Эвийский перекресток

Время клонилось к вечеру, когда друзья совсем выдохлись и проголодались. Тале выбрала живописное местечко для привала: плоский пригорок, поросший невысокой травой и молодилом и окруженный высокими цветами. Рядом росли редкие для этого степного края кустарники с мелкими незрелыми плодами. Их засохшие прошлогодние побеги она обломала для костра. Дари тем временем отправился на охоту. Не слишком искусный в стрельбе из арбалета, он все же довольно быстро смог сбить небольшую птичку, подобно цикаде стрекотавшую в кустах. — Хорошо, что хоть вещи наши вернули, — ворчал Дари, разделывая добычу походным ножом с орнаментом Обители на деревянной рукояти. После изысканной и разнообразной дворцовой кухни зажаренная на быстро прогорающем хворосте птичка показалась костлявой и безвкусной, а о сытости и речи не шло. — Пойду еще что-нибудь подстрелю, — буркнул он и сердито пнул случайный камень. Он старался сдерживаться и не огорчать Тале еще больше, но не справлялся с разочарованием от неоправдавшихся надежд. Подруга молчала, опустив взгляд в огонь. Они не разговаривали с тех пор, как прошли через покрытый чарами сырой перевал и вышли в горячую степь, но было ясно, что Тале испытывает то же. Дари вздохнул и обернулся, оглядывая простор чужого мира. На западе, за далекими темными лесами небо желтело, предвещая закат, на горизонте виднелись тающие в дымке синие округлые вершины. Прямо перед Дари, на севере, стеной стояли Опоясывающие горы, вдоль которых бежала на запад широкая укатанная дорога. Держать хребет по правую руку и следовать по тракту до лесов — вот все, что успел сказать им Калемдиэль в качестве напутствия. Дари улыбнулся печально. Калем понравился ему: добрый, открытый парень, он казался простым и скромным, но с облеченным огромной властью родственником держался смело. Он по-настоящему пытался помочь, даже не зная толком, с кем имеет дело и не лгуны ли его новые знакомые. Вот Тэир — тот явно не верил друзьям и вел себя настороженно, однако последний разговор с ним вышел весьма откровенным и поверг Дари в смятение. Он встряхнул головой и перевел взгляд на восток, где бесконечная ровная степь упиралась в темнеющий горизонт. И вдруг краем глаза заметил облако пыли над дорогой, поднятое всадниками, несущимися прямо на дым костра. Сердце тревожно ухнуло, и Дари бросился назад, распугав стайку птичек, которые могли бы стать их ужином. Он подбежал, когда Тале уже поднялась в полный рост и, уперев руки в бока, прикрикнула в сторону дороги: — А вы двое что здесь делаете? Дари с изумлением увидел Калема с охранником и приветственно взмахнул рукой. — Мы направляемся в сторону Таала, — ответил Калем, спешиваясь. — Разве вам не повелели возвращаться в ваши земли? — Тале с недоверием прищурилась. Калем отмахнулся, по его лицу все было ясно без слов. — Выходит, нам по пути до Таала? — с улыбкой сказал Дари, помогая снять большой мешок с лошади. — Да, дорога одна, — отозвался тот и задержал на Дари взгляд. — Можем идти вместе. Если вы не против… Калем посмотрел на Тале, она пожала плечами и пригласила к огню. Тэир до того держался позади, но Дари почувствовал его взгляд кожей. Внимательный, вкрадчивый, он скользил по нему, оценивая. Дари смутился, отвел глаза и стал сосредоточенно ворошить угли, пряча под золой скромные птичьи кости. Тотчас на походном столе из платка появились вяленое мясо, колбаса из дворцовых подвалов, головка сыра и еще свежий утренний хлеб. А с приходом доброй сытости разговор потек охотнее. — Значит, вы решили все-таки отправиться в земли первоэльфов? — спросил Дари. — Я не из тех, кто отступает от задуманного! — Калем гордо вскинул голову. — А что чудовища? Они вас не пугают? — в глазах Тале заиграли смешливые искорки, когда она бросила взгляд на непроницаемое лицо Тэира. — Я немного владею магией и немного мечом, — отозвался Калем, доедая печенье, и коснулся коротких ножен на бедре. — А Тэир — отличный