Daddy's baby

      ― Если тело возвратилось в исходное положение и начало новый колебательный ци… ― дверь резко распахивается, прерывая учителя. ― Тебя не учили стучаться? ― пытаясь сохранять самообладание, задаёт риторический вопрос физик.       Чонгук успешно игнорирует его слова и, как всегда, с уверенной походкой направляется на своё место. Он плюхается на стул и наконец удостаивает педагога взглядом, хоть и безразличным.       Затем переводит глаза на одноклассников, которые тут же испуганно перестают коситься. Все замолчали, и в классе повисла напряжённая тишина, разбавленная наглым хрумканьем конфет.       ― Чон Чонгук, ты совсем страх потерял?! ― не выдерживает старший. ― Что это за вид?       Парень был одет в чёрный кожаный пиджак, такого же цвета брюки карго и ботинки. На шее висела серебряная цепь, на пальцах многочисленные кольца, а на запястье браслетики. Весь его вид больше походил на тусовщика или байкера, нежели на ученика.       ― А что с ним не так? ― ухмыляется Чон.       — Это тебе не клуб, ты в школе. Где форма? ― продолжает постепенно закипать физик и их классный руководитель. — За такое тебя уже давно следовало исключить.       Действительно, Чонгук очень редко носил школьную форму. Но он же не виноват, что у её дизайнеров такой хуёвый вкус!       И несмотря на то, что они учатся в крайне строгой частной школе, ему ещё ни разу не сделали официальное замечание и не пригрозили отчислением.       ― Ладно форма, но что за неуважение?! Мало того, что ты опоздал, так ещё и прервал урок, не поздоровался и начал на весь класс громко есть конфеты! ― с каждым словом повышая голос, перечисляет старший. ― Ты ведёшь себя как невоспитанный ребёнок!       — Вот как, ― ухмылка становится шире. ― В таком случае, может, отведёте меня к директору?       Многие в школе подозревали, что такое своевольное поведение связано с тем, что директор школы родственник Чона, а возможно и вовсе дядя.       ― Он уже вернулся с конференций. Думаешь я этого не сделаю?       ― Ну что Вы, как я могу?       ― Живо к директору! ― под конец, не выдержав этого издевательского тона, кричит учитель.       Видя наглое, и даже немного радостное лицо Чонгука, другие ученики думают, что он просто никого не боится и вызов к директору его не волнует, в то время как на самом деле причина была совсем в другом.       Выдав ученикам задание, классный руководитель следует за Чоном, чтобы, как и всегда, всласть нажаловаться.

***

      Негромко постучавшись, физик просовывает голову за дверь и почтительно приветствует:       ― Здравствуйте, господин Ким.       ― Доброе утро. Входите, Минсон, ― несильно кивнув, отвечает высокий мужчина, который сидел за рабочим столом и перебирал какие-то бумаги.       Его взгляд источал полнейшее безразличие и серьёзность. Он не спеша что-то подписывает, пока учитель входит в кабинет, а следом за ним и ученик. Затем после недолгой тишины наконец поднимает глаза на присутствующих.       ― Здравствуйте, ― пытаясь не улыбаться, произносит Чонгук.       С губ Тэхёна чуть не вылетает непозволительное: «Малыш?».       Он неловко откашливается и немного отодвигает стул, устраиваясь в удобную позу.       ― Здравствуй, ― устремляя всё своё внимание на младшего, уже эмоциональнее отвечает директор.       Затем непроизвольно скользит взглядом по его дерзкому внешнему виду, по счастливым глазам, пухлым ухмыляющимся губам и изящным рукам. Сглатывает.       ― Простите за беспокойство, но этот несносный ученик уже вышел за все рамки приличия! ― с трудом сдерживая ярость, цедит Минсон.       ― Успокойтесь, пожалуйста, ― сведя брови к переносице, говорит Ким. ― Садитесь и спокойно всё расскажите. Без оскорблений, ― подчёркивает последние слова.       Следующие полчаса учитель практически без перерывов перечисляет все накопившиеся проступки Чонгука после их прошлого визита к директору. О том, как он грубит старшим, как не носит форму, как жуёт жвачку и громко ест конфеты на уроках, как каждый день опаздывает и многое-многое другое.       В это время младший жадно скользит глазами по сидящему напротив Киму, который изо всех сил старается слушать Минсона.       Тот, как обычно, был в сногсшибательном классическом стиле. Бежевая водолазка, которая красиво подчёркивала крепкое телосложение и чёрные брюки с ремнём Celine. Из аксессуаров только тонкий серебряный браслет на левой руке, который он почти никогда не снимал, так как это был подарок от любимого.       ― Я Вас понял. Можете возвращаться к уроку, а я приму необходимые меры, ― твёрдо уверяет мужчина.       Минсон с надеждой кивает, ибо обычно после разговоров Чонгука с директором тот меняется в лучшую сторону хотя бы на ближайшие два-три месяца, и покидает кабинет.       