Кошачий брак

***

Чонгуку жарко, Чонгуку тесно, но отчего-то Чонгуку очень приятно. Медленно разлепив сомкнутые веки, парень внезапно замер — его взгляд наткнулся на лицо Юнги, спящего с ним на одной подушке. Чон захлопал в недоумении глазами. Это как вообще? Это что же получается — они переспали?! Он резко приподнял плед и облегченно выдохнул, заметив, что он, да и Мин тоже, полностью одеты. Правда был небольшой нюанс — острая коленка его соседа уверенно так упиралась в возбужденный утренний стояк Чонгука. Ах вот почему ему было так приятно во сне! Парень попытался отодвинуться, но дальше была только спинка дивана. Как же выбраться из такой неловкой ситуации? Внезапно прозвучавший хриплый голос Юнги напугал Чона до усрачки. — Проснулся? Я смотрю, и не только ты один, — проговорил Мин и сильнее надавил коленом на пах Чонгука. — Могу тебе помочь, — продолжил он, усмехнувшись. Чон захлебнулся внезапно разгорячившимся воздухом, выгнувшись от удовольствия. Внизу живота приятно тянуло, а возбужденная головка члена так и норовила вырваться из плена трусов. Внезапно теплая ладонь Юнги ласково скользнула под задравшуюся футболку Чонгука, мягко потирая теплый живот и сползая ниже, прямо к самому сокровенному. Палец парня проник под резинку домашних шорт, ныряя во впадинку пупка и нежно массируя. Чон даже и не догадывался, что пупок его эрогенная зона, пока не ощутил там прикосновения Мина, вырвавшие из легких гортанный стон. Казалось, что возбужденный пенис Чонгука сейчас аки заточенный клинок прорвет мешающую ткань, гордо показываясь миру во всей красе. Чуда не свершилось, и клинок остался в ножнах, переживая неприятное давление со стороны чоновых трусов. Юнги ухмыльнулся и двинул рукой ниже, обхватил болезненно напряженный член своей ладонью и крепко сжал, заставляя Чонгука задохнуться от глубокого вдоха, вызвавшего легкое головокружение. Распахнутый в наслаждении рот парня привлек внимание Мина, и тот, не колеблясь, не обращая внимания на утреннее дыхание, приник к нему в поцелуе, начиная методично двигать зажатой в трусах Чона ладнью. Чонгук умер! Чонгук замер! Чонгук вдохнул, а сделать выдох невозможно. Он сейчас потеряет сознание! Но первый поцелуй на то и первый, чтобы позволить ощутить ранее неизведанную эйфорию от того, что к его языку прикасался язык другого человека, что чужие губы мягко охватывали его губы, что жаркое прерывистое дыхание опаляло его лицо… Юнги оторвался от посасывания нижней губы Чонгука и прошептал: — Дыши, Гук-и, дыши! Мне нужен живой парень, и я не собираюсь становиться одиноким отцом, воспитывающим двух хвостатых засранцев. Горло пересохло, губы до сих пор ощущали фантомные прикосновения чужого языка, зажмуренные глаза начали покалывать, но открывать их неимоверно стыдно. Стыдно увидеть направленный на него взгляд, который — он уверен — сейчас детально рассматривал красноречивый румянец на его щеках. Но Чонгук смелый — где-то в глубине души, очень глубоко, так глубоко, что и не заметно совсем — и приоткрыл только один глаз, видя перед собой хитрое лицо Мина, обрамленное спутавшимися кудрями, но от того не менее милое. Захотелось резко сбежать, и Чон даже попытался подняться с подушки, но тяжелая рука еще крепче сжала его член в своих тисках, словно джойстик от PlayStation, и тело парня обессиленно повалилось назад. — Ну же, Гук-и, не торопись сбегать, я ведь только начал, — промурлыкал Юнги и сорвал с Чонгука плед. Тот попытался нырнуть в спасительную темноту и теплоту обратно, но Мин оказался намного сильнее, и теперь Чон лежал смирно, как деревянный солдатик в коробке. Юнги наклонился над замершим Чонгуком и медленно стянул вниз, снимая