Радостный смех перед грустным финалом

Странник резко очнулся на неизвестном ему поле, покрытом яркой, приятной на ощупь травой зеленого цвета. С неба ярко светила луна. Он не помнил почему и как оказался тут. Может, это сон, а может и реальность, вырванная из единой цепочки причинно-следственных связей. Воспоминания будто замотались в клубок, что никак не желал распутываться. Прохладный ночной ветер слабо шевелил волосы и создавал складки на свободных частях одежды. Шляпа лежала рядом с куклой, точно и была запланирована украшением для камня, на котором находилась. Дуновения ночного воздуха все проходили по лицу. Они ощущались такими живыми и приятными, создавалось ощущение, что они ближе к чему-то человеческому, чем сам Мастер Шляпка. Но один вопрос все так же оставался открытым, не давая покоя: — Агрх... Где я? — Проговорил себе под нос бывший предвестник, схватив себя за плечо. Неприятный мороз почувствовался в этом месте, но через время чувство пропало. Странник медленно встал, оглядывая местность. Лишь поле.. Яркие звезды с луной будто бы светили праздничной гирляндой ради него одного. Подняв с камня свою шляпу, кукла заметила появившуюся точно из воздуха смутно знакомую постройку, что была практически в центре острова. Оно высилось на пологой горке, усеянной и другими зданиями. На самой высокой точке горел костер, если судить о его наличии по дыму. Парень поправил свою шляпу, собираясь двигаться вперед, как вдруг услышал чьи-то шаги и шелест побегов травы. Гость неизвестного места обернулся на звуки, издаваемые обитателем этого умиротворящего уголка. И его лицо было таким знакомым, что Странник не смог бы при всем желании отвести взгляд. Это был известный ему человек. Клетчатый головной убор, русые волосы с красной прядью на челке.. Запоминающийся прикид человека быстро напомнил ему, кто перед ним. — Н-Нива? — Странник даже сам удивился такой неожиданной смене манеры речи. Это был мягкий звучный голос, полный надежды и радости от такой неожиданной встречи с давним другом. — Кабукимоно! А я уже думал, что мы не найдем тебя, — ответил Нива. — У тебя же сегодня день рождения. Неужели ты хочешь пропустить? — А? День Рождения? — от этого словосочетания он слегка был удивлен, но все же кивнул. — Да, конечно, простите, что так долго, — бывший предвестник спокойно кивнул и пошел куда-то  вместе с Нивой. Он не очень понимал происходящее, но и вникать не хотел, позволяя событиям развиваться так, как есть. Будто бы все слова, что были сказаны по поводу празднования дня создания, стерты из памяти. Неужели все было до этого дурным сном? Неужели он все также Кабукимоно? Кукла спокойно шла за Нивой, смотря по сторонам. Чистое небо, полное звезд, оживленная Татарасуна, никакой опасности от Татаригами даже и не было. Все так спокойно.. и мирно.. Настолько, что с непривычки даже настораживает, но это чувство быстро проходит. Как же все-таки прекрасен мир. Шум от шагов, трава, что щекочет немного ноги, редкие цветы, радостные крики товарищей. Все это дорого сердцу. Какое же приятное время. Кабукимоно даже невольно улыбнулся, смотря на это все, чувствуя невероятно приятное чувство, что казалось забытым, но вот вспыхнуло с новой силой. Не так долго длилась прогулка до места назначения. Звезды ярко светили и мигали, будто бы танцуя с луной, отдаваясь своей любви друг к другу. Ветер тоже поддавался игривому, одному ему слышному ритму танца, заигрывая с ходящими по земле, и, качая растения из одной стороны в другую, продолжал танцевать, крутя волосы Странника и Нивы аккуратно, укладывая в разные стороны, будто парикмахер пытается выбрать идеальную стрижку. Луна все также была высоко на небе, но ей приходилось освещать уже двух людей, поднимающихся по холму. Бывший предвестник и его старый друг вместе шагали к месту назначения. Странник невольно радовался и любовался тем, что сейчас происходит, не совсем принимая это за видение. Слишком все живое, знакомое и четкое, не выглядит как расплывающийся во сне задний план. Каждый шаг ощущался все более настоящим. Все так приятно, неужели это будет его лучшим Днем Рождения? Чем ближе пара знакомых подходила к оживленному месту, тем больше потоки радости и умиротворения насыщали куклу. Никогда еще не было таких теплых чувств от подобных дней. Такая простая вещь подняла настроение. В груди будто бы билось сердце, что не является верным по-настоящему, но глубоко в душе все растаяло. Дорога наконец привела к самой возвышенности, где у костра сидели мастера кузнечного дела. Как только они увидели Странника, то сразу обернулись и радостно зааплодировали. Нынешняя кукла бы засмеялась от того, что кто-то так искренне рад ему, но в этот раз Кабукимоно лишь