После его ухода, Тэхён не спеша поднимается с места и с нечитаемым выражением лица подходит к школьнику, который ни на минуту не переставал довольно ухмыляться, но при этом пока не осмеливался даже слова сказать.       ― Выглядишь охуенно, малыш, ― с нескрываемым наслаждением снова проходится взглядом Ким.       ― Папочка-а, ― лаская слух, сладко протягивает Чонгук, после чего бросается тому на шею. ― Я так скучал. Мне надоело, что эти долбаные конференции крадут тебя у меня!       — Прости, детка, постараюсь больше не исчезать на несколько дней, — широко улыбаясь, мужчина обнимает Чона за талию. — Но желательно больше не вытворяй подобные вещи. У людей с каждым разом возникает всё больше вопросов.       — Да пошли они на…       Чонгук собирается выругаться, но его затыкают жадным напористым поцелуем. Взгляд Тэхёна плывёт от опьяняюще нежных губ парня. Он приподнимает его, сминая сильными руками округлые ягодицы, и усаживает на рабочий стол.       ― Не боишься, что нас застукают? ― держась за крепкие плечи, выдыхает младший с нотками игривости в глазах.       ― Когда я не один, секретарша никого не впускает без предупреждения, ― вкусно зацеловывая соблазнительную шею, отвечает Ким, хотя внутри прекрасно понимает, что Чонгуку кристально похуй на это и он беспокоится только за своего парня, которому важна репутация.       ― Тогда, может, прямо здесь…       ― Нет, ― мягко отсекает Тэхён, после чего вновь припадает к пухлым губам, сильнее сжимая в руках аппетитные половинки. ― Я, конечно, хочу тебя, но здесь нельзя, детка, ― на его слова Чон наигранно строит обиженное лицо. ― Мой мальчик снова принялся шалить? Отшлёпаю тебя дома.       ― Надеюсь папочка не будет жалеть меня, ― школьник пошло проводит языком по нижней губе Кима и игриво ухмыляется.       ― П…       Кто-то прерывает мужчину стуком в дверь. Они оба расширяют глаза и замирают на секунду. Но затем, живо среагировав, возвращаются в исходное положение ― директор садится за стол, а ученик становится напротив.       ― Войдите, ― недовольно произносит старший.       ― Здравствуйте… ― в кабинет неуверенно входит мама Чонгука, при виде которой они расширяют глаза.       ― Я решил, что, если поговорить и с родителем, эффект будет ещё лучше, ― за ней показывается Минсон, своими словами отвечая на их вопросы.       Тэхён едва сдерживается, чтобы не закатить глаза, и поэтому прикрывает их рукой, негромко вздыхая. Какой же этот физик всё-таки надоедливый.       Ещё следующие полчаса учитель тратит на то, чтобы пересказать женщине всё, что говорил до этого директору. За это время Чонгук с Тэхёном то и дело переглядывались, через взгляды передавая друг другу слова по типу: «Вот зануда», «Когда это уже закончится?» «Заебал».       Но под конец он говорит то, что внезапно привлекает их внимание:       ― Кстати, я забыл вам сказать, что Чонгук ещё и курит!       — Вот как, ― в глазах Кима появляется устрашающий блеск. Он поднимает их на младшего и натягивает улыбку, от которой сквозит наигранным спокойствием. — Это правда?       ― Н-нет, конечно, нет! ― шокировано тараторит Чон.       ― Как тебе не стыдно, Чон Чонгук?! Да я своими глазами всё видел, и не раз, ― так беспощадно палит всю контору Минсон, даже не понимая, чем это обернётся для парня.       И боялся он далеко не свою добрую и мягкую маму. Даже не строгого и твёрдого отца.       Его бросало в холодный пот от человека напротив, что проделывал в нём дыру, без слов обещая вернуться к этому вопросу позже, без лишних ушей и глаз.       ― Кроме того, он совершенно не участвует на уроках, но каким-то образом умудряется проходить все контрольные и экзамены. Скорее всего, списывает!       — Как такое возможно? — приложив ладонь ко рту, удивляется женщина. — Но ведь я видела, как он занимается дома…       — Не следует делать поспешных выводов, Минсон. Может, ученику просто не интересно на Ваших уроках? Это уже Ваша ошибка, над которой Вы должны работать.       Даже когда он злится на своего мальчика, Тэхён просто не может не защищать его. Ибо он видит, как сильно Чонгук старается и учится. Далеко от людских глаз.       — Когда он находит время учиться, если только и делает, что ходит за девочками и шляется по углам?! — не унимается физик.       В этот момент Чон чуть не закрывает лицо руками и начинает жалостно стонать от пиздеца всей ситуации.       ― Чонгук, ― с трудом сохраняющий спокойствие, голос Кима заставляет младшего несильно вздрогнуть и покрыться гусиной кожей, ― возвращайтесь в класс.       ― Да, мы с тобой дома поговорим, ― добавляет мама школьника.       Чон кусает нижнюю губу, не осмеливаясь взглянуть в глаза своего папочки, и удаляется.