воин. Чудовище, если оно из плоти, можно убить клинком, верно? — он посмотрел на слугу, и тот кивнул. — Наш путь, как видно, тоже идет в Круг, — неуверенно сказал Дари. — А вот сейчас и узнаем. Калем с торжествующем видом полез за пазуху и, к удивлению спутников, вытащил на свет огня несколько свернутых в четыре раза листов старой бумаги. — Это похоже на вырванные из книги страницы… — проговорил Тэир, когда он развернул покрытые надписями листы. — Это и есть вырванные страницы, — подтвердил Калем не без гордости. — Это карта! — выдохнул Дари, склоняясь над разложенными на траве бумагами. — Это карта Круга! Он вскинул потрясенный взгляд и поймал улыбку Калема. — Здесь подписано, — добавил тот, указывая пальцем на строчки рун и треугольные символы, расставленные кольцом, — куда ведут пути из каждого храма. Ты сможешь прочитать? — Да… да, я прочитаю! — Дари не мог поверить. — Где ты это взял? — с подозрением заглядывая Калему в лицо, спросила Тале. — Регент дал. У него еще есть копии, — он небрежно взмахнул рукой. Калем совсем не умел врать — по одному лишь его шмыгнувшему в сторону взгляду было ясно, что все не так, как он говорит. Но разве это было важно для Дари, обретшего надежду? — «Мир под тремя лунами», — прочитал он подпись у храма, расположенного рядом с протяженным горным хребтом. — Если это Опоясывающие горы, то где-то здесь находится Таал. Он ткнул пальцем в поляну между хребтом и частоколом елочек, изображавшим обширный лес на западе. Калем тоже упер палец в это место, случайно коснувшись его руки, и подтвердил: — Да, где-то здесь. Таал основали много позже, чем создавалась эта карта, но очертания гор и рек с той поры неизменны. Мы можем сравнить с нашей современной картой, — он кивнул охраннику. Тот извлек из мешка карту и разложил рядом, — и определить точнее, куда вам следовать. Вот еще один храм с таким же символом из луны и двух месяцев — очевидно, это и есть ваша цель! Дари оторвал взгляд от его руки, указывающей на треугольник далеко к северо-западу от первого, и неожиданно для себя самого бросился на Калема с объятиями. — Спасибо тебе! — зашептал он взволнованно. — Да ладно, — Калем отстранился и разулыбался во весь рот. — Я просто хотел помочь! Почему нет, если я могу? Так учит меня кодекс целителя: помогай, если есть возможность… — он что-то еще пробормотал чуть слышно и невпопад, явно стесняясь обрушившегося на него внимания и благодарностей. Дари еще долго лежал на животе, разбирая надписи на карте храмов и показывая сидящей рядом Тале. — «Мир красного неба» — как ты думаешь, что это значит? — Что небо там красное? — усмехнулась она и легла рядом, упершись на локти. — А это «Мир тысячи птиц», — Дари как завороженный водил пальцам по выписанным чернилами рунам. — Хотел бы побывать в них всех! — Выбрось это из головы! — Тале взвилась, нахмурившись. — Мы еще из этого мира не выбрались! Как он называется, кстати? — смягчилась она. — Должно быть, «Мир, где сплетаются все пути — Эви», — Дари торжественно прочитал большую фразу вверху страницы. — А это что? — она указала на расчерченный на сектора круг в центре кольца храмов. — Эвийский перекресток, — перевел Дари. Он осмотрелся. Ночь сгустилась. Калем давно ушел к реке, звук которой стал слышен, когда ветер после заката стих. За ним пошел и Тэир — его крупная фигура удалялась от костра. Дари дождался, когда тот отойдет дальше, и последовал за ним. Река протекала в пологой ложбине, и чем ниже Дари спускался, тем гуще становился перелесок по берегам и толще деревья. Выбрав самое крепкое, Дари встал позади него и склонил голову так, чтобы отчетливо видеть внизу собирающегося купаться Тэира. Тот скинул на гальку ремень с ножнами, потом мелкие клинки, а после — безрукавку, обнажив мощный торс. Дари наблюдал за ним, затаив дыхание. Он мельком обернулся на скачущий между стволов вдали огонек костра и решил сделать вид, что справляет нужду — приспустил штаны и прижался