Сухой завтрак

༶•┈┈⛧┈♛

      В первый отпускной день кровать соблазнительно мягка и пленительна, как чашка кофе в перерыве между написанием статьи о происходящем в медиаиндустрии на территории Южной Кореи. На прошлой неделе Сону закончил работать над объёмным текстом с собранной за несколько дней информацией об актёрском составе новой произведшей фурор дорамы «Игра в пирамиду». Ему вживую удалось пообщаться с известным айдолом и актрисой Боной и Чан Да А, играющими антиподных персонажей. Девушки были милы с ним и произвели приятное впечатление, сыгравшее роль в статье, — о них написана лишь правда. А статья по сегодняшний день является актуальной и популярной среди массы молодых фанатов. Ей отведена физическая страница во многих популярных газетах и журналах — Сону впервые за пятилетний опыт работы в СМИ горд за проделанную собой работу.       И жаркий июнь он решает начать с двухнедельного отпуска вместе со своим парнем, который на протяжении месяца был отдан работе в модельной студии, готовясь к показу бренда PRADA на недели моды в Милане, и вернулся из Италии двое суток назад. Они почти не виделись — только пересекались ночами и на ранних завтраках. Сону и забыл, что такое просыпаться в середине дня и видеть перед собой заспанное лицо, усыпанное триадой угольных родинок. Из-за определённого концепта показа Ники пришлось выкрасить блондинистые волосы в иссиня-чёрные и чуть сбрить виски. Ему идёт, но Сону просыпается с мыслями, что спит в одной кровати с незнакомцем.       Первым к обеду раскрывает глаза Сону, проспавший около пятнадцати часов с середины вчерашнего дня. Придя домой из офиса, он, не перекусив, заваливается в общую постель и вырубается непробудным сном. А Ники приходится стянуть с него рабочие брюки и не до конца расстёгнутую чёрную рубашку и лечь следом на край, ведь Сону занимает собой больше половины огромной кровати.       Слизистую глаз выжигает солнце, сочащееся из неопущенных жалюзи. Вид из окон выходит на главную улицу с небоскрёбами в центре Сеула, они живут в одном из них — на тридцатом этаже. Сону потирает слипшиеся и опухшие глаза, переворачиваясь на бок, и встречается лицом к лицу с сопящим парнем, причмокивающим влажноватыми губами. Порой Ники, увлекшись сном, пускает слюни по подбородку и пачкает белые наволочки плотных подушек. Но Сону забавит, даже со сморщенным и перепачканным лицом Ники остаётся профессиональной моделью, разваливающейся по кровати в трагичных и отточенных позах.       Пару прядок тёмно-синих волос спадают на глаза, они влажноваты — в комнате стоит духота и кондиционер выключен. Сону осторожно вытягивает руку из-под одеяла и касается парой пальцев потного лица, смахивая со лба мешающуюся соломенную жидкую копну. Ники нахмуривает посветлевшие от вымывки с мицеллярной водой брови и щекой вжимается в мягкую подушку, чмокнув пухлыми губами. В повседневной и рабочей жизни его кожа измучена косметикой, а уста страдают от нескольких слоев тинта и блеска. Стилисты очень любят выделять на фотографиях его особенности: безбожно пухлые губы и родинки под глазами, подводя их тенями.       — Вставай… — шепчет Сону, тыкнув пальцем в мягкую щёку. — Рики, мы проспали завтрак, давай хотя бы пообедаем? — Юноша непробудно переворачивается на другой бок, натянув повыше одеяло. — Вставай! — Лёгкий удар ладонью по выглянувшему из-под одеяла бедру.       — Больной, — стонет Ники, перекатившись обратно лицом к Сону. — У меня болят ноги. Я не могу ходить. Всё, я умираю, — Сону беззлобно закатывает глаза. — Я серьёзно, мне вчера пришлось проползти по залу в ботинках на высоченном каблуке.       — Вечером я сделаю тебе массаж ног, не ной, — они в глаза друг другу смотрят, как при первой встрече.       Работа не щадит — она бесстыдно забирает возможности отдаваться отношениям, как отдаются другие: со свиданиями, поездками за границу и вечерними просмотрами фильмов. У Сону скачущий график, а моделинг требует Ники колесить по родной стране и показам в Европе. Он бывает дома в избранные дни, когда чувствует себя умирающим животным с отказывающими конечностями. У него карьера построена с детства благодаря родителям, желающим хорошего будущего детям. Ники было тяжело в период обучения в старшей школе и на первых курсах в университете, но он благополучно ушёл на заочное. В семье он не один, у кого жизнь зависит от работы: старшая сестра является хореографом айдолов в крупной Сеульской компании, а её муж — стилистом.       А родители Сону всегда видели в нём хорошего врача, мечтали отправить учиться за границу, чтобы по окончании он остался там: имя и должность в востребованной клинике. Но Сону упрямо закончил журналистику и пошёл по карьерной лестнице вверх, добравшись до вершины своим трудом и детской мечтой.       