***

      Оставшиеся уроки парень проводит как на иголках. С одной стороны, он весь предвкушал, что же в этот раз придумает Тэхён, но, с другой, вспоминая прошлый опыт, покрывался холодным потом.       Как только он покинул кабинет директора, ему пришло уведомление: Sugar daddy⁠♡ Буду ждать тебя на нашем месте.       И после миллион раз перечитывал его, непонятно почему. Может, ждал, что под ним волшебным образом появится ещё одно: «Всё хорошо, малыш, можешь курить, я разрешаю. А насчёт девушек я совершенно тебя не ревную, это же твои друзья».       Но в реальности Тэхён бы никогда такого не то что не сказал, он бы об этом даже не подумал. И если с курением всё понятно, то насчёт ревности…       Директор однажды чуть не исключил одного парня из его баскетбольной команды из-за того, что тот на радостях от победы обнял его и просто чмокнул в щёчку! Не говоря уже о том, что тот парень не гей!       Так вот… наверное уже нет надобности объяснять степень собственничества Тэхёна.       Хоть иногда это и пугало, а от его взглядов бросало в дрожь, Чонгук в целом даже любил в нём эту черту.       Но как быть, если до того, как начать встречаться с Кимом, он был главным плейбоем школы. Он мог соблазнить и нагнуть любую девушку и любого парня, его внимания и любви хотели многие, ему признавались и признаются каждый день. Всё это ему безумно нравилось и льстило до тех пор, пока его самого не нагнули… и, как ни странно, ему это понравилось! Даже очень.       ― Гук-и, ― несильно трясёт друга Юнги, отрывая от глубоких раздумий, ― урок закончился, пошли домой.       ― А? Д-да…       Видеть самоуверенного Чон Чонгука таким своеобразным и отстранённым было очень непривычно, из-за чего пока они шли по коридору, многие оборачивались и начинали шептаться, мол, он, наверное, со своей «девушкой» поссорился.       Насчёт девушки всё довольно забавно вышло. Дело в том, что, когда он начал тайные отношения с директором, его ветреное поведение внезапно сменилось на безразличие к любому флирту со стороны окружающих. Это было настолько странно и шокирующе для всех, что они придумали слух о том, что Чонгук наконец-то по-настоящему влюбился и решил быть со своей парой, то бишь девушкой, до конца.       ― Да не ссы ты так, ― толкая локтем, пытается подбодрить Мин. ― Максимум, что он может сделать — это хорошенько поиметь твою попку.       М-да, успокаивает он, конечно, мастерски…       Только Юнги был в курсе их отношений, и то, он узнал это совершенно случайно. Не так давно он заметил, что Чонгук упорно работает месяцами, чтобы накопить на что-то денег. Но на все вопросы лучшего друга отмахивался, мол, папе на день рождения, и менял тему. Потом, в один прекрасный день, Мин увидел его в ювелирном магазине, где он выбирал серебряный браслет. А на следующий день этот же браслет был на запястье директора, который обычно даже часы почти не носил.       ― Бля… лучше молчи, ― строит мученическое лицо Чон. ― Тэхён мне ничего не сделает. Просто стыдно, что я не сдержал обещание и снова начал курить.       ― Ну так нахуй не сдержал?       ― У меня были проблемы дома, ты же и сам прекрасно знаешь! ― оправдывается перед другом, но ощущение, словно перед своей совестью. ― Да и я думал, что один-два раза он не заметит.       ― Туго думаешь, ― закатывает глаза Юнги. ― Он же директор, у него тут, можно сказать, шпионы повсюду, конечно он узнает!       — Чонгук! — доносится робкий голос со спины. Они оборачиваются и замечают девушку из параллельного класса. — Привет…       — Привет, Михи, — синхронно отвечают друзья.       Видя, как она мнётся и смущённо отводит взгляд, Чонгук смягчает выражение лица и осторожно спрашивает:       — У тебя какое-то дело?       Михи несильно кивает и, собравшись с мыслями, тихо подаёт голос:       — У-у меня есть два билета на концерт в субботу… но сходить не с кем. Н-не хотел бы ты… поехать со мной?       — Я бы с радостью, вот только…       — До свидания, директор! — прощаются несколько учеников, которые стояли всего в шаге от них. Что означало — Тэхён тоже поблизости.       Повернув голову, Чонгук как назло встречается с хмурыми глазами Кима и весь бледнеет.       — У-у меня есть дела, п-прости! — протараторив эти слова, парень бежит в сторону выхода.       — Эй, ты куда? — кричит вслед Мин и пускается за ним.       Они добегают до парка возле школы и, задыхаясь, садятся на скамейку, чтобы немного передохнуть.       — Ну вот, — обречённо выдыхает Чонгук, — теперь мне точно пизда.       На его слова Мин закатывает глаза и не шибко так бьёт кулаком по плечу, добившись громкого: «Ай! За что?»       — Больше не убегай так, придурок!