улыбнулся. Все эти знакомые, друзья.. семья.. Все так чудесно и прекрасно. — С днем рождения, Кабукимоно! Ты стал нам самым родным за это время! — крикнул один из толпы, после чего по группе прокатилась волна похожих, нестройных возгласов с поздравлениями. Каждая искренняя улыбка, любое слово из их уст пробиралось в давно заледенелое прошлое, высвобождая того наивного и радостного Кабукимоно. Все остальное казалось страшным сном или вообще несуществующим, параллельной реальностью, глупостью. Ненасытные языки костра кидались искрами в ночное небо, уютно освещая всю местность, усеянную кузнецами. Лицо каждого было радостным. Некоторые приобнимали куклу и трепали волосы по-дружески, пока слышался добрый смех даже от Странника. Никогда не было так хорошо, как сейчас. Все те люди были ему дороги, он помнил их, их лица, их отношение к нему. И каждый сейчас был таким радостным, будто бы День Рождения у него. — Выпьем за именинника! — крикнул кто-то из толпы, после чего весь народ одобрительно подхватил радостный возглас, передавая эстафету всем окружающим. — Чтобы каждый день был у него таким же, как и этот! — один уже начал говорить тост, пока всем наливали выпивку. — А что хочет именинник? — вдруг спросил Нива, глядя на Кабукимоно с интересом. Все радостные лица уставились на бывшего предвестника. Глаза у Кабукимоно горели так, будто он был по-настоящему живым. Секунда тишины пронеслась над собравшимися, не показавшись напряшающей. Дрова в костре трещали, но делали свое дело, освещая и грея участок. Дым направлялся в сторону Странника, но это совсем не смутило его, а даже понравилось. Так ощущается по-другому.. по-живому.. По-человечески. Дым немного щекочет кожу, слегка затуманивая происходящее. Запах все также не был известен, но все такое... яркое, ощущаемое, что невозможно было перестать улыбаться. Кузнецы все смотрели эти секунд пять на Кабукимоно, ожидая его ответа. Мастер Шляпка лишь улыбнулся и ответил наконец своим приятным мягким голосом, потерявшим грубость и язвительность вместе со всем плохим: —Я предпочту чай, — ответил он, спокойно глядя на всех. Такой ответ заставил толпу по-доброму позабавиться. Они посчитали это скромностью, а не четким желанием, а поэтому понимающе улыбнулись. — Не скромничай, если хочешь выпивку, то так и скажи! — крикнул кто-то радостно, после чего все поддержали. — Пей до дна! — эти ребята уже не хотели ничего слушать. Странник на это лишь ухмыльнулся, поражаясь их настойчивости и наконец сдавшись. — Что ж, я приму это, — лаконично и просто ответил Кабукимоно, смотря на всех присутствующих. В руках уже оказался стакан со спиртным. — Поднимем стаканы вверх за именинника! Этот день ему запомнится! — и после этого тоста Нивы каждый поднял емкость для напитка, искренне радуясь за куклу. Бывший предвестник тоже не упустил возможности поднять стакан и присоединиться, после чего все сделали по несколько глотков. Кабукимоно спокойно смотрел за всем происходящим, пока некоторые уже допили и поставили с громким звуком стакан на стол, красноречиво описывая ощущения. Другие не сильно торопились с распитием и выпивали постепенно, пока третьи сделали лишь по глотку, так что напитки казались вовсе нетронутыми. Свет от костра то слегка ослабевал, то вновь вспыхивал, пока два человека следили и подкладывали дрова в это яркое пламя. Оно сравнимо с сердцами людей, что готовы всей душой любить и безвозмездно помогать, прямо как все кузнецы здесь. Начались непринужденные разговоры, что словно уже звучали в прошлом, но не переставали быть интересными. Простые слова о деле, о Кабукимоно, но были такими приятными, что предмет обсуждений не мог даже сказать что-то еще, все так же попивая напиток. Некоторые, чьи бокалы наполнялись не первый раз, уже осмелели и решили устроить своеобразное представление, зовя друг друга танцевать. Некоторые пытались позвать куклу поразвлекаться с ними, но он спокойно отказывался, довольствуясь лишь просмотром за этим шоу, Так уютно, так знакомо, привычно. Так приятно. Ночь текла своим чередом. В венах всех старых знакомых текло ребячество и счастье. Умиротворение сменилось на яркие посиделки у костра. Бывший Предвестник сидел и смотрел на все эти маленькие вещи, жесты и слова, из которых и складывалась уютная атмосфера, медленно попивая алкоголь. Тот оказался крепким и обжигал язык, но, несмотря на это, казалось, что он не дает сильного опьянения, лишь окрашивает все в яркие цвета, давая выйти наружу старому Кабукимоно, что верил в счастливое будущее. Разговоры все не стихали, лишь становились приятнее и интереснее, хоть и Страннику не в первый раз кажется, что эти все слова он раньше слышал. Просто эти возгласы и обсуждения, не задумываясь ни о