь? Можешь уйти, я пойму тебя... Просто, прости меня сегодня в последний раз. Хан шепчет, его голос срывается, а из глаз начинают течь слезы. Истерика снова подступает, но он трет пальцами свежие раны и пытается подавить сердечные сокращения. Минхо всё также стоит к нему спиной и Джисон начинает думать о том, что опять всё испортил. Как и всегда. Главная ошибка была ни в чём-то окружающем, а в самом парне. -Ты такой дурак, Хани... - голос Минхо дрожит. Он медленно поворачивается и щеки его блестят от слез. - Я ведь тоже тебя люблю...