***

      Как обычно после школы Чонгук заходит на частную парковку, которая находилась не так далеко от того парка, в котором он недолгое время пробыл с Юнги.       Затем, хорошенько оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости нет никого знакомого, парень садится в уже ставший родным, чёрный Мерседес-Бенз.       Тэхён за рулём всё ещё выглядел довольно хмуро. На его лице играли желваки, а руки сжимали руль. Всё это заставляло младшего жутко нервничать.       Следуя традиции, он тянется, чтобы чмокнуть своего парня, но мужчина чуть отводит лицо и заводит машину, холодно произнося:       — Пристегнись.       Чон расстроенно опускает голову и прикусывает нижнюю губу.       Обидно.       Обычно, что бы он не натворил, а творил он довольно часто, Тэхён никогда не отмахивался от поцелуя.       Видя, что школьник его не слушает, старший сам тянется к ремню и немного резковато и грубо пристёгивает парня.       — Мой непослушный мальчик, — цокает директор своим до безумия сексуальным голосом, который звучал с укором, из-за чего младший, по идее, должен чувствовать вину, однако, от этого низ живота приятно потянуло.       — Главное всё ещё твой… — совсем тихо бормочет под нос Чонгук.       Несколько долгих минут они едут в полной тишине. Парень даже дышать начинает тише, боясь прервать эту гробовую тишину, к сожалению, не в силах контролировать бешеное биение сердца.       — Госпожа Чон предложила исключить тебя из баскетбольной команды. Минсон поддержал идею, сказав, что так ты возьмёшься за ум, — он выглядел безразличным, но не был равнодушным.       — Н-но я один из лучших! Разве меня можно исключить за такое? — округлив глаза, испуганно тараторит парень.       — А ты подумай, — саркастически произносит Ким.       Чонгук раскрывает рот, но тут же прикусывает язык. Он уже тысячу раз успел пожалеть о своей затее. Нахуя он вообще спровоцировал этого учителя? Надо было просто дождаться окончания уроков, чтобы увидеться с Кимом.       А теперь, мало того, что правда раскрылась, так его ещё и исключат из команды.       Глаза парня наполняются слезами, он отворачивается к тонированному окну и часто шмыгает носом.       Ну вот опять. Рядом с Тэхёном он, как всегда, даёт волю эмоциям. Раньше Чон никогда не плакал перед другими. Он умел сохранять холодное выражение лица и сдерживаться до тех пор, пока не оставался один, и только потом спокойно плакал.       — Успокойся, — внезапно подаёт голос мужчина. — Не забывай, что твой парень — директор. Тебе повезло, что я люблю тебя.       После конечной фразы младший начинает ещё сильнее плакать, прикрывая правым предплечьем лицо.       — П-прости… Я не сдержал обещание… — бормочет, дрожа всем телом, и стирает рукавом слёзы.       В это время Тэхён уже останавливается возле красивого двухэтажного особняка. От разбитого вида своего мальчика в груди начинает болезненно щемить. Он сильнее сжимает руль и, немного повысив голос, спрашивает:       — Почему ты сам не рассказал мне обо всём?       — Я боялся! Не хотел тебя расстраивать и нагружать голову. У тебя и так много работы в последнее время.       — Даже если и так, ты должен был сам сознаться, — наконец поворачивает голову в его сторону и заглядывает в заплаканные глазки. — Думаешь сейчас мне лучше?       Виновато опустив взгляд, Чонгук качает головой. Он так старательно стирал слёзы, но в итоге они снова начали течь по щекам.       Мужчина негромко вздыхает и отодвигает своё сидение.       — Иди сюда, — его голос звучит строго, но с нотками снисхождения.       В этот раз парень послушно поднимается с места и удобно усаживается на любимые колени. Он утыкается лицом в крепкую грудь старшего и осторожно обнимает.       Довольно долго Ким просто сидит, бездействуя, но когда чувствует, что младший снова начинает мочить его водолазку и шмыгать красным носиком, всё-таки опускает ладонь тому на бедро и слабо поглаживает.       — Ты не злишься? — задерживает дыхание Чон.       — Злюсь… — выдыхает мужчина и почти невесомо касается губами его виска. От услышанного Чонгук перестаёт двигаться, ожидая продолжения ответа, однако, внутренне безумно радуется новым прикосновениям. — Но это исправимо.       Он робко поднимает голову, понимая, о чём говорит Тэхён, и с готовностью произносит:       — Я сделаю всё, что пожелаешь.       Ким кивает его словам, словно это само собой разумеющееся, и отдаёт первый приказ:       — Иди в дом.

***

      Пока Тэхён загоняет машину в гараж и разбирается с некоторыми делами по телефону, Чонгук в предвкушении принимает душ, затем одевается в свой банный халат и ожидает старшего в комнате.       Спальня мужчины была просторная и, по мнению Чона, очень уютная. Всё было в коричнево-бежевых тонах. На стенах висело несколько абстрактных картин. Помимо отдельного кабинета, в спальне тоже имелось небольшое рабочее место. В комнате также было два шкафа, один —для хранения одежды, а другой, что чуть меньше, для… довольно занимательных вещей…       Кровать была большая и удобная, настолько, что парень любил её уже больше, чем свою, родную. Да и в принципе весь особняк директора казался до безумия комфортным и родным.       Младший слышит знакомые приближающиеся шаги и невольно задерживает дыхание. Затем у двери наконец показывается их хозяин.       Тэхён окидывает оголённую шею, ключицы и ноги Чонгука голодным и крайне удовлетворённым взглядом.       Далее идёт в сторону второго шкафа и раскрывает дверцы, открывая вид на разнообразные наряды для ролевых игр, множество смазок и презервативов, наручники, анальные пробки и вибраторы, разного цвета верёвки и многое-многое другое.       Чонгук с любопытством замечает, что среди них появилась новая игрушка. Это была тонкая стальная палочка, примерно десять сантиметров, с кольцевым основанием.       Ким забирает из шкафа комплект одежды с выглядывающими из упаковки аксессуарами и, не закрыв его, подходит к младшему.       ― Для начала, ― разрушая тишину, подаёт голос мужчина, отчего Чон покрывается гусиной кожей, ― переоденься в это. ― Он передаёт костюм в его руки и покидает спальню, очевидно, для того, чтобы тоже принять душ.       На обратной стороне обёртки Чонгук замечает изображение девушки, которая была одета в сексуальный костюм кошечки. Не заостряя на этом взгляд, парень нетерпеливо открывает и достаёт из неё пару белых сеточных чулок, очень короткую нежно-розовую юбочку и такого же цвета топик. Из розовых аксессуаров там был ободок с кошачьими ушками, чокер с бубенчиком, и самое интересное ― пушистый хвост с анальной пробкой в основании.       От всех этих вещей Чон невольно удивлённо сглатывает. На губах расплывается хитрая ухмылка. Да разве это наказание? Пока что ему всё очень нравится.       Он забирает из шкафа несколько лубрикантов и, положив на тумбочку, отходит к зеркалу и принимается одеваться в костюм. Напоследок окинув внешний вид взглядом и, оставшись довольным, он только было собирался начать растягивать себя для пробки, как в спальню входит Тэхён.       Подобно хищнику мужчина медленной походкой приближается к нему, параллельно пожирая взглядом, полным обожания, голода и собственничества. Он поднимается ладонью от изящной шеи к затылку и притягивает к себе, жадно впиваясь в приоткрытые губы.       ― Сводишь с ума, ― выдыхает Ким, вызывая на лице Чонгука самодовольную улыбку. ― Ты же помнишь стоп-слово? ― улыбка успешно пропадает, также быстро, как и появилась.       Обычно, Тэхён редко упоминает стоп-слово, и теперь это немножко, или даже множко, настораживает.       ― Да…       ― В таком случае, начинай, детка, ― кивая на кровать, низким голосом приказывает мужчина.       Тэхён забирает стул с рабочего стола и ставит по центру комнаты, прямо напротив кровати. Затем садится на него, устремляя всё своё внимание на парня, который послушно располагается на постели и раздвигает стройные ножки.       От этого пристально изучающего взгляда на себе, у Чонгука внизу живота начинает приятно тянуть, а коленки пошатывать. Он выдавливает на пальцы приличную дозу смазки и принимается растягивать себя.       Из-за того, что они не виделись несколько дней, пальцы проскальзывают с неким дискомфортом. Но даже так он чувствует глубокое удовлетворение от того, как пошло и грязно он сейчас выглядит со стороны и как вкусно облизывается папочка напротив.       Комната наполняется пошлыми звуками хлюпанья и едва уловимыми стонами младшего. Он откидывает голову назад и прикусывает нижнюю губу, чтобы не вскрикнуть от прикосновения к простате.       ― Достаточно, ― хриплым от возбуждения голосом приказывает Ким.       Парень поднимает томный взгляд на старшего и повинуется. Затем с дрожащими коленками встаёт раком и не спеша проталкивает пробку-хвост в анус. Из-за недостаточной растяжки ему приходится применить небольшую силу и терпеть боль.       Когда пробка наконец входит до основания, Чон делает осторожную попытку подняться, как тут же шипит от неприятной колкости внутри. На это действие мужчина довольно ухмыляется и, протянув ладонь, ласково зовёт:       ― Иди ко мне, киса.       Чонгук сразу реагирует и с кошачьей грацией, на четвереньках ползёт к нему. Соблазнительно облизывая протянутую руку, он издаёт слабые, но чертовски сексуальные «мяу-мяу, мяу-мяу»       ― Хозяин позволит сделать ему приятно? ― облизывая улыбающиеся губы, спрашивает Чон.       В ответ старший развязывает тёмно-синий шёлковый халат и тем самым даёт разрешение.       Перед лицом Чонгука предстаёт каменный стояк мужчины, от вида которого он не удерживается от самодовольной ухмылки и, обхватив возбуждённую плоть, на пробу проводит ладонью. Представляя как этот член будет проникать в него, как всегда, заставляя кричать от удовольствия, во рту накапливается вязкая слюна.       Влажными от частых облизываний губами он обхватывает головку и делает круговые движения горячим языком. Затем вбирает в рот до середины и начинает двигать головой, помогая себе рукой, так, что Кима начинает мелко трясти от удовольствия.       От каждого действия парня бубенчик начинает звенеть, делая его образ ещё более кошачьим и грациозным. А Тэхён тем временем не сводит с него возбуждённый взгляд, наслаждаясь как качественным минетом, так и охуенным ракурсом.       Под конец Ким берёт инициативу в свои руки и, несильно сжав в ладони волосы Чонгука, начинает толкаться. На что младший послушно замирает, пока с уголков глаз хлынут слезинки. Он изливается глубоко в горло и, вынув возбуждение, довольно хмыкает, наблюдая за тем, как парень соблазнительно облизывается.       — Хозяин доволен мной? — ластится к его бедру Чон.       — Неплохо, — Тэхён поднимается с места и полностью отбрасывает халат.       На его слова Чонгук чуть не давится возмущением. Какой, блять, неплохо?! Да в минете ему нет равных! Тэхён сам не раз это говорил.       Его оральную девственность забрал Тэхён, и где-то год назад у него совершенно не было опыта. После первого же раза он очень полюбил это дело и далее каждый раз, когда они трахались, он усердно доставлял удовольствие папочке своим ротиком и за год стал профессионалом.       Поэтому здесь напрашивался только один вывод: Ким просто не хотел слишком расхваливать его, всё-таки они тут его наказанием занимаются!       Мужчина снова направляется к шкафу и достаёт из него розовые наручники в форме сердца, красную ленту, презервативы и ту самую стальную палочку с кольцевым основанием. Затем всё это аккуратно укладывает на стол и для начала берёт наручники.       