чем, будто все ужасные поступки были далеко. Обсуждения о горне Микаге, слова о дальнейшем развитии, хорошие новости, обсуждение прошедшего дня и прошлого. Все это казалось сном лишь потому, что было слишком счастливым. Хотелось принять за реальность, и это удается. Как при видениях ты не понимаешь, что спишь, так и сейчас Странник выстроил для себя именно эту реальность. — Ты даже не представляешь, какой завтра чудесный будет день! Точнее уже сегодня. Ха! — сказал один из парней, наливающий себе второй стакан напитка. — Да, так приятно осознавать, что столько всего прошло. Окунуться в такое время.. — задумчиво сказал другой паренек, аккуратно поправляя прядь светлых волос. — Никогда не думал, что у Кабукимоно такая судьба! — ответил другой, поднося стакан к губам. – За его здоровье! Пока за столом шли беседы, многие гости просто резвились на траве вокруг и радовались всему, будто еще дети. Было весело наблюдать за их шутливыми спорами, попытками сделать что-то смешное, пародирование друг друга, что у некоторых получалось весьма неплохо. —Посмотри, я наш Сегун-сама! — сказал один из группы парнишек, что играли и кувыркались рядом с огнем. Все они изображали разных людей и пародировали всякое, что придет уже не на совсем трезвый ум. Они, наверное, через чур молоды для алкоголя, но это никого не волнует. Тот, кто изображал Райдэн Эи, делал это чрезвычайно карикатурно. Вообще удивительно, что им пришла идея так надсмехаться над божествами, что не было на них похоже. Но кукла смеялась от души, наблюдая за юношей, достающим из кимоно, которое подгнуто у ног, палку, а затем идущим так, будто сейчас всех зарежет. В комплекте шла походка на носочках, будто бы изображающая каблуки. — Ууу, я Райдэн, ууу, я уничтожу всех вас, кто будет стоять на моем пути! — и парень начал подходить к каждому. Сначала это был Нива. — Ты что-то хочешь сказать плохого о нашем божестве? — спросил паренек холодным тоном. Каэдахара лишь засмеялся, а вслед за ним и все остальные, включая Странника. Такая шутка простых смертных быстро рассмешила куклу. А дальше "Райдэн" подошла к Кабукимоно. Каждый замолк и смотрел на действия. — А ты, дорогой мальчик, у кого есть перо моей благосклонности? — спросил паренек, смотря на Странника и делая шаг вперед. — Или тебе не нравится милость архонта? — и он сделал такое выражение, будто бы с минуты на минуту убьет. Каждый засмеялся. Кого бы ты не назвал, все единогласно поняли, какая тут имелась "милость". Это мгновенно развязало язык Страннику, давая чувствовать еще приятнее в своем мирке. Кукла саркастически улыбнулась и продолжила эту цепочку любезностей, где чувствовался игривый гнев. Как же иронично так говорить. Это давало какое-то удовольствие, будто он может сказать все, что на душе. Ему становилось легче, хотя казалось, что дальше некуда. — Благодарю вас за такую милость, матушка, но даже я с пятидневным нахождением в мире поступал бы умнее, чем запирать в какое-то подземелье, — ответил Странник с язвинкой, но так искренне и радостно засмеялся, что и секунды не прошло, как и не утихавшее веселье подхватили все, а "Райдэн" обнял его. Всем было весело этой ночью. Звезды все также ярко освещали небо, помогая луне. Радостные возгласы будто бы заставляли их светиться ярче. Странник уже позабыл о всяких принципах и просто встал рядом с ребятами, смотря как они пародируют всяких существ и знаменитостей. Пара человек пританцовывало, а еще несколько парней притащили несколько инструментов, чтобы составить им аккомпанемент. Это были струнные и другие традиционные инструменты Инадзумы, включая ударные и духовые. Было недостаточно слаженности в работе этих музыкантов, но все же они старались, как могли. Откуда-то появилось легкое, неизвестное жужжание, но это не волновало куклу. Кабукимоно смотрел на тех танцующих и радостных парней с восхищением, а затем один из них взял его за руку. На руках были старые знакомые "перчатки", что окунали еще больше в приятные дни беззаботности и танец неокрепшего птенца. Его закружили, и он сам не заметил, как влился в общий хоровод, пока один паренек пытался изобразить Гео архонта. Видимо, решились пройти по архонтам. Тут Страннику пришла интересная мысль, что могла бы заставить посмеяться. — Да кому нужны эти боги, если им могу быть я! — подхватил он всеобщее настроение. — Нет, останься нашим любимым Кабукимоно! — ответили ему и ласково потрепали по голове. А приятная атмосфера все оставалась и не хотела уходить. Ветер развевал волосы и золотое перо, что аккуратно весело на шее с помощью перекинутой красной веревки. Повсюду разносилась музыка юных музыкантов. Это было чудесное чувство. Каждому было весело и на душе хорошо. Не каждый день такое