С Ники они и познакомились благодаря показу мод в Сеуле несколько лет назад. Тогда Рики предстал перед ним открывающим летнюю коллекцию от бренда KYE в классических тёмных шортах из легкой ткани и блузе с рюшами на рукавах и вороте, его длинные аристократически красивые ноги профессионально преодолевали подиум под светом софитов и вспышками камер репортеров. Сону отправили как одного из представителей компании, чтобы по истечению мероприятия познакомиться с создателем коллекции и несколькими моделями, в их число попал тогда уже известный Ники, сотрудничавший с многими агентствами.       — Я закажу доставку продуктов, хочу что-нибудь приготовить сам, мы давно дома не питались, — предлагает Сону, потянувшись к телефону, лежащему на прикроватной тумбе. — Иди сюда. — Рики, собиравшийся встать с кровати, с выдохом падает обратно на подушку и подползает к парню, заглядывая в телефон. — Как насчёт фетучини с морепродуктами? — Он пальцем переносит позицию с креветками в корзину и поднимает глаза на парня.       — У нас нет яиц, нет молока и нет даже риса, но фетучини хочу, ты её готовил несколько месяцев назад в последний раз, — как-то невесело произносит он, а Сону слабо улыбается, коснувшись губами тёплого лба. — Заказывай, и пошли в душ, у меня всю кожу от пота зудит. Мерзость.       — Тебе спинку потереть? — Сону негромко смеётся, глазами провожая широкую ровную спину до шкафа с вещами, и прикусывает губу.       — Если успеешь, — с худых бёдер слетают серые боксеры с белой резинкой PRADA, которые Ники вынужден был носить на недели моды и по её окончании; элементы коллекции отдали как в благодарность.       Дверь в ванную комнату захлопывается — показательно и вульгарно, в стиле любящего подразнить Рики. Сону, не отошедший от усталости за рабочую неделю, потягивается на кровати и тычет пальцем на оплату при получении курьером; адрес уже давно вбит, как и имя для небольшой скидки. В их четырёхкомнатной квартире запущено всё: окна и отзеркаливающие поверхности в пыли, цветы на подставках на грани гибели — в них ни капли воды, а ещё вещи разбросаны по полу. Нет времени на уборку, а наём клининговой компании не вызывает доверия: всё же квартира принадлежит известному на половину Сеула журналисту и востребованной модели. В их доме ценностей навалом и мебель дорогущая, сделанная на заказ, и техника последних моделей. Одна гардеробная Рики на аукционе будет оценена на один миллиард вон, а то и выше.       У Сону нет мании на дорогую одежду и надобности в ней не видит, но когда Ники привозит домой картонные пакеты с обновками, которые он выбирал в бутике для него, то он с удовольствием принимает. Иногда ему кажется, что жить в одном доме с амбассадором нескольких брендов — кладезь. Стянув с тела спальную растянутую футболку и шорты, Сону со сменной одеждой и в неснятом нижнем белье цепляется за хрустальную ручку двери в ванную комнату.       Принимать ванную вдвоём — терапия для них. Единственное место, где они встречаются чаще, чем по утрам и проводят хотя бы полчаса друг с другом. Большая ванная со съёмным душем наполнена до краев, пол у них со смывом, ему не страшна обильная влага. Ники сидит по подбородок в прозрачной воде с закрытыми глазами, напевая одними губами мелодию, под которую он обходил подиум в Милане несколько десятков раз.       Порой Сону кажется, что он встречается с подростком: внешность Ники подвержена изменениям и некоторым подтяжкам, а кожа на вечном дорогом уходе средствами, которые ему выписывает косметолог. В двадцать пять он выглядит на семнадцать — долговязый и серьёзный юноша, страдающий от толпы поклонников. Без макияжа и слоя жирных кремов его лицо естественно привлекательно, и дома Сону любит вглядываться в мягкие черты и пробегаться глазами по триадам родинок — их словно сотни. На теле ничего — Сону снимает с бёдер боксеры и кидает в корзину с грязным бельём, а домашние вещи вешает на золотистый крючок рядом с кучей полотенец.       — Двигайся, — коснувшись ступней теплой воды, возмущается Сону. — И сними серьги. — Он взглядом по профилю скользит и цепляется за тяжёлый металл на ушах, по несколько колец на одном.       — Ворчун, — в ответ возмущается Ники, вынужденно вжавшись обнажённым бедром в стенку ванны. Но серьги податливо снимает — шесть колец на ладони поблескивают, их он складывает на раковину, до которой дотягивается кончиками пальцев. — Я на днях от Джиу слышал об одном фильме, посмотрим вечером? Говорят, в нём много мерзостей. — Кивок, и Сону пробирается к нему, скрывшись в воде по шею.       — Мы, кажется, в последний раз смотрели с тобой что-то год назад, когда ты температурил неделю. Не поверишь, у меня сейчас в голове мысли о том, в каком порядке брать интервью на следующей неделе. Всё, мозг поплыл, — он подбородком прислоняется к не потонувшей бледной груди и вытягивает губы, осторожно пуская пузыри воздуха, щекоча кожу Рики. — Ты дурак?       Ники пальцами по худым рёбрам проводит, в выемки осторожно тычет и поднимается, замирая на фарфоровой груди. Мурашки под водой — забавны: к бесцветным волосинкам липнут мелкие пузыри воздуха. Сону, погрузившись губами под воду, выдыхает и перехватывает ладони, прижав их ко дну. Он осторожно целует в пухлые уста, слизывая капли влаги, и показывает язык.       Как дети тянут время, проведенное вдвоем в большой ванне. Включив душ, извергнувшийся на них грубоватым напором прохладных капель, Сону намыленной губкой ведёт по нежной коже, обводя родинки запенившимися пальцами, а Ники, расслабившись, стоит на ногах и тихо зевает. Следующая очередь за ним — мочалка пропитывается гелем для душа, Ники осторожно ведёт ею по груди Сону, смотря парню в сердцевины пуговичных глаз.       После них окна запотевшие и кафель в водяных разводах, на белых стенах — прозрачные капли. В ванной комнате духота и пар гуляют, пока парни, выбравшись из джакузи, обтираются белыми полотенцами, обсуждая планы на день. С минуты на минуту курьер должен наведаться с большим бумажным пакетом свежих продуктов. Сону обувает мягкие тапки и первым выходит, запахнув на голом теле халат. В дверь звонят, на экране домофона высвечивается лицо молодого курьера с термо-рюкзаком и в форме службы доставки.       Стоя на пороге и проверяя наличие всех продуктов, Сону слышит мелодию звонка на телефоне Рики и хмурит брови — у него не получается прислушаться к разговору. Молодой парнишка принимает оплату по переводу и прощается, поблагодарив за заслуженные чаевые. Сону щедр к людям, работающим в сфере доставок, поэтому по тридцать тысяч вон ежедневно доплачивает от души.       — И надолго? — Ники стоит в центре гостиной, держа телефон динамиком кверху — на громкой связи. — Я… да нет, ты дура? Роха, скажи маме, что она из ума выжила. — На тихие шаги он оборачивается, подозвав махом руки Сону.       — Сону! Привет, дорогой, — голос Конон узнаваем, а на заставке звонка её детская забавная фотография, которой Рики изредка беззлобно поддевает девушку. — Мы тут с Рики обсуждали…       — Ты не против, чтобы они привезли к нам Роху? — Сону нервно улыбается, помедлив с ответом.       — Конечно, она давно у нас не была, мы как раз в отпуске оба, — он с укором смотрит на Ники, а парень пожимает плечами.       Шестилетняя бестия не часто гостит у них, без причины Конон не привозит Ироху, но работа вынуждает. И девушке порой стыдно свешивать обязанности слежки за ребёнком на брата, она знает: Ники почти не отдыхает и не находится дома. Ироха мала, чтобы оставаться в большом городе одна на несколько дней, ей едва шесть стукнуло, да и по-детски наивная. А родители за границей живут: и их с Ники, и мужа — он канадец. Проверенная няня в отпуске, а садик закрыт на карантин до конца месяца.       Ники не смеет отказывать сестре, хоть и отдохнуть в тишине желает. Он никогда не скажет, что племянница шумная, но Ироха — ребёнок, которому нужно внимание и игры. С Сону они одинаково любят маленькую копию Конон, а девочка — в ответ. Ещё и, по словам Конон, просится вечно к дяде с его будущим мужем. Она души в Сону не чает, в детстве с рук не слезала и игралась с волосами.       — Спасибо большое! Спасибо, правда. Нам с Марком придётся ехать на замену, у группы мировой тур, завтра уже вылетать в Вашингтон. Нас не должны задержать, так что пять дней, на выходных мы её заберём, — Конон несколько раз искренне извиняется и говорит, что к вечеру они привезут дочку с вещами.       Звонок завершается, и в руках Сону — всё ещё картонный пакет с продуктами, которые нужно разложить в срочном порядке: креветки уже подтаивают. Ники берёт на себя уборку в зале и подготовку постели в комнате для гостей. Ироха ночевала там несколько раз, полки уже год как заставлены игрушками, а обои разрисованы кляксами. Ники достаёт с верхней полки шкафа комплект постельного белья с мишками и кидает на большую кровать, вмещающую в себя около трёх человек, — одной крохотной Ирохе места навалом.       До её приезда и готовить нужно успеть, и составить подборку мультфильмов, и заказать сладостей хотя бы на пару дней. Ироха любит кока-кольных мишек Харибо и мороженное с вафельными крошками. Без неё в их доме редко бывают сладости, за исключением газировок — Сону по ящику берёт на несколько недель, и мусорка жестянками забита. Следующую неделю они точно проведут вдвоём и в тишине, без мыслей об обязанностях.