грудью к дереву. Луна давно состарилась, но и ее света хватало, чтобы отчетливо видеть огромную спину Тэира, бугры серебрящихся от водяных капель мышц, тягучие движения его талии, впадину позвоночника, извивающуюся, как змея, когда Тэир, покачиваясь на одной ноге, стягивал с другой сапог. Ночь была холодна, но Дари вдруг стало жарко, а член под рукой ощутимо напрягся. Привычным движением он сжал его рукой и жарко выдохнул в покрытую росой кору. — Дари, что ты делаешь?! — прервал его резкий голос незаметно подкравшейся Тале. Он вздрогнул и торопливо натянул штаны. — Почему ты делаешь это прямо возле костра? — Тале встряхивала руками и сердито морщилась. — Все мужчины бесстыдники! Один мочится, другой голый! Голый? Дари невольно бросил взгляд на Тэира под склоном, но тот по-прежнему был в штанах, расставшись только с безрукавкой и обувью. Дари проследил за возмущенным взглядом подруги — она смотрела чуть в сторону, где ниже по течению в неторопливой речке стоял спиной полностью обнаженный Калем. Тот обладал хорошей мужественной фигурой, несмотря на юный возраст, — широкие плечи, узкий таз и крепкие бедра, разве что худощавость и острые лопатки выдавали его молодость. — Я просто хотела спросить, будешь ли ты ставить полог или мне ложиться ночевать под открытым небом? — Тале недовольно скрестила руки на груди и держалась поодаль, избегая смотреть на реку. Дари улыбнулся, приобнял ее и повел к костру. — Я поставлю полог, не сердись. Он украдкой обернулся как раз в тот миг, когда Тэир снял штаны и в свете луны сверкнула его незагорелая светлая задница.

***

Следуя неписаному вселенскому закону, обязывающему всех женщин быть хлопотливыми хозяйками, даже если это претит их существу и статусу, поутру Тале разожгла огонь, веником из молодых веточек кустарника обмела площадку перед костром и выложила на платок остатки печенья, захваченного Дари еще из дома. Провизия заканчивалась, и он подумал о том, что стоило пополнить запасы в Таале, благо монеты Золотой луны принимали здесь охотно. Тале взялась за закопченный котелок, испачкала пальцы в саже, и тотчас неведомые чары домовитости спали с принцессы, и она крикнула заспанному Тэиру: — Слуга! Пойди, набери воды, но прежде вымой это, — она брезгливо встряхнула пальцами и принялась вытирать их пучком травы. Тот почесал лицо и хмыкнул что-то неразборчивое, бросив растерянный взгляд на господина. Повелевать чужими слугами было не принято, если только ты не король на своей земле. Чтобы предотвратить очередную перепалку между этими двумя и не смущать лишний раз застенчивого, но желающего всех примирить Калема, Дари встал между Тэиром и Тале и взял котелок. — Я схожу. Прогулка до реки была сейчас как раз кстати. Дари хотел проветрить голову и скрыться из-под испытующего взгляда охранника, будто читающего его мысли и желания. Теперь, когда Дари осознал природу своего интереса к Тэиру, он был в смятении. Впервые в жизни он, кажется, влюбился? С приходом этой ясной мысли смотреть в сторону воина спокойно Дари уже не мог — краснел до кончиков ушей, сердце частило, а в животе скручивался тугой комок. Так вот кого желало его тело для созревания — такого, как Тэир. Дари опустил руки в быстрый поток на перекатах, плеснул водой в лицо и провел по волосам. В задумчивости взгляд его блуждал по туманной дали внизу под небольшим обрывом, куда стремилась набравшая скорость река. Дари вздрогнул, когда сквозь шум стремнины услышал голос прямо за спиной: — Красиво! И горячая рука легла ему на шею, чуть сминая. Дари дернул головой и почти уперся носом в лицо Тэира. В темно-зеленых радужках его играло солнце, преломляясь, веер морщинок разбегался от прищуренных с хитринкой глаз, на загорелый лоб упал блестящий черный локон. Дари понял, что не дышал, только тогда, когда, помедлив, Тэир убрал руку, и Дари с шумом втянул воздух, а сердце, до того замершее, пустилось вскачь. — А… да, — пролепетал Дари, не помня, какой вопрос