встретишь. Все плясали, смеялись, радовались жизни. Ветерок будто бы сильнее завлекал их в пляс, то разворачивая их, то двигая руки быстрее и с большей экспрессией, как опытный, но резковатый кукловод. Каждый крутился в своем танце. Языки пламени костра струлились, пытаясь выглядеть яростно, но на деле оказались милыми огонечками, что пытались присоединиться ко всей атмосфере дня рождения Кабукимоно. Приятное чувство внутри никуда не пропадало, становилось так легко, что хотелось провести здесь вечность! Каждое движение кузнецов заставляло улыбаться бывшего Предвестника. Даже если это все потом пропадет, это было так приятно. Каждый улыбался и смеялся. Были слышны много ярких слов и историй, каждая уникальна, таких не купить за деньги и нельзя услышать больше нигде. А даже если можно, то каждое слово продавалось бы в прямом смысле на вес золота. Странник все реже замечал, что это все слишком. Слишком гладко, слишком.. Вырвано из реальности. Музыка все лилась, сливаясь с ветром, заводя чудесный пляс. Движения сами сложились в невероятный танец куклы, что был так аккуратен и мягок, что придавал всему еще больший свет. Бывший Предвестник и не заметил, как стал своеобразным центром дружного круга. В руках он уже держал веер и аккуратно с ним игрался, будто вспоминая движения из пришлого. Аккуратное поднятие треугольной формы творения, спококойное вращение, возвращая на ту же высоту, а затем вновь резкий подъем, такой приятный поворот и раскрытие веера у лица, закрывая половину головы. Все далось так легко и приятно, что танец продолжился. Раскрытое состояние веера не задержалось надолго, ведь вновь в сложенном виде он продолжал вырисовывать фигуры, точно волшебные руны. Казалось, что Странник вновь вернулся в прошлое. Старые чувства все приходили ему, пока вещица аккуратно путешествовала по воздуху. Неожиданно Нива с другими ребятами куда-то ушли, намекнув другим о какой-то подготовке. Ребята начали перешептываться и толкаться, а играющие на инструментах не заканчивали свою песню, лишь немного сбились, смотря, как кузнецы пытаются создать идеальное место для главного поздравления. — Кабукимоно! Тут такое дело.. это.. —первый, кто пытался объяснить, мгновенно запнулся, что ему на помощь пришли другие. — Нужна помощь в кое-чем. Можешь.. сходить.. за.. — второй тоже не сильно справился, замявшись и не найдя слов, лишь усложнив задачу товарищам. — Можешь закрыть глаза? — сказал третий прямолинейно. Все остальные начали жестами показывать, что следует ему помолчать, потому что с такими указами виновник торжества догадается до всего. Кабукимоно делал вид, что не понимает цели выполнения задачи, мысленно смеясь над ситуацией. Пара ребят начала перешептываться, но слишком громко, так что разобрать обсуждение не составило труда. — Предлагай ему угадывать звуки того, что он услышит. Так мы сможем не переживать по поводу шума.. — начал высокий парень, кажущийся негласным лидером только появившейся группы. — Гениально.. —подхватил его слова второй, несколько пониже, но с таким же заводным огоньком в глазах. — Я бы сам повелся. И они хотели сказать об этом остальным, но те единогласно кивнули, уже поняв идею, а затем аккуратно повязали Страннику глаза повязкой. — Давай сыграем в одну игру? Ты будешь слушать звуки, а потом должен догадаться, что это за предметы или по какому поводу мы что-то делаем, —быстро сформулировал итоговое требование все тот же высокий парень Странник уже знал, что будет, но решил подыграть, а поэтому кивнул и начал прислушиваться. Все эти совершенно непринужденные затеи заставляли чувствовать себя таким живым и настоящим. Тихая мелодия продолжала играть, но уже не так задорно, а скорее из попытки сделать происходящее загадочным, при этом не мешая столь приятному спокойствию. Темнота перед взором не смущала, потому что звуки слышны отчетливо. Вот стало слышно мягкое позванивание колокольчиков, шаги и перешептывания. Всякие шуршания слева и справа, вспереди и сзади. Каждый звук следовал за другим в определённой последовательности, точно еще одна мелодия. Шаги заставляли задуматься, что и где люди вокруг вешают или делают. Странник смирно сидел на коротком травяном покрове, чтобы не мешаться по причине своей добровольной ослепленности, и прислушивался ко всему. Тут послышались шаги со стороны, явно не от группы, предложившей затею. По их легкости, быстроте и какой-то восторженности, незаметно поопитавшей ритм,  Кабукимоно предположил, что это вернулись Нива и те, кто был с ним. Бывший Предвестник ожидал, что ему словом или действием укажут ему снять повязку. И это наконец случилось. — Кабукимоно! Открывай глаза! —неожиданно все вместе крикнули кузнецы и начали хлопать в