Печать Небожителя

— Фен, иди к себе. — Хорошо брат.       Он отправился к себе. Я краем глаза увидел, как его руки дрожат. Сжал от беспокойства руку. Но всё равно пошёл к себе. Крови становилось всё больше Металлический вкус чувствовался сильнее. Я уже не шёл, а бежал. Добежав до двора, рукой показал Зан, чтобы она не входила в мою комнату. Открыв дверь, зашёл и запер замок. Боль была невыносимой. Рукой нашёл ведро и схватил его. Наклонился над ним.Чёлка мешала,но я заправил её за уши . В то время кровь начала литься. Боль и спазмы пронзили моё тело не хуже меча. Как будто сейчас внутренности выйдут наружу. Только сейчас заметил то, что в руке сжимаю платок. Выбросил его. Руками же пытался найти на столе пилюлю или настой. Для того чтобы с утра восстановить кровь. И вдруг меня окутал страх. Нет. Нет. Только не сейчас. Приступ опять начался. Резко перед глазами появилась картинка детства: «Как моя мать в порыве ярости кинула в меня чашку. Но она пролетела мимо. Помнил тот страх, который я тогда испытывал, как будто это было недавно. Всё тело дрожало, я боялся даже дышать, также чувствовал как тело пронзает боль от недавних ударов плетью. Вдруг раздаётся звук, открываются двери и в помещение входит женщина. Её глаза выражали безумие и радость одновременно это была госпожа У Дайю. Родная мать Фэна. Вижу как она что-то говорит матери. От парализующего страха не мог понять, что именно она говорит. Тело стало болеть сильнее, казалось ещё пара минут и я упаду в обморок. Но вдруг слышу снаружи, душераздирающий крик. Этот голос я бы узнал из тысячи. Фэн. Нет, нет только не это, брааат. Вдруг крики оборвались и стало ещё страшнее, это означало то, что брат лежит в своей собственной крови и наверно умирает».       Из воспоминаний меня выводит голос предка, который опять ворчал. Из-за приступа и рвоты разобрал только: — Ми Юй подонок… Ничтожество… А вот твоя матушка…       Фразы доходили до меня обрывками. Гнев, боль и ненависть смешались воедино. Я знал то, что он относится так только ко мне, братьям и отцу. Как же он иногда бесил. Что? Что мы сделали не так? Почему он так ненавидит меня и братьев? Я ведь им восхищался, думал то, что он добр, ведь о его доброте слагали легенды. Но реальность оказалось другой. Вместо доброго деда я получил вечно ворчащее нечто. И вдруг я не выдержал и прошептал: — У Юншен! Я знаю то, что я ничтожество, знаю то, что подонок и глупец. Но ты не лучше. Ненавижу и тебя, и мать, и госпожу У Дайю, и госпожу У Да Дан. Ненавидишь моего отца, а сам на него похож. За столько лет ты ни разу мне ни одного хорошего слова не сказал. Так еще нелестно отзывался о моих братьях. Что? Что? Что мы тебе сделали? А? Столько лет защищаешь мою мать и госпожу У Дайю и госпожу У Дандан. Которые издевались над собственными сыновьями. И ладно, мы бы стерпели безразличие. Но мы буквально с братьями парили между жизнью и смертью. Наши матери сохраняли нам жизнь, только ради развлечения и потому что знали, что будет после. Собственный голос дрожал, я задыхался, поэтому фразы выходили обрывками. Я увидел в его глазах ненависть. И ничего не сказав, он улетел. А на душе стало так легко.