К этому времени Чонгук с трудом и тихими стонами боли поднимается на ноги. Тэхён прижимается к нему сзади и, придерживая одной рукой за изящную талию, прижимается губами к шее и всасывает кожу, оставляя после себя яркий засос.       Он делает это несколько раз, покрывая сладкую кожу своими отметинами и, крепко скрепив его руки друг с другом и заведя их за спину, надевает наручники.       ― Сегодня никаких рук, ― своим глубоким, как дно океана, голосом, произносит прямо под красным ушком Ким, заставляя член младшего дёрнуться.       ― Как пожелает хозяин, ― хрипит Чонгук.       На его слова мужчина хмыкает, после чего со скрытой заботой и осторожностью поднимает его на руки и укладывает на кровать, помогая встать раком.       Чон собирался было ещё что-то сказать, но внезапно по комнате разносится его громкий вскрик, сопровождаемый не менее звучным шлепком по ягодице, которая тут же вспыхивает красным.       ― Малыш знает, в чём он провинился? ― Ким проводит ладонью по второй половинке, а когда ответа не следует, наносит ещё один звонкий шлепок, от которого область пробки в анусе отзывается остро-сладкой болью.       Чонгук сжимает руки в кулак и снова вскрикивает:       ― Не сдержал обещание!       ― И?.. ― протягивает мужчина, после чего шлёпает так, что у Чона весь воздух из лёгкий выбивает.       ― За это хозяин наказывает! ― по краям его глаз стекаются слезинки. Он изо всех сил кусает нижнюю губу.       На лице Тэхёна расплывается довольная ухмылка. Он надавливает на основание пробки, отчего младший приподнимается и низко стонет, то ли от неприятных ощущений, то ли от удовольствия.       ― И сколько же пачек ты успел скурить за дни, когда меня не было?       ― Н-не… п-пачек… ― Тэхён начинает крутить пробку, заставляя парня шипеть и говорить обрывисто. От услышанного Ким наносит ещё один резкий и болезненный шлепок.       ― Вижу, я слишком избаловал тебя, ― его голос звучит строго. ― Правду, ― требует и шлёпает, отчего Чон, не сдерживаясь, стонет и всхлипывает.       ― Одну… нет, д-две… ― доводит губы до крови, ― пачки…       Очевидно, директор навёл справки и теперь врать было просто бессмысленно.       ― Меня не было всего четыре дня, ― хмурится мужчина, не ожидая подобного ответа. ― Плохой мальчик, ― наносит последний шлепок, от которого Чонгук выгибается до тихого хруста.       И пока младший громко дышит, пытаясь оправиться от порки, Ким забирает со стола какой-то пульт, который Чон ранее не замечал, и стальную палочку.       ― Ч-что это? ― дрожа всем телом, спрашивает Чонгук.       — Это называется уретральная пробка, ― настораживающе ухмыляется старший. ― Давно хотел её опробовать.       Затем переворачивает парня и помогает опереться об основание кровати, чтобы самому чётко видеть его лицо. Он нажимает на какую-то кнопочку на пульте, и спустя всего каких-то ничтожных секунд до Чона доходит, что это такое, ибо пробка начинает вибрировать.       Глаза младшего резко жмурятся, а с губ срывается протяжный стон. Он изо всех сил кусает губу и поджимает коленки, чтобы хоть немного коснуться члена, но Ким тут же раздвигает аппетитные ножки и встаёт между ними.       ― Х-хозяин… агх… прошу, хватит… ― прерывисто дышит, закатывая глаза, Чонгук, а мужчина, наоборот, поднимает скорость вибрирования. ― Тэхён! ― не выдержав, кричит парень, а в следующую секунду снова вскрикивает, но уже от звонкого шлепка по бедру, на котором отпечатывается большая ладонь Кима.       ― Плохая киса, ― выливая на аккуратный член Чона огромное количество смазки, цокает директор. ― Кто разрешил звать хозяина по имени? ― ещё один шлепок.       ― Я… ― на его лбу появляются испарины. Вибрации в анусе просто сводят его с ума, особенно из-за невозможности коснуться себя. ― П-прошу прощения… только вытащите его… ― едва ли не плачет, впиваясь ногтями в ладони.       ― Но ведь мы только начали. Потерпи немного, малыш, ― неожиданно нежно целует щёку младшего Тэхён.       ― Нет… я-я больше, не могу… ― хнычет, ибо папочка проводит своей тёплой ладонью по всей длине его члена, который, к слову, по стандартам мог удовлетворить как девушек, так и парней, но даже так был небольшим, по сравнению с тэхёновым. ― Я, кажется, уже…       ― Но скурить за несколько дней две пачки ты же смог, ― недобро улыбается, параллельно смазывая тонкую пробку лубрикантом.       И только потому что парень не смог понять, что такое «уретральный» он всё ещё недоумевает, куда и во что вставляют эту игрушку.       А в следующую минуту Тэхён одной рукой придерживает возбуждение, а другой вставляет пробку прямо в отверстие члена, ввергая Чона в шок вперемешку с ужасом, в то время как по нему проносится острая боль.       ― В-вытащи его! М-мне больно, пожалуйста, хозяин, ― из глаз хлещут слёзы, стекая по щекам, он громко умоляет его, боясь даже пошевелиться лишний раз.       Пробка вошла почти до основания и от того факта, что он больше не мог кончать, а пробка-хвост в анусе продолжала вибрировать, всё его тело дрожало, а в голову била паника.       ― Думаю, тебе недостаточно хорошо, раз ты просишь вытащить, ― хмыкает мужчина и повышает скорость вибратора до максимума.       ― Н-нет, стой! ― теперь с его губ срываются стоны, походящие на крики и мученические вздохи.       Бёдра, руки и голос судорожно дрожат. На его теле появляются испарины, а из глаз непрерывно текут слёзы.       ― Ах… хозяин! У-умоляю… х-хватит, ― по его словам и метаниям было видно, что ему больно, но одновременно с тем то, как он стонал и закатывал глаза — это было однозначно от удовольствия. И, таким образом, Чонгук утопает в страдании вперемешку с наслаждением.       ― Говорят, ты только и делаешь, что шляешься по углам с парнями и девушками, ― Тэхён приближается к нему и проводит языком по сладкой шее.       ― Э-это неправда!       ― Как их зовут?.. а может, его?.. ― он впивается зубами в накаченное плечо и облизывает яркий след, который налился кровью.       ― Я не знаю, о ком ты говоришь… ― доводя и без того израненные губы до крови, шипит младший.       Тэхён словно не слышит его. Он резко достаёт из него вибратор и, медленно растягивая удовольствие, натягивает Чонгука на свой член. Тот всё ещё мелко дрожит, но чувствует некое облегчение от того, что теперь трахать его будет не какая-то игрушка, а родной ствол папочки.       ― Кто это? ― в голосе Кима ощущается явная агрессия. Он начинает грубо толкаться в него, сразу переходя на размашистый ритм и наполняя комнату сладкими стонами, звуками шлепков и мокрых поцелуев. ― Сон Нагём из параллели? ― он в очередной раз глубоко толкается, затрагивая нежную точку, от которой по телу Чона расплываются разряды удовольствия.       ― Нет, нет…       ― А может… Ли Мингю, которого ты не позволил мне исключить?       — Это не он, хватит! Ты же знаешь, что я не могу… агх! ― договорить ему не удаётся, ибо головка собственного члена начинает адски болеть от невозможности кончить.       ― Ты, трахал его? ― он болезненно вонзает зубы в области шеи, груди и плеча, оставляя красивые, по мнению Чонгука, и алые отметины.       ― Или, может… трахали тебя, малыш? ― он начинает ещё сильнее толкаться, выбивая весь воздух из лёгких и заставляя выгибаться до звонкого хруста.       После, недолго думая, он наконец достаёт уретральную пробку из него, от чего Чонгук обильно кончает как на свой, так и на папочкин пресс, так много спермы из него уже давно не выходило. Несколько раз толкнувшись, Тэхён тоже кончает, только в презерватив.       Некоторое время они просто лежат, покосившись на потолок и оправляясь от дикого оргазма и переполняющих сердце эмоций. Затем Ким первым делом освобождает руки Чонгука и утягивает в ласковый поцелуй, как бы извиняясь за причинённую боль.       ― Ты знаешь, что я скорее умру, чем предам моего папочку, ― выдыхает, нежно улыбаясь, Чон. ― Да и трахать себя я позволяю только тебе, ― очаровывает Тэхёна своим красивым смехом.       ― Знаю, ― кивает, не отрицая, и тоже улыбается. — Вот только пусть держат дистанцию, иначе ты знаешь, что я могу сделать.       ― Злодей, ― несмотря на сказанное, обнимает. ― Но я всё равно люблю тебя, папочка.       ― И я тебя, малыш.