с ног, мешающие им обоим трусы и шорты парня. Изо рта младшего вырвался облегченный стон — ему уже там все так передавило, что на его члене, наверное, остались отпечатки от резинок, отчего он стал похож на перевязанную домашнюю колбаску. Мин аккуратно раздвинул ноги парня и умостился на животе между ними, опаляя своим дыханием нежную кожу живота Чона. Горячий язык Юнги ловко скользнул во впадинку пупка, отчего Чонгук вздрогнул всем телом и напрягся еще больше. Руки Мина небрежно начали скользить по талии парня, ребрам, уверенно задирая футболку, неудержимо пробираясь вверх — прямо к возбужденным торчащим соскам. Зажав их между пальцами обеих рук Юнги еще глубже нырнул в пупок парня, явно намереваясь довести Чонгука до потери рассудка. Это было так щекотно, влажно и безумно приятно, что парень не сдержался и зарылся своими пальцами в волосы Мина, буквально впечатывая его лицо в свой живот. — Юнги, господи! Это так ахуенно! — почти прокричал младший. Мин довольно промычал в ответ, активно работая языком и не забывая при этом усиленно тереть между пальцев торчащие соски парня. Мышцы живота Чонгука начали самовольно сокращаться, и Юнги уже почти поверил в то, что парень сможет кончить даже без стимуляции члена. Но Мин решил сделать иначе. Чмокнув напоследок мокрый пупок, он плавно сполз ниже, уткнувшись губами в ярко-розовую сочащуюся головку члена Чона, при этом крепко сжав руками его бедра. Парень предсказуемо дернулся и попытался отодрать от своей драгоценности лицо Юнги, но, ожидаемо, у него ничего не получилось. А когда его ствол наполовину оказался во рту любовника, расслабился и лужицей растаявшего мороженого растекся по дивану, в наслаждении негромко простонав. Не выпуская член парня изо рта, Мин поднял голову вверх, сконцентрировавшись своим взглядом на расфокусированных глазах Чонгука. Тот смотрел, даже не моргая, пытаясь осознать то, что часть его тела прямо сейчас находилась в другом человеке, и это было безумно горячо! Но когда Юнги начал скользить губами по возбужденному стволу парня, то опускаясь ниже, то поднимаясь, практически выпуская головку изо рта, глаза Чона прикрылись, и он ощутил себя парящим в невесомости, полностью отдаваясь на милость старшего. Язык Мина периодически нажимал на скользкую уретру и пытался пробуриться в нее кончиком. Кружил вокруг головки, а потом дерзко облизывал член парня, как самый вкусный леденец на палочке. А когда Юнги, плотно обхватив губами подрагивающий ствол, опустился до конца, упершись носом в курчавый лобок, и втянул в себя воздух, создавая вакуум, Чонгук не сдержался и обильно, со стоном кончил, охваченный дрожью во всех конечностях. Мин выпустил изо рта обласканный член, не пропустив ни капельки, вытер рот и подтянулся вверх, прикасаясь губами к потному лбу Чона. Пребывавший в это время в прострации Чонгук, непослушными ватными руками обхватил старшего за талию и крепче вжал в себя. Они лежали так некоторое время, обнявшись и пытаясь прийти в себя, переводили сбившееся дыхание и наслаждались теплотой тел друг друга. — После всего произошедшего, ты теперь просто обязан на мне жениться! — простонал через пару минут вымотанный Чон, крепче обвивая руками усталого и довольного собой Юнги.

***

Через пару недель в квартире Мина обосновались две молодые семьи. И не важно, что все они были мужеского пола и с бубенцами между ног. Ведь наличие или отсутствие яиц в трусах (под хвостом) не должно являться препятствием для чистой, искренней любви, запечатленной на запястьях влюбленных парней парными татуировками в виде сплетающихся хвостами котиков... ... и неизбежно горячих и пылких потрахушек в самых неожиданных местах.