за 36 часов

печалится луна, фатою подвенечной ложась на кудри хрупкой Евы Браун; уснуть — никак, увы, ведь в этот вечер она познала сладость чина «фрау» встаёт на полупальцы, немой тенью крейсируя к закрытому окну, одёргивает шторы на мгновенье… чудесна ночь, особенно — в плену змеится по щекам её улыбка, со Смертью окольцована была: заколотые волосы на шпильку и чёрные шелка — ну точно мгла! уж около трёх ночи, Ева внемлет  молчанью звёзд над садиком своим; ей кажется, как будто хризантемы с укором на неё глядят слепым ей кажется, снаружи в одночасье задушит непременно жгучий мрак, и сгинет в обезличенной гримасе девица прозябательно — за так и к счастью, только в штабе безопасно: geliebten предусмотрит каждый шаг. край неба пламенится гневно-красным, должно быть, встаёт солнце… или враг? облокотившись нá стену, уходит подальше Ева, скажем, от греха; убить себя так просто не позволит, ну разве что во имя жениха.