был задан. Присутствие Тэира выбивало все мысли из головы, кроме одной: «Зачем он здесь? Зачем пришел? Чего хочет? Неужели тоже…» Тэир ухмыльнулся, сделал шаг назад и, сложив руки за спиной, устремил взгляд вдаль. — Так странно, — отстраненно сказал он, — кажется, вот равнина, плоская, как блюдце, но тут же обрыв и водопад. Удивительно, правда? Дари слышал, что он говорит, но не понимал смысла. Зачем он говорит про водопад в тот миг, когда от близости его внутри все наполняется жаром. Значит, всё же нет, не хочет, а Дари просто размечтался, глупец. Он встряхнул головой, разбрызгивая влагу с сырых волос. Тэир вдруг поймал их кончик и прокрутил в задумчивости между пальцами, поднеся к лицу. — Ее Величество требует воду, — сказал он, с неохотой выпуская светлую прядь. — Мой господин нашел на лугу душистую траву для бодрящего чая. Поторопись, Эдари, — он произнес имя по слогам, будто смакуя каждый звук, языком размазывая по белым зубам, и торопливо ушел, оставив Дари в полной растерянности. Путь до Таала оказался простым и необременительным: прямой, как стрела, тракт, сухой и ровный, бодро убегал к лесам вдоль Опоясывающих гор среди лугов и редких перелесков. Повсеместно встречались ручьи, стекающие с хребта на равнину, так что ни путники, ни кони не страдали от жажды, а жаркая погода была скорее благом — ночи были теплые, темнело по-летнему поздно, и идти можно было долго, тем более что Тале и мешки ехали верхом. Дари по-настоящему наслаждался бы дорогой, если бы не странная игра Тэира, которой он не понимал. Тот то цеплял его, подшучивая беззлобно, но ощутимо, то вдруг, оставаясь по случаю наедине, шептал приятные слова и касался невзначай. В такие мгновения его лучистые глаза и улыбка топили сердце, и Дари растекался, как воск свечи, теряя форму и опору. Игра достигла пика в Таале. Прибыв в городок на исходе дня, друзья выбирали постоялый двор, прогуливаясь по земляным улочкам. После жары, простоявшей несколько дней, вонь конского навоза и нечистот здесь усилилась, но июльское солнце нагревало и сосны, окружавшие Таал со всех сторон, и запах хвои и расплавленной смолы смягчал впечатление. После однообразного похода через степь все были утомлены, душа требовала отдыха и развлечений, поэтому спутники с охотой согласились зайти в заведение, из которого раздавался смех и громкая музыка. За столом в тесном кабаке Тэир всячески подначивал Дари, вновь вспомнил о нелепом слухе, что эльфам запрещено пить до тридцати пяти лет. — Я давно перерос этот предел! — ответил Дари, перекрикивая шум, и залпом выпил несколько глотков темного пива. Тэир ухмыльнулся, отсалютовал кружкой и тоже выпил. Он стал рассуждать о силе Дари, вгоняя в краску, о его крепких плечах, а затем предложил побороться руками на столе и тотчас упер локоть в столешницу, выставив перед лицом Дари огромный кулак. Тот, порядком захмелев, рассмеялся, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а сила — к плечу. Дари не мог преображаться, но с рождения был рэи, и мысль о том, что в нужный момент сила внутреннего огня выручит его, придавала уверенности. Сцепившись кистями под улюлюканье собравшихся, они начали соревнование. Дари пыхтел изо всех сил, пот струился по лбу, рука дрожала. — Ну же! — опять подначивал Тэир, сопя через раздутые ноздри. — Мужчины не отступают! Дари задело это. Он и не собирался отступать, хотя запястье ломило. Он навалился всей силой и все же одержал верх, что вызвало у Тэира новый поток колкостей. Они не ранили — Дари чувствовал в них иной толк, подтекст: приковать внимание, очаровать белозубой улыбкой и лукавым взглядом, поймать в силки. И он поймался: не отрываясь смотрел на Тэира, слушал лишь его, стараясь ухватить каждое слово, сказанное и не сказанное. Сосредоточившись на Тэире, Дари пропускал мимо ушей ворчание и вздохи Тале, недовольной очередной затеянной охранником борьбой, лишь мельком глянул, когда та дернула его за рукав и зашептала: — Посмотри, та старуха, с которой я сидела в камере в эльфийской темнице! Дари обернулся, увидел сгорбленную женщину в темной одежде, прохаживающуюся между столами с безумным видом и что-то бормочущую каждому в лицо. — О, не обращайте внимания, эту сумасшедшую держали эльфы пару недель, выпытывая, что она бормочет про вампиров, — встрял в разговор случайный выпивоха, подсевший к их столу то ли смотреть за схваткой, то ли отхлебывать незаметно из чужих кружек. — Да только она так достала бреднями эльфов, что те прогнали ее прочь. Старуха, почувствовав взгляд, метнулась к их столу, посмотрела на Тале, узнавая, и пробормотала: — Вайпи, вайпи вернулись! Мертвецы ходят по Пупку, ничем их не убить, ни клинком, ни огнем... Только голову! — она провела рукой по шее характерным жестом. — Голову отсечь! — Эй, проваливай! — кто-то схватил ее за шкирку. — Надоело слушать! Нечего бродить по Пупку, это всем известно тысячи лет! Вот, сама доходилась и теперь бормочет. Калем, до того сидевший тихо, хотел что-то спросить у старухи, но ту уже вытолкали из кабака. Дари не хотел ничего знать о Пупке, только не сейчас, когда Тэир прожигал его взглядом. — Пойдем на улицу, померимся там силой, эльф! — прикрикнул тот и стукнул кулаком о кулак. — Не надо, Тэир, — сказал было Калем, но неожиданно его остановила Тале, взяв за руку. — Боюсь, они опять подерутся, как тогда! — воскликнул он. — Они постоянно ссорятся! Дари услышал голос подруги, уже поднявшись из-за стола: — Они не ссорятся, это другое! Не станут они драться, оставь их. Раздувшийся от гордости за одержанную в ручном поединке победу, Дари был готов и дальше бахвалиться силой перед Тэиром и случайными зрителями, но тот внезапно развернулся у самого выхода и кивнул на лестницу. Дари недоумевал, но поддался крепкой ладони, увлекшей его наверх. Обменявшись парой слов со служанкой, дремавшей на втором этаже, и бросив ей монету, Тэир по-хозяйски толкнул ногой дверь комнаты и завел Дари внутрь. Запах свечей, сырой постели и дерева ударил в нос. Служанка вбежала следом и подожгла другой свечой стоявшую на столе свечу в медной тарелочке. Свет пламени выхватил из темноты заправленную кровать. — Присядь, — мягко сказал Тэир и подтолкнул Дари к кровати. Тот сел. Голову от выпитого вело, кровь стучала в висках и приливала к коже. Тэир присел на корточки перед кроватью и положил руки Дари на бедра. Тот вздрогнул, но сразу расслабился, чувствуя, как от его ладоней по телу разливается тепло. Тэир одной рукой смял мышцу, большим пальцем потирая внутреннюю сторону бедра, а другой внезапно схватил за щеку и притянул лицо к себе. Дари шумно выдохнул за миг до того, как губы их соединились. Вкус Тэира, солоноватый, пряный, обжег. В груди заколотилось, тело поплыло. Тэир отстранился и заглянул в глаза. В его темных зрачках играл отблеск от свечи и страсть. Он поднялся и запустил руки под ворот Дари, оглаживая спину. — Разденься, покажись мне, — шепот жаркий, сиплый. Дари скинул с плеч рубаху. Тэир, выпрямившись, тоже снял безрукавку и почти уперся в Дари твердым животом с полоской черных волос. В пьяную голову взбрело лизнуть его, собрать капельку пота языком, от этой безумной мысли мурашки побежали по коже. А когда Тэир сбросил ремень с ножнами и развязал шнурок на кожаных штанах, Дари совсем обмер. — Разденься, — повторил Тэир, сглатывая слюну. Как завороженный, Дари тоже встал и принялся снимать штаны. Его трясло от смущения, он чувствовал, что член от вида Тэира поднялся, и показать это было выше его сил. Приспустив штаны, Дари собрал ткань у паха, зажимая в складках возбужденное естество, и в растерянности посмотрел на Тэира, только теперь осознавая, насколько тот крупнее — тень великолепных плеч скрывала свет, и все, что видел Дари на его лице, были белые зубы и блеск в глазах. Тэир был даже выше Дари — нечасто низкорослый род человеческий рождал на свет таких могучих красавцев — и потому пришлось вздернуть подбородок, когда Тэир властно схватил за затылок и впился поцелуем в губы, царапая кожу густой короткой щетиной. Едва Дари обвыкся с проникшим в его рот языком, как руки Тэира скользнули под штаны, оглаживая и сминая ягодицы. Внезапно он резким движением сдернул с Дари одежду. Тот сжался стыдливо, силясь прикрыть наготу, когда Тэир отпрянул и цокнул удовлетворенно: — Прекрасен, — обведя взглядом. В тот же миг Дари увидел его член — стоящий темный член среди густых черных волос. Дари хотел бы что-то сказать в ответ на восхищение, но потерял дар речи от ядреной смеси чувств: желания, сомнений, смущения и страсти. Он выдохнул и просто поддался сильным рукам, обхватившим его. Член Тэира уперся Дари в живот и смазал влагой. Дари тоже была готов, он обхватил свой член рукой и сдвинул кожу с головки, желая удовлетворить себя, пока его губы, распухшие от поцелуев, беспорядочно скользили по шее Тэира. Возбуждение, родившись в низу живота, волной распространялось по телу. Дари хотелось прижиматься, тереться грудью и членом о горячую кожу, ласкать себя и Тэира, любить… Тэир сжал его сильнее, с рыком поцеловал шею и вдруг бросил на кровать и навис сверху. Одно движение, и он раздвинул Дари ноги, закинул себе за спину и с хриплым стоном стал упираться членом ему в пах. Дари обвил лодыжками, прикрыл глаза и поцеловал соленую от пота грудь. Как вдруг он охнул и невольно сжал бедра — палец Тэира проник в него. — Что ты делаешь? — пробормотал Дари, неуютно поведя плечами, и сделал попытку сменить позу. Но не тут-то было — мощный торс Тэира между бедрами не давал свести ноги и подняться. Дари вяло толкнул его в плечо и шепнул: — Тэир, отпусти. — Зачем? — выдохнул тот ему в висок, и зада коснулось твердое, с силой вжимаясь в промежность. — Эй, я не хочу так… — пробормотал Дари, осознавая. — Подожди! Тэир издал неясный звук и вдавился в зад. Дари взвился под ним, стал стучать ногами по бокам и отталкивать кулаками грудь. Тэир запыхтел и перехватил его руки, задирая над головой. Член с силой давил, разрывая до боли. Дари в отчаянии забился под огромным телом, понимая, что силы неравны и в поверженном положении он заранее проиграл. Ему хотелось кричать, но он только заскрипел сквозь зубы, сгорая от стыда за собственную беспомощность. Сила рэи не явилась и в этот раз. Улучив момент, Дари высвободил одну руку из хватки и силой дернул Тэира за волосы, тот потянулся головой и приподнялся, давая немного свободы. Дари тотчас перевернулся на живот и выполз, но тот перехватил его за ноги и попытался вновь проникнуть в зад, с силой раздвигая ягодицы. Дари оттолкнул ногой, судя по сдавленному стону, попав в лицо, и повалился с кровати на пол. Совершенно обнаженный, с налипшими на лицо волосами, он схватил с пола одежду и, нелепо прикрывая наготу, вжался в угол. Как Дари ни старался совладать со страхом, именно он стучал теперь в его висках, горел в расширенных глазах. Страх, стыд, обида лишили воли, смяли, подкатили к горлу. — Ты сам пришел сюда! — зашипел Тэир ему в лицо, успев натянуть штаны. — Зачем же? Ломаться, как девица! «Девица!» — словно оплеуха, размазало остатки бахвальства и гордости. Дари медленно, как в полусне, оделся, и, тихо прикрыв дверь, вышел следом за Тэиром. Они спустились к столу одновременно. Тэир шумно дышал через раздутые ноздри, потирая ушибленную челюсть, и бросал полные злобы взгляды на Дари. Тот тупо смотрел на стол перед собой, опасаясь поднять глаза. Калем спросил: — Вы все же подрались? И Дари не выдержал, выскочил из-за стола и выбежал на улицу. Там он забился в темный закоулок близ кабака, присел на корточки, сжавшись в комок, обхватил спутанные волосы и дал волю слезам. Каким глупым и беспомощным он оказался перед настоящим мужчиной! Испугался, как дитя, отбивался, как девица, и вот теперь скулит, будто побитый пес. Он ненавидел себя в тот миг. Разве об этом расскажешь? Пусть бы всего этого не было. Забыть, как страшный сон.