༶•┈┈⛧┈♛

      — Оппа! — девичий визг по главному коридору разлетается, крохотная Ироха, едва достающая носом Ники до бедра, летит навстречу дяде, расставив в сторону руки. — Оппа! Оппа! — Ироха затормаживает на середине, от её маленьких летних туфелек с бантиками остаются водянистые следы.       — Роха! Сними обувь, кому сказала! — Конон с небольшим фиолетовым портфельчиком стоит на пороге, плечом прижимаясь к плечу мужа.       — Да ты моя хорошая, не слушай маму. — В совсем домашних вещах, которые не жалко испачкать, Ники поднимает племянницу на руки. Маленькие каблучки туфелек касаются тёмной футболки, несильно бьют по рёбрам, но Рики лишь улыбается, клюнув девочку тёплыми губами в румяную щёку с несколькими родинками. — Как же я скучал, — признается он, сжимая хрупкие плечики и тыча своим носом в детский.       — Где Сону-оппа? — смущенно спрашивает Ироха, оттянув подол лёгкого лавандового платьишка; Конон скидывает с ног белые кроссовки и проходит к ним, волоча рюкзачок, чтобы поставить его на ближайшую горизонтальную поверхность. — Мама!       — А правда, где Сону? — интересуется Конон; она чуть наклоняется и расстёгивает ремешки на обуви дочери, свесив туфли за пришитые петельки на палец.       — Да должен выйти скоро. — Ники наклоняет голову вбок и вытягивает ладонь, здороваясь с Марком, ещё не снявшим обувь и державшим два пакета с вещами. — Пройдёте или…       — Нам нужно вещи собирать, так что мы пойдём, — объясняется Марк, облокотив мягкие пакеты об стенку.       С ним соглашается Конон. Она на прощание целует Ироху в округлую щёку и машет, а девочка ей в ответ, ещё и кричит отцу «пока» через весь коридор. Когда её родители, так и не поздоровавшиеся с Сону, захлопывают за собой дверь, девочка спрыгивает с рук дяди и стягивает с плечиков лёгкую кофточку. Она, как маленькая хозяйка, отдаёт Ники вещь и бежит к рюкзачку, обвешанному брелоками со сказочными животными: Ироха с двух лет интересуется цветными пони и единорогами, зачастую у Ники с Сону клянчит плюшевые игрушки на праздники и без повода.       В коридоре загорается больше ламп, Ники с улыбкой наблюдает за девочкой и за тем, как она переступает с ножки на ножку и оббегает лужицы, которые сама и оставила. С кухни, держа в руках полотенце, выходит Сону, и Ироха с визгом бежит к нему, обнимая за колени тонюсенькими ручками. Парню приходится запихать полотенце в широкий набедренный карман и поднять Ироху, прижимая к груди. От неё сладостью пахнет: то ли вафлями с шоколадом, то ли соком с мякотью.       Привычка с детства лезть в волосы продолжает существовать: Ироха цепляется за тёмные прядки Сону, накручивая их на маленькие пальчики, и рассматривает естественный блеск, бормоча под нос непонятное.       — Беги переодевайся и мой ручки, — шепчет ей на ухо Сону и опускает на пол, наблюдая, как девочка сообразительно хватает один из пакетов и волочется с ним до гостевой комнаты. Он усмехается и поднимает глаза на Ники. — Тебя это тоже касается, — Сону ближе подходит и пальцами тычет в грязную футболку.       И уходит на кухню, вытянув за красный краешек вафельное полотенце для рук. Паста готова, а ваза наполнена сладостями, которые любит Ироха. Сону щипцами накладывает лапшу с креветками и ставит три порции на стол. По смеси шагов он предполагает, что и Ники, и Ироха бегут в ванную, чтобы привести в порядок руки. Возможно, грядущая половина отпуска не окажется скучной — Ироха умеет скрашивать собою людские жизни. Не зря Конон жалуется на розыгрыши дочери и говорит, что она уж слишком похожа на дядю, — Ники был в детстве таким же.        На Ирохе футболка с тремя цветочками и клетчатые штаны, а на ногах — тапочки с белыми ушками и гривой радужной пони. Девочка проскальзывает через Рики и по-хозяйски отодвигает высокий стул, с трудом и при помощи опоры об стену забираясь на него. Перед ней маленькая тарелка, пахнущая пряностями и креветками. Ироха высовывает розоватый кончик языка и палочками со зверушкой тыкает в лапшу, не собираясь её накручивать.       — Ещё скажи, что есть такое не будешь. — Сону протягивает ладонь к пушистым тёплым волосам, погладив по макушке. Палочки падают на стол, а Ироха виновато кивает. — Горячий шоколад хоть будешь?       — С маршмэллоу? — с надеждой спрашивает она, и Сону подходит к верхнему шкафчику, доставая пачку воздушного лакомства. — Мне пять штучек!       Ники, жуя теплую фетучини, наблюдает за попытками Сону угодить маленькой бестии с блестящими и невинными глазами. За прошедшие после последней встречи месяцы Ироха изменилась: кажется, на полголовы подросла и обзавелась мягкими щёчками. Её с рождения густые волосы уже по поясницу, а подстриженная челочка скрывает пару родинок на белоснежном лбу. Она неуклюже смахивает с влажных губ тёмную прядку и откусывает кубик маршмэллоу, замаравшись сахарной пудрой. Сону возится рядом с ней, полотенце к подбородку подносит, вытирая крупицы белой пыли, а Ироха смеётся и мажется вновь, высунув язык.       С ней Сону и поесть толком не может, всё внимание девочке отдаёт. Ироха рассказывает, как время с родителями проводит и как гуляет с няней по парку. И в садике ей весело! Скоро в младшую школу поступит и обзаведётся новыми друзьями.       Семья сестры Ники живёт недалеко — рядом с главным зданием HYBE, где они работают с Марком, ни на шаг не отходя от айдолов. Квартира Сону и Рики через квартал, в самом центре Сеула, им друг до друга ехать минут пятнадцать на машине и тридцать — на маршрутке. Ироха громко смеётся, ударившись локтем о край стола, и шикает — ей не больно!       — А мы сходим в парк? Там есть карусель с единорогами! Я с госпожой Пак туда ходила, но давно уже. — У неё вновь палочки в руках, она на пробу наматывает на них лапшу и подносит к губам, но запах морепродуктов отвращает. — Оппа, пожалуйста! Сону-оппа, мы пойдём? — Ироха глазки строит, выпячивая пухлые губки.       Переведя взгляд на Ники, Сону пожимает плечами. С племянницей можно и развеяться, но в планах было отлежаться дома и обойтись доставкой еды. Ироха, хоть и послушная, гиперактивная — с желанием веселиться, как у обычных шестилетних детей. Сону одобрение считывает со взгляда парня и кивает девочке, скрасив позволение лёгкой улыбкой. За первый выходной день он выдохся за готовкой и уборкой, и поели они оба только сейчас, точнее — Сону ещё не коснулся тарелки, а свою Ники уже моет в раковине.       — Оппа, кстати, мы с мамой смотрели видео на ютубе с тобой и каким-то дяденькой. — Ироха сползает со стула и шоркает тапочками до Ники, схватив его ладошкой за подол футболки. — Ты такой красивый был! — Сону, наконец-то занявший стул по середине стола, усмехается. — И у тебя синие волосы! А розовые или фиолетовые будут? А что, если сразу оба цвета?       Её кукольные тёмные глаза поблёскивают, озорные огоньки интереса пляшут в них. Ники поднимает племянницу на руки и качается с ней, медленно ходя от двери до холодильника с двумя дверцами. Девочка тянется короткими пальчиками к лицу и с позволения давит на мягкую щёку, вызывая улыбку своими действиями.       — Это зависит от коллекции, которую мне придётся представлять, — поясняет он, тыча Ирохе во вздернутый носик. — Но с новым цветом я буду недолго.       — Вообще, мама мне говорила, что моделям нельзя красить волосы, — задумчиво начинает девочка, смеющийся Сону возмущает её. — Сону-оппа! Она сказала: «волосы портят только айдолам, а не таким идиотам, как твой дядя». — Ироха вытягивает палец и машет им, изображая маму, а Ники кусает за кончик, смеясь.       — У меня много привилегий, — тихо, как секрет, говорит Ники. — Это значит, что я могу делать то, что захочу, но не всегда. Ну и многие показы, так скажем, должны выделяться. Вот бренды и диктуют свои правила. — Рот девчушки приоткрывается, но она горда за своего дядю.       Ей, кажется, повезло родиться в семье двух востребованных работников HYBE — компании, специализирующейся на продвижении популярных к-поп групп. Бабушка с дедушкой по маминой линии — владельцы танцевальной студии, из которой танцоры выходят артистами. Родители отца держат свой ресторан французской кухни в Канаде. А родной дядя изо дня в день мелькает по телевизору, сражая зрителей красотой и профессионализмом, его будущий муж — журналист, чьи статьи публикуются в газетах всей Южной Кореи. Ироха же мечтает возглавлять ветеринарную клинику и лечить беззащитных животных. С семейными связями её ждёт успех в будущем.       — Ты такой крутой! — она ведь и не помнит, что в два года вместе с матерью и отцом присутствовала на одном из показов мод по приглашению Ники.       Как только Ироха подрастёт, он обязательно будет брать её с собой на репетиции и примерку, может быть, получится сделать из неё модель на несколько часов для детского журнала. У Ирохи яркая харизма и целеустремленность, но нет подходящих параметров для масштабных проектов. Не все бренды готовы брать моделей с внешними особенностями. Ники тоже не вписывается в стандарты, но у него признание с детства и рекомендации от популярных японских агентств. Родственные связи не гарантируют успех во всём.       В последний раз, когда она приезжала, Ники завёл её в бутик от PRADA, чтобы Ироха примерила детские платья с классическими туфельками, и отсылал фотографии матери. На выходе Ироха держала в руках небольшой картонный пакет с названием бренда и вела за собой дядю по направлению к фудкорту с островком мороженого.       За полгода изменений — уйма, она ведь растущий организм. Раньше Ироха спокойно ложилась спать к десяти, а сейчас её не загнать в постель. После ужина с миской сладостей она тащится за Сону в гостиную и забирается к нему на колени, удобно устраиваясь для просмотра фильма с низким рейтингом. Неполный день они проводят в детской атмосфере, вовлекая девочку в лёгкие разговоры.       Она зрелая и понимающая для шести полных лет, родители с младенчества не ограничивают и знакомят с современным миром, отгоняя непрошенное стереотипное общество. Конон никогда не осуждала Ники за выбор в людях — он с одиннадцати симпатию к парням питает, а сестра поддерживает и родителям помогает признаться. Для неё норма — показывать ребёнку реальный мир, а не взгляды чужих людей. Конон бы не посмела растить дочь, которая питает отвращения к дяде. И у Марка нет претензий — он хороший и любящий муж.       У Ирохи никогда не возникало вопросов, почему Рики живёт с мужчиной и называет его своей любовью. Она, наоборот, сватает их, желает, чтобы они, как и её родители, носили кольца на безымянных пальцах. И Ники — один из первых открытых геев в модельной индустрии, фанаты принимают и фотографируют их с Сону, гуляющими за руки, на улице. Осуждения не берутся во внимание, он никогда не откажется от работы и от Сону.       Ироха сопит под мультфильм, который они включили по её желанию. Уставшая, она сжимает руку Сону, а ноги закидывает на живот Ники. Немного погодя маленькую тушу переносят в гостевую комнату на заправленную кровать, накрывая одеялом и включая звёздный ночник над изголовьем. Ники не закрывает дверь — оставляет щёлку и возвращается к Сону, укладываясь под бок. Без Ирохи они смотрят фильм, о котором Ники говорил днём.

༶•┈┈⛧┈♛

      В будние дни Лотте Уорлд Молл пустует, в торговых точках от силы по три человека, которые, как и Ники с Сону, в летнем недолгом отпуске. После парка развлечения Ироха изъявила желание посмотреть полки с игрушками, слёзно выпросив одного говорящего единорога с поводком для выгуливания. Она, держа парней за руки, передвигает тонюсенькими ножками и подпрыгивает, чтобы пару кафельных плиток пролететь и приземлиться на носочки.       На ней пышная фиолетовая юбка с брелоками и блестящими лёгкими цепями, колготки в розовую полоску и однотонная мятная футболка. На фоне своего дяди и Сону она, как яркая звёздочка, ведь парни одеты просто — без цацек, а на их лицах приспущенные чёрные тканевые маски. Прохожие фотографируют исподтишка, и Ироха с позволения Ники машет в камеру маленькой ладошкой, улыбаясь. Она же со знаменитостью ходит, которую не узнать проблематично. Две на вид студентки подбегают к ним с извинениями за беспокойство и просьбой расписаться на журнале со знаменитостями, на развороте которого фотография Ники с показа в Милане. Они щёлкаются впятером на камеры девичьих Самсунгов, и студентки кланяются, убегая к эскалатору.       Ирохе нравится внимание, она грамотно подходит к взаимодействиям с фанатами дяди, зная, что и своих имеет. Никто не отказывается от фотографии с маленькой племянницей Ники, ведь она душка и просто принцесса в своих ярких вещах и с милым лицом. Зайдя в детский магазин, девочка вручает Сону тележку, а Ники хватает за руку, волоча к отделу с игрушками.       Секретом остается то, как она не выдохлась за несколько часов катания на крышесносных каруселях. Её и беготня в полную силу не останавливает — она таскает парней за собой, как огромных плюшевых медведей. Сону еле успевает за Ирохой, толкая тележку, а Ники измученно улыбается, не смея перечить девочке. Она не избалована и истерить не будет, если ей откажут, но дядя никогда не ограничивает, позволяет стаскивать с полок игрушку и волочить к кассе.       — Сону-оппа, смотри! — привлекает внимание Ироха, держа в руках рюкзак с рогом и глазками. — У меня такой дома есть, но мама покупала его в Канаде, когда они с папой ездили к бабушке и дедушке. — Она кладет вещь обратно и подбегает к тележке.       На дне лежат широкие розовые джинсы с блестящими карманами, которые она не захотела примерять, а Ники сказал, что они ей впору. Рядом с ними стоит коробка с единорогом — о нём она говорила в такси, по пути к торговому центру; из трёх вариантов она выбрала зверушку с розовой гривой и золотым рогом.       — Почему без него приехала? — но Ироха пропускает мимо ушей и идёт к стенду кукол BARBIE, дотягиваясь до полки с миниатюрными домиками.       — А я в ютубе видела новости про кукол, что хотят сделать похожую на оппу! — К ним Ники подходит, приспуская маску на подбородок.       — Integrity Toys хотят выпустить в продажу лимитированную коллекцию кукол знаменитостей, ну, известных моделей из разных стран. Я слышал, что это перевыпуск, в котором будет больше кукол. И они связывались с моим агентством, чтобы получить разрешение на моё участие, — Ники осторожно снимает BARBIE Кена с полки и крутит в руках. — Это разные компании, Роха. Если мне вышлют куклу, то она будет твоей, договорились? — У девочки глаза загораются, она хлопает в ладони и кивает, а Сону из рук парня забирает игрушку, поверхностно рассматривая.       — Почему я не знал? — Сону не обижается, скорее, удивляется. — Но это круто. А то эти американские чуваки убивают. — Он ставит Кена на место и улыбается. — Дай угадаю, кукла будет стоить несколько тысяч долларов?       — Я думаю больше, тётенька в видео говорила, что таких всего двадцать будет на весь мир! — вмешивается Ироха, будто бы разбираясь в цене и валютах, но Сону верит ей — вряд ли девочка ошибается, даже в силу незнания. — Я тоже хочу, чтобы однажды сделали куклу, похожую на меня.       Каждое слово Ирохи в ближайшем будущем приобретает материальный окрас. Парни переглядываются, и Сону, прикусив нижнюю губу, кивает, сжав ручку тележки двумя руками. Они покидают детский магазин с большим пакетом и снятыми с карты пятьюстами тысячами вон. Следующая их остановка — островок со сладостями. Ироха толком ничего не ест, а Конон говорит, что повыделывается и перестанет. По утрам пару ложек рисовой каши и йогурт с хлебными шариками, на обед — фрукты, вечером жует лёгкие хлебцы с чаем.       Но сладкое влетает в её маленький рот со скоростью света, и губы сахарной пудрой пачкаются. Родители не позволяют ей многого, а в гостях она устанавливает свои правила. Ники не смеет отказывать маленькой бестии: не часто видит и скучает, хоть и не далеко друг от друга живут. К сладостям Ироха тащит Сону, вцепившись пальчиками в подол чёрной джинсовки, а Ники с трудом догоняет их, замедлившись на полпути: его исподтишка взрослая женщина фотографировала — не жалко. К модели не подходят ненавистники, их попытки увенчаются провалами и уголовными выговорами.       Мир сладостей встречает Ироху с улыбкой, молодая работница выдает розовую корзинку и показывает, как правильно держать щипцы. Ячейки забиты кислым, фруктовым мармеладом и лакрицей, на полках — американские хлопья, радужная газировка и расфасованные кругляшки M&M. Есть и огромные кока-кольные мармеладные звери, которых Ироха разглядывает и пальцами водит по упаковке.       — А у Вас есть единороги такие же? — К Ирохе консультантка подходит и наклоняется, вжавшись ладонями в колени. — Оппа, иди сюда! — она кричит через весь магазин.       — Я посмотрю на складе, подождёте меня? — работница улыбается и поправляет прядку волос, выпрямляясь перед Ники. — Я быстро, господин. — Рики ей кивает.       — Пока посмотри себе ещё что-нибудь. — К ним Сону приближается со своей корзинкой, наполненной газировкой и быстрорастворимым кофе с разными вкусами. Ещё он любит лакрицу — её две пачки. — И что ты так смотришь? — Парень к Ники обращается, Ироха уже прыгает рядом с полками с хлопьями.       — Фу, — Ники показательно кривится, тыкая в упаковки с чёрной гадостью. — Спишь в гостиной сегодня, — говорит он, а Сону, оглядевшись, подходит впритык и тычет средним пальцем в лицо.       — Shut up, my stupid love, — шепчет Сону, наигранно улыбнувшись, и отходит; к ним приближается консультантка, а, завидев её, бежит и Ироха.       В руках девушки картонная коробка с найденным на складе мармеладным единорогом. Но вкус у него ягодный — с колой закончились пару часов назад. Ироха не расстраивается и вручает животное в руки Ники, у которого и так пакет с детского магазина. А консультантка улыбается маленькой девочке, потрепав её по волосам.       — Ваша дочь? Она милая, — на бейджике написано «Ким Хёин», работница не признаёт Ники за маской и ведёт вполне уместную беседу.       — Племянница, на пару дней приехала, — Рики расслабляется, напряжения не чувствует, а Хёин кивает, утолив свой интерес.       — Оппа! Смотри, смотри! Смотри-и-и! — Стук твёрдой подошвы кроссовок разлетается по магазину, Ироха несётся с розовой пачкой американских хлопьев и влетает в колени, обнимая за них и протягивая дяде товар. — Мама с папой такие привозили, когда были в Америке, мы возьмём? — Глаза блестят так, будто бы выдержали несколько отказов прежде.       Ушедшая на время консультантка возвращается, обратив внимание на обнимающую ноги Ники Ироху, она застенчиво прячется, словно напугавшись выговора за громкость. Но Хёин лишь достаёт из холодильника несколько бутылок молока с шоколадным и ягодным вкусами. Она рекомендует есть с ним, говоря о том, что её младшая сестра без ума от сочетания, а Ники без лишних вопросов закидывает в корзину три литровых бутылки — не мелочится.       На выходе из магазина даже в руках у Ирохи небольшой пакет, из которого выглядывает легкая упаковка радужных хлопьев Lucky Charms. Весь мармелад у Сону, несколько килограммов — Ироха за несколько дней съест. На парковке их ждёт такси, у обоих есть машины, но сидеть за рулём в отпуске — дело не отдыхающих. Ироху размещают в детском кресле, и она нетерпеливо распаковывает единорога, скидывая куски картона в предложенный водителем мусорный пакет.       А дома наступает фэшн переворот: новые джинсы сидят на Ирохе фантастически, она крутится перед камерой телефона и сама выбирает, какие фотографии скинуть родителям. Конон сразу оценивает и говорит признаваться, что из запретного они ещё накупили. Марк вовсе смеётся на фоне её возмущений, объясняя: их дочь ведь отдыхает! Ирохе удаётся попробовать и лакрицу из набора мармелада Сону — она, узнав, что Ники не переносит её запах, просит его наклониться, и выдыхает в лицо. Убегает она с криками, прячась за спиной Сону, как за заснеженным склоном.       Ники проводит около получаса в комнате с племянницей, рассказывая на ночь несуразицу, и возвращается к Сону, пришедшему из душа. Он падает к нему под бок, носом утыкаясь в грудь. Пальцами по коже ведёт и смотрит в глаза.       — Я так устал, — вместо ответа Сону сочувственно и понимающе целует в выпяченные губы. — Мама говорит, что я в детстве был таким же, — вспоминает Ники, прикрыв глаза.       — О, я ей верю, — Сону смеётся, его палец кончиком касается области под глазами, где у Ники выделяется триада кофейных родинок. — Вы даже на лицо больше похожи, чем она с Конон, а на Марка вообще ни капли, разве что ямочками и мимикой, — чистая и непорочная правда.       И засыпают они под приглушённые звуки телевизора с комнаты Ирохи. Новый день обещает быть спокойнее и менее активным. Ироха вечером не изъявляла своих желаний посетить что-либо грандиозное. Но с Сону она хочет приготовить блинчики и кимпаб на обед.