ладоши. Мастер Шляпка осторожно развязал небрежный узел на затылке. Мягкая темная ткань осталась в ладонях, и, вновь обретя способность видеть, он осмотрел кучу друзей перед собой, что улыбались и смотрели на него внимательно, а также воодушевленно подбадривали, проговаривая вместе строчки поздравления. Странник упустил взгляд вниз и увидел перед собой торт. Он не выглядел идеально, точно его делали вручную, но от этого было еще приятнее. Розоватый крем выглядел до невозможности сладким, но не противно-приторным, однако сейчас и это не так волновало, как то, что это ему. Это все сделали ему. Аккуратно пропитали слои тортика, добавили начинку, приготовили крем, попытались нарисовать фиолетовой глазурью его лицо. Было видно, что это заняло не одну попытку из-за смазанного сиреневого оттенка, но куклу это не беспокоило. Пусть вышло забавно, но ведь друзья его реально любили. И всегда будут любить, показывая вот такие знаки внимания. Неожиданно глаз заслезился, а затем большая и чистая слеза аккуратно скатилась по щеке, щекоча лицо, и сорвалась с подбородка на белые одеяния. Неугомонный ветер сразу начал испарять влагу своим дыханием. Они так старались.. Это заставило Кабукимоно буквально растаять. — С-спасибо... — сказала кукла и улыбнулась, вытирая рукой новую слезу на подходе. – Спасибо.. По воздуху растеклись слова благодарности, что были сказаны устами Кабукимоно. Они казались дороже всего того, что было можно встретить в жизни. Немного горечи, но столько счастья и приятного чувства в груди, будто бы у него и вправду появилось сердце. Хотелось растягивать этот момент до бесконечности, пока это возможно. Каждая улыбка от всех этих друзей чувствовалась такой настоящей, такой искренней, что у Странника была точно такая же на лице. Это был лучший День Рождения, что можно было принести прошлому Предвестнику. Кузнецы радостно улыбались, музыка продолжалась играть, хоть и брались частенько фальшивые ноты, но звучание было невероятным. Все будто окрашивалось в разные краски. Где-то в траве начинали жужжать насекомые, а луна почти села за горизонт, пока солнце где-то там, на востоке, уже расправило свои крылья, готовясь взмыть в небеса, озаряя благостными лучами картину. Надежда, радость, счастье — все эти чувства сейчас окружали Странника, заставляя чувствовать так хорошо, что никому и не снилось. Все было таким реальным, приятным. Глаза куклы все также смотрели на торт, а слезы катились по щекам, ничем не слерливаемые. Эти друзья были самыми близкими и доказали это, подарив настолько чудесный день. Ночь, если быть точным. Звезды становились блеклее, уступая место заре, но все также горели, будто бы слишком зарядились энергией, чтобы исчезнуть с липкой синевы небосклона. Гирлянды и всякие другие яркие украшения аккуратно раскачивались. Это было чудесным временем. Костер уже почти догорел, за ним никто не следил, музыка охватывала всю местность, подстраиваясь под выкрики, что стали хором: — С днем Рождения тебя! — начал петь до боли знакомую песню нестройный хор, поздравляя именинника, пока несколько ребят помладше разливали по кружкам теплый чай. Некоторые хлопали в ладоши, а музыканты все так же пытались дополнить картину игрой. Ох, как же парни старались. Как только песня закончилась, все начали хлопать Кабукимоно. Он улыбался. Давно он не плакал, особенно от счастья. Каждая соленая капля аккуратно вытекала из глаза и стремилась к подбородку, а затем падала вниз. На одежду, что не была на нем так давно. Хотя, может, этого "давно" и не было? Вдруг и вправду все плохое осталось далеко, смутным послевкусием и больше ничем.. Невероятные чувства охватывали Странника, заставляя чувствовать себя нужным здесь. Это то, что не передать словами, можно только почувствовать.. Это так ярко. Так приятно, что сон стал полной реальностью, так по-настоящему даже в жизни не чувствовалось. Каждый улыбался, воздух насыщался чем-то хорошим. Даже неидеальный торт казался настоящим шедевром без недостатков. Это было трогательно. Бывший Предвестник не мог себя представить в такой возможной ситуации, что возникла сейчас. Для описания происходящего в голову лезло только слово "радость". Нива с большим удовольствием взял нож и был готов разрезать торт, аккуратно пытаясь определить середину, чтобы не испортить целостность подарка раньше времени и никого не обделить. Лезвие уже наметилось на центр угощения, как вдруг Кабукимоно аккуратно встал и сказал: — Можно, пожалуйста, мне разрезать? – спросил он, видя, как старый друг мгновенно остановился и повернулся к нему, отдавая в руки нож. — Конечно, Кабукимоно. Только первый кусок пробует именинник! — ответил Нива, улыбнувшись и спокойно отходя от торта, давая возможность