After Being Transported into a Book, I Adopted the Villain (Novel)

На улице. Когда Шэнь Юй вместе с дядей Чжаном прибыл к зданию суда, улица оказалась переполнена журналистами, услышавшими новости о судебном иске. Увидев молодого человека в инвалидной коляске, которую толкал вперед управляющий, репортеры бросились вперед как оголодавшая стая. К счастью, дядя Чжан заранее вызвал охрану. Прежде чем толпа приблизилась к молодому хозяину, охранники вышли вперед для его защиты, сформировав высокий и прочный барьер вокруг Шэнь Юй. Репортеров это не смутило. Изо всех сил пытаясь пробиться сквозь стену телохранителей, они протягивали микрофоны в сторону Шэнь Юй. — Господин Шэнь, вы решили усыновить ребенка из семьи Тан? В настоящее время ходят слухи, что мальчик является центром борьбы между вами и старейшиной Шэнь. Что из этого правда? Пожалуйста, дайте нам ответ. Вопрос был задан журналисткой с острыми зубами . Ее рука была протянута над плечом телохранителя и почти ткнула беспроводным микрофоном в лицо Шэнь Юй. С потемневшим лицом дядя Чжан схватил ее за руку. Женщина почувствовала боль, но не смогла даже вскрикнуть, только ее лицо исказилось. «Бум» — раздался звук. Беспроводной микрофон, находившийся в руках журналистки, упал на землю и был тут же затоптан. Люди толкались вокруг, и никто не мог с уверенностью сказать, кто именно на него наступил. Выглядевший таким прочным, микрофон развалился на части. Журналистка посмотрела вниз на обломки и покраснела от возмущения. Боль в ее сердце, казалось, сгустилась и перетекла в глаза. В следующий момент она вскинула голову и повернулась к управляющему. Но увидев его опасные глаза, сначала застыла, а потом молча вздрогнула от страха. — Репортеры должны сообщать правду, искать факты, а не слухи и сплетни. Более того, вы не вправе провоцировать разногласия между господином и старейшиной Шэнь. Дядя Чжан не понижал голос, поэтому многие люди, собравшиеся вокруг них, прекрасно услышали эти слова. Казалось, они немного боятся его гнева. Первоначальная шумная атмосфера постепенно стихла. — Я хочу дать разъяснение по двум вопