Спрятанные слова

      По нарождающейся нежной зелени, по листочкам, ещё не успевшим раскрутиться из трубочек в лопнувших почках, по тёмной замшелой коре и горбатым корням. Плакал апрельский дождь, убегал от сосущей весенней печали, неразборчиво попадая по всему окружающему. Заполнял пространство запах мокрой земли, знакомый с рождения необъяснимой тоской безмятежной цикличности. И заливались синицы по-своему щемяще грустно, и витало в воздухе дрожащее предчувствие...       Шаги раздавались плеском по пустым коридорам, как капли дождя по булыжнику. Шелестел в руках заколдованный песочно-жёлтый пергамент с чертежами замка на нём. И с единственным важным именем. Сменялись лестницы и ступеньки, мелькали портреты и окна, углы, повороты, отчего-то было тихо и одиноко. Движимый любопытством на грани одержимости, Гарри торопливо шагал, приближался к широкому безлюдному проходу первого этажа, желая поскорее оказаться в нужном месте. Сбивалась походка от взволнованности. Надо было успеть! Поттер уже слышал издалека таинственную музыку с переливчатыми нотами. «Неужели это он так играет?» — мысленно удивлялся Гарри. Для него была загадкой возникшая ситуация, ему был непонятен выбор помещения. «Почему он не в Выручай-комнате? Почему музыкальная зала? Какой у него план?» — взбудораженное воображение Поттера услужливо подкидывало всевозможные выдумки насчёт миссии недруга. Но Гарри думал и об ином. Он всегда восхищался людьми, умеющими играть на музыкальных инструментах, и порой немножко им завидовал, ведь он тоже хотел постичь это искусство. Но сейчас Поттер был впечатлён сильнее обычного. Оказалось, что он не знал своего врага с такой тонкой артистичной стороны.       Гарри подкрался ко входу заветной залы и посмотрел в щель между дубовыми дверьми. Прямая осанка, силуэт в чёрном. Один посередине комнаты. Малфой сидел за пианино, вполоборота к Поттеру, и его длинные ловкие пальцы с чувством перебирали клавиши. Завораживающе...

Je te laisserai des mots En dessous de ta porte

      Рассудок на мгновение покинул Поттера. Поразительно чистый голос, стройное пение и какая-то интимная мелодичность. Малфой пел от сердца. Гарри знал это, хоть и не мог разобрать слова. Дребезжащим эхом отзывался вокал в сводах потолка и где-то в животе. Отчего-то было нестерпимо грустно. Гарри и раньше предполагал, что Драко должен уметь музицировать, но услышав его игру вживую... Он был удивлён таким Малфоем. Его уровнем мастерства. Его эмоциональностью. Поттер изумился: какой же Драко всё-таки незнакомец, даже спустя столько лет.

Et quand tu es seule pendant un instant, Ramasse-moi Quand tu voudras

      «Это французский? Жаль, что я не понимаю», — подумал Гарри и вздохнул. Былая боевая пылкость прошла и подозрительность подутихла. Ничего криминального в занятии Малфоя он не нашёл, поэтому решил оставить его в покое на сегодня. Гарри стало немного стыдно от того, что видел в ровеснике только угрозу. Он посочувствовал Драко: ему, должно быть, одиноко... Поттер зачаровал Карту Мародёров и протиснул её в сумку сквозь прошуршавший ворох анонимных записок. Он постоянно находил краткие послания, адресованные ему. Под ногами у порожков дверей, в щербинках стен, на скамье в Большом зале. Многие девушки отправляли Поттеру презенты, желая с ним познакомиться, но они делали это без стеснения и всегда подписывались. Анонимные послания были другими. С ненавязчивыми приятными комплиментами, без приглашений и намёков на будущее. Гарри втайне надеялся, что их отправляла Джинни... Он напоследок с неопределённым чувством взглянул на Малфоя, на его точёный профиль и идеальную осанку, и тихонько ушёл. Позже Поттер нашёл очередную записку, припрятанную за картиной у входа в башню Гриффиндора.       Клавиши мягко проседали под нажатием пальцев. Казалось, пианино разговаривало с ним, задавало вопросы. Задумчивыми касаниями по клавиатуре он искал ответ, хотя тот уже давно был найден в его стихах. «Я оставлю тебе записки, — пел Малфой, — под твоей дверью». Он топил чувства в музыке, сочиняя песни. «И когда ты останешься один на миг — подними меня, когда захочешь», — Драко видел, как Гарри поднимал с пола его послания, читал их, улыбался. Кому-то в своей голове. Но, наверное, не ему... Всё было тщетно и невзаимно. Он знал это с самого начала.       Пора уже сконцентрироваться на миссии. Больше он не оставит записок.