разрезать блюдо на части. Кукла аккуратно подошла к тарелке и наметила нож в середину торта. По крайней мере близко к этому месту. Лезвие легко проскользнуло в крем и коржи, создавая разрез. Еще один мах ножом и кусок был готов. Аккуратным движением паренек перенес к себе на тарелку замечательное угощение, что так и манило его. Оно казалось очень сладким, хоть и не приторным, но не сказать, чтобы Страннику такое нравилась. Однако Кабукимоно не мог отказаться, зная, за кем стояла готовка. Странник аккуратно взял ложку и отломил от куска частицу, беря в рот. Почувствовался странный, слегка металлический привкус, а затем сладость торта заполнила все рецепторы. Это не было тем наслаждением для куклы, но он все же ел. Ему становилось лучше, когда понимал, что старались для него. Кусок быстро закончился, хоть и часть осталась во рту, которую дожевывал Странник, и он все же решил на радостях начать резать друзьям это угощение. Схватившись за нож, он надавил, чтобы начать делить все на равные кусочки, как вдруг торт показался слишком плотным. Музыка стихла, моментально погружая все пространство в тягучее, напрягающее молчание, точно сейчас случится нечто непредсказуемое. Абсолютно нелогичное, как резкий поворот сюжета личного кошмара. Проморгавшись, будто бы ему что-то померещилось, бывший Предвестник опустил глаза и увидел, что нож проходил сквозь какую-то кровавую массу, похожую на внутренности, украшенную отрубленной человеческой рукой. Именно из-за кости внутри нее острому лезвию было трудно идти дальше. Металлический, солоноватый вкус во рту стал более заметным, от сахара на рецепторах не осталось и следа. Кабукимоно резко сплюнул себе в уже обмазанную кровью руку, пытаясь понять, что это. А это было нечто пережеванное. В этом можно было распознать лишь что-то, похожее на абсолютно непростое от крови сырое мясо. Поняв, что именно это он только что ел, внутренности Странника опустошили себя от пищи. Прямо на землю. Все замерло в тишине. Огонь окончательно потух, и лишь пепел лежал на месте яркого пламени. Небо будто бы упало куда-то и исчезло, не оставив намека на поднимающееся минуту назад солнце, оставив лишь черное всепожирающее пространство, что будто хотело и уничтожить его и свалиться ему на голову, но держалось, поглядывая на героя кошмара своим огромным зрачком во весь небосвод. Странник сделал шаг назад. Услышав громкий хруст, он мгновенно замер. Это была кость. Внизу были лишь черепа и груды костей, которые были перемешаны с бесчисленным множеством органов. Сердца, мозги, кишки и многое другое теперь было утоптано, будто бы почва. Будто так и должно быть. Кожа, точно снятая одним отточенным движением с испуганных лиц тоже лежала среди этой "земли". Странник огляделся, пытаясь отвести взгляд от того, по чему он сейчас ходит, найти хоть кого-то из своих друзей, только что бывших рядом. Неужели это они.. Музыкальные инструменты больше не звучали, и не хотелось знать, какая участь постигла набравшийся оркестр. А догадки роились в голове. Барабан оказался обтянут кожей. Бледной, с едва заметным волосяным покровом. Нельзя не понять, какому существу она принадлежит. Всюду нагромождения человеческих костей, иссохших и ещё с остатками плоти. У самого музыканта подностью отсутствовало лицо, на месте чего-то знакомого теперь красовался оголенный череп и медленно стекающая на землю кровь. Волосы тоже были вымазаны в ней. Струнный инструмент пропал, но очертания были все также похожи. Через чью-то вскрытую грудную клетку, привязанная за ребро, проходила струна, сохраняя натяжение к валявшейся в стороне бедренной кости. Навевало ассоциации с оригинальным инструментом, хоть и созданным уже из самого музыканта. Духовая часть тоже куда-то делась, будто бы вместе с ветром, а на их место пришли пустота с холодом. Только останки множества людей видны вокруг. Кровь, кровь, кровь.. Это вгоняет в панику, возникает желание сжаться к комочек и заставить себя наконец проснуться. Это вель просто кошмар, кошмар, да?.. Ранее праздничный стол, да которым ли такие непринужденные беседы, теперь украшен скатертью из кожи разных мест и оттенков, на которой все также отчетливо была видна эта мерзкая мясная кашица и кровавые пятна. Гирлянды из разнообразных внутренних органов простирались до конца обозримого пространства, теряясь в темноте, а на них были увешаны глазные яблоки разных цветов прямо на вырванных нервах. Вместо колокольчиков, что так по-доброму позвякивали. Они не были блеклыми, как у мертвых, глаза казались наполненными жизнью. Только эта "жизнь" была в страхе, боли и страдании. Все они уставились на Странника, не отводя взгляд ни на секунду. В отражении их зрачков был виден лишь запечатанный там навеки их убийца с окровавленным лицом и чьим-то вырванным сердцем в руке. Пустота и тишина продолжала оставаться вместе с куклой. Только слабое жужжание иногда раздавалось время от времени. Это были уже не насекомые, а нечто неизвестное. Ничто не приходило добить его или разбудить. Ветер больше не кружил, а упал и исчез. Все чувствовалось резким, точно остался только жалкий свет где-то далеко, и тьма. Такое безжизненное место. Больше нет смеха, только пустота. Странник медленно обернулся. Послышался хруст костей. За неумелым движением последовало то, что нога вдруг провалилась в хватку чьих-то оголеннвх от мяса фаланг пальцев. Кабукимоно вытащил ногу и увидел оторванную руку, что не хотела отпускать его ногу, но через пару мгновений конечность упала и исчезла в бездонной яме, будто перестав бороться со своей смертью. За слоем костей тоже была лишь пустота, словно осталось только черное небо всех сторон и этот ужасный мост из человеческих тел. Кукла поставила ногу рядом с другой. А место, к которому он повернулся, было не из лучших, что можно было увидеть. На мгновенье показалось, что еще остался кто-то живой, но это видение быстро рассеялось, когда одна из рук, что торчала из стекла, будто проломив, моля о помощи и спасения от убийцы, резко пала в лужицу крови. Капли попали на лоб Странника. Мастер Шляпка решил вытереть их, но как только поднял руки, то передумал, отчетливо видя свои окровавленные пальцы. Они никогда не были настолько пропитаны ею, будто множество ручьев жидкости проникло внутрь, мешая работе и чувствительности. Ни одного места, позволяющего увидеть цвет кожи, только бордовая пленка. Посмотрев на еле заметное отражение в зеркале, взявшемся точно из ниоткуда, кукла заметила такую же ситуацию и на своем лице. Казалось, что кто провел по нему ладонью, пытаясь спастись, попросить о помощи, но брызги не говорили, что это выжить возможно. Это были уже не капли, а литры, что окрасили все в единственный цвет. То, что было приятного у Кабукимоно, вновь забрали, вернув все к Страннику. Оставили только боль и оставшиеся мучения. Как у пепла, у которого уже не будет будущего. Это могло быть сказкой, но стало могилой для друзей. Все те глазные яблоки наблюдали за одним человеком, кто уничтожил все веселье. Солнце никогда не взойдет по вине одного человека, кто пошатнул яркость жизни. Все несло на себе следы смерти, которые оставил тот, кто использовал свои руки, чтобы создать все это. Больше никто не сможет насладиться радостью и весельем, даже убийца почувствует слезы горечи, что падали с его лица редкими, но тяжелыми слезами, смешиваясь с кровью, а затем падая вниз, создавая сочетание из всех красок конца жизни. Остался только он. Только он, что перерезал всех, кто ему был дорог. Это сделал Странник. — Ха-ха.. Что за представление.. А я уже поверил в реальность хорошего конца, — и кукла рассмеялась. Истерично, отрывисто. — Вот что за шутку мне приготовил мир. Поверить в нереальное, а затем опустить, заставив уничтожить все, что заставляло чувствовать. Ха-ха-ха-ха.. Ха.. Мастер Шляпка шагал, смеясь, срываясь на порывистое дыхание, чувствуя горечь и грусть. Каждый шаг был отчетливо слышен в тишине, капли от кровавой почвы, превратившейся в грязь, разлетались по сторонам, пока все остальное застыло в ужасе и страхе. Теперь ничто не было таким чудесным и прекрасным, только холод и безысходность. Небо казалось еще более черным, все тускнело. Это было простым безумным сном, что не мог принести радость и чувства хорошего надолго. Странник улыбался, после чего во весь голос рассмеялся, поднимая руки вверх, в полную темноту отчаяния. Но он не учел один факт, что единственное, что было живым.. сердце, которое до сих пор находилось в руке у бывшего Предвестника. Оно билось. Слабо, но билось, выталкивая все больше крови, будто бы последняя надежда, что была так близко, но так далеко, что Странник даже не замечал ее. Все уже кончено, слишком поздно хвататься за ложные мечтания, что могут спасти такой ужасный конец. Это лишь приведет к бесполезности. Зачем пытаться воскрешать то, что уничтожит этот кошмар? Ничего не понять, время не вернуть вспять. Но все же Странник через время обратил внимание на сердце. Оно так тревожно сжималось, что будто выскочит из рук. Кукла присмотрелась к органу. Неужели что-то еще работает? Но жалкое сердце уже не изменит всю ту горечь. Концерт уже окончен. Нити надежды нет. Зачем запутывать самого себя в эту веру в лучшее? — А я-то тебя как раз ждал.. — неожиданно послышался голос прямо рядом над ухом. Такой звук не перепутать. Такого человека легко заметить. Только человеком назвать его нельзя. Даже тысячи изменений не дадут перепутать. Даже если он