༶•┈┈⛧┈♛

      На завтрак — хлопья с шоколадным молоком, злаковые колечки и звёздочки с цветастым запахом. У бестии волосы в беспорядке: густой чёрный хвост взъерошен, а чёлка дыбом стоит. Ироха несколько дней спит в белой пижамке с пуговками и в обнимку со зверушкой, взятой с полки недалеко от кровати. Она сама на стул взбиралась, чуть не упала, но цели своей достигла и побежала хвастаться Сону.       Ники, пару минут назад вставший, лезет в холодильник за молоком и лезет в шкафчик за хлопьями и прозрачной тарелкой, Ироха бодро хлопает в ладони и руками машет, прося наклониться к ней. Поцелуй в щёку смазанный и неуклюжий — по-детски. А Сону она чмокает просто так — доброе утро желает и прыгает на руки, обнимая за шею.       — Посмотрим сегодня мультик? — спрашивает она, устраиваясь поудобнее на коленях Сону и пододвигая к себе тарелку. И Сону, и Рики не отказывают, но после обеда, когда будут готовы блинчики и кимбап. — А что на коробке написано? — Ироха пачку в руки берёт и по буквам английским ведёт.       — Lucky Charms — счастливые чары? — Сону переводит дословно, прежде не интересуясь лейблом компании. Но на памяти есть — что-то слышал. — Дашь попробовать? — приоткрывает рот, и Ироха впихивает ему ложку, вытирая губы предложенной Ники салфеткой.       На вкус — приторно, маршмэллоу твёрдые, словно на полки больше нескольких недель стояли без упаковки, насыщаясь кислородом. Злаковые кольца тают на языке, Сону морщится и высовывает язык, показывая Рики найденное по ощущением сердечко. Если бы не Ироха, он бы подошёл впритык и заставил попробовать со своих губ, но девочке рано наблюдать за взрослыми людьми и их проявлениями любви. У них и за пять дней больше поцелуя и совместного принятия ванны ничего не было — совесть не позволяет и воздержаться могут, всё же мозг рационально мыслит.       И до отпуска они лишь смотрят друг на друга и не отдаются соитию — силы ночуют на работе и отдыхают от парней. Но после уезда Ирохи, Рики явно не сдержится и нападёт на парня по дороге на кухню, чтобы утащить в спальню.       — Может быть, сначала всё-таки что-то не сладкое? — безнадежно предлагает Рики, согласный и приготовить для племянницы что-то из её хотений, но Ироха хмурится, мешая хлопья в чашке.       — Да отстань от неё, будто бы сам в детстве от нормальной еды не отказывался из-за сладкого, — Сону смеётся, и Ироха вытягивает палец вверх, качая головой. — Она в шесть лет умнее некоторых в двадцать пять. — Рики возмущен!       — На что это ты намекаешь? А ну-ка, готов постоять за свои слова? — с вызовом говорит Ники, подзывая парня к себе на середину кухни.       У Сону бровь вверх взлетает, азарт в глазах блещет. Он с позволения Ирохи встаёт и усаживает её на стул, а сам выходит к Рики, поправив футболку. Они, скорее, шуты, чем серьёзно настроенные люди: Ники сжимает ладони в слабые кулаки и изображает чёткие удары в грудь, не касаясь её, а Сону поражённо хватается за рёбра и вздыхает. Его поражают едва не с первого раза, но Ироха на стороне победителя, значит, Сону обязан им быть. Он встаёт и вытягивает руку, проходясь ею по животу, заставив Ники поражённо упасть на колени.       Увлекшись, они и Ироху не слышат, её радостные возгласы, смотрят друг другу в глаза и продолжают махаться кулаками. Ники почти проигрывает, хочет руки поднять и сдаться, но резкий и тонкий плачь выбивает из него ребячество. Оба на крики оборачиваются и обомлевают: белая пижамка в тонюсеньких струйках крови — она с подбородка капает. Девочка зажимает рот рукой и льёт слёзы, её зрачки от страха сужены. Первым Сону реагирует: падает на колени и пытается ладошки маленькие от лица заплаканного убрать.       — Роха, малыш, тише. — У неё ручки дрожат и крепко сжимаются. Ники подсаживается рядом, в панике ища контакт Конон и надеясь, что она не спит. — Дай посмотрю… — пальцы губ опухших касаются, он осторожно приподнимает верхний лепесток и видит десну разорванную.       Девочка перебарывает себя и сковавшую её боль, раскрывает ладони и протягивает маленький выпавший зубик. Но десна кровоточит безостановочно — рано отскочил, воспользовавшись твёрдыми хлопьями. Сону, позабыв о крови, обнимает Ироху, поглаживая по голове и кивая Ники, чтобы мать зря не беспокоил, у неё работа тяжёлая и выжимающая силы.       Зуб блестит в стакане с холодной водой, боль сильная — весь ряд припух. Ироха висит на шее Сону, вжимаясь в него, как в мягкую подушку, и льёт тёплые слёзы. В себя постепенно приходит, пока Ники, напугавшись, судорожно ищет лёгкое обезболивающее. Девочка дрожащими ручками маленький стакан с водой обхватывает и запивает таблетку.       — А новый вырастет? — слёзно спрашивает она, держа ватку на губе. Ники, забрав её у Сону, несёт в комнату, чтобы сменить окровавленную рубашку. — Вон ту хочу, — Ироха на футболку с мишкой плюшевым указывает.       — Когда зубы выпадают, это означает, что начинают вылезать новые. — Ники её на кровать ставит и стягивает верхнюю часть пижамы, Ироха от лёгкого холода за плечи себя обнимает. На смену рубашки приходит желанная футболка. — Вечером похвастаешься маме, что взрослеешь. — Паника прошла, но и смеяться без боязни не получается.       В переживания уходит с головой, долго отходя, и стабилизируется несколько часов спустя. Сону его успокаивает, прижав к себе, а Ироха, позабыв о боли, скачет рядом. Она на зуб успела насмотреться и посмеялась над своим отражением. И её позитив помогает медленно, Ники дрожит и футболку Сону растягивает, впившись в ткань пальцами.       — Теперь тебя, малыша, успокаивать? — у Сону реакция — сообразительность, он и напуган был меньше, а с понятием случившегося позабавился. Ники любя дразнит, посмотрев в блестящие, почти заплаканные глаза.       — Мне стыдно. — Ироха где-то снизу глаза закатывает.       — Оппа, когда у тебя выпадет зуб, я тоже буду заботиться о тебе, не плачь, пожалуйста. — Она в объятия втискивается, и Сону её поднимает наравне с ними, обхватывая уже двоих.       У него, кстати, виниры.