называет себя Эшером. — Неужели ты не хочешь спасти их? Просто прими это сердце твоего друга Нивы, — "фонтейнец" аккуратно дотронулся до руки. Повеяло знакомым не слишком приятным запахом от пробирок. Странник хотел резко отдернуть руку и принять в бой, но тут уже в рот резко что-то подступило. Это было сердце. Оно отчаянно билось. Бывший Превдвестник чувствовал отвращение к этому и пытался выплюнуть, отгораживая поступление органа дальше. Хватка Доктора была сильной. В одной он держал руки, а другой впихивал сердце. Ногами сопротивляться у куклы не выходило. Казалось, что их связали и не отпускали. Запах пробирок и тухлой человечины несся от него, заставляя задыхаться в этом бессмертное создание. Небо давно рухнуло. Ни единой звезды надежды. Ветер тоже давно покинул вместе со всеми живыми душами. Только кровь, испуганные лица и тишина. Дотторе был бесшумен и не давал Страннику и издать какой-то звук, держа так крепко, что, казалось, сейчас что-нибудь сломает. Сердце казалось размажется прежде, чем Странник его съест.  Мерзкая рука продолжала впихивать мерзкую вещь в него. Холод от пальцев заставлял трястись. Всепоглощающий страх будто впивался в него миллионами игл. Доктор лишь продолжал без единого звука. Рука заходила все дальше в глотку, так что в какой-то момент сердце все-таки оказалось проглочено, а кукла закашлялась, падая на четвереньки. — А ты думал, что я вру.. Людям не хватает времени учиться, а ты добровольно идешь в пламя, — посмеялся Дотторе, пока бывший Предвестник вставал на ноги. Мир казался слишком ярким, будто кто-то специально ради розыгрыша использовал все ведра с яркой краской, замазав бездонную черноту, но так небрежно, что темные пятна расползались по небу, дрожа то ли от смеха, то ли от страха. Низ был окутан мутным туманом непонятного цвета, что поднимался ввысь. Странник повернулся и отступил на шаг. Послышалось хлюпание, а на колене красовалась голубая капля, но чем дальше она скатывлась, тем больше был виден красный след, будто вода далеко не привычного оттенка. Вдали виднелась чья-то огромная фигура. Силуэт будто пристально наблюдал за его действиями, будучи всего лишь тенью за сценой. Но даже такие мутные очертания не могли скрыть Доктора. Кукла была готова бежать, никто другой не мог сделать это все. Он был готов наказать виновника этой "приятной" атмосферы. Но в результате бывший Предвестник не двинулся ни на шаг. Легкий ветерок, опять появившийся точно в насмешку, поглаживал его волосы, будто бы пытаясь их выдернуть, хотя казался таким слабым. Небо с выжигающим солнцем испепеляло Странника, а дым пытался изобразить траву, что пыталась жалить, но никак не жалеть. Этот мир уже не был таким прекрасным, как раньше. Радость, что была будто бы фальшивой, не поднимала настроения. Чернота прошлого мира, все также пожирающая, но теперь замаскированная. Все в пепле.. Неожиданно приглушенный свет появился впереди. Все было размыто от разводов на глазах, которые остались после таяния льда. До ушей шли неспокойные жужжания, напоминающие что-то хорошо забытое. Оттенки слились в одно серо-голубое пятно. Странник проморгался несколько раз, стирая таким способом воду с глаз. Пару таких действий и все стало видно. Яркий свет от хирургической лампы резко ударил по глазам, ослепив куклу. Чувствовался холод по всему телу. Может, это после сна или что вообще происходит? Шум не прекращался, но фоном отошел чуть подальше. Это все было на удивление знакомым, что даже привыкать было не сложно, и можно теперь услышать остальные звуки, что происходили в комнате, пока сам Странник смотрел в потолок. Это точно не еще один сон? Мастер Шляпка начал двигать зрачками, пытаясь разглядеть что-нибудь. Баночки, скляночки, приборы. Знакомый потолок и стены. А в отражениях инструментов был виден силуэт виновника этого невероятного события — Доктора. Второй Предвестник был отражен на каждом стекле, на каждом куске металла, а чем больше смотришь, тем страшнее его очертания. Маска будто бы становилась острее, желая пронзить тело Странника, голубые волосы казались ужасными грозными существами, что сейчас начнут схватку за право отнять чужую жизнь. А сам костюм вернул его в прошлое пыток. Силуэт двигался, что-то держал, клал, рассматривал. Неужели то, что было, никак не изменить? Только наблюдать за тем, как работают над его телом вновь? Кукла собиралась что-то сказать, но слова будто пропали, а остался лишь скрип. Только глаза и его слушались. За остальным можно только наблюдать.. Воспоминания вернулись, но от них не было никакого удовольствия. Он проиграл битву с Дотторе и теперь судьба уж точно не в его руках. Лучше было бы остаться в том кошмаре, чем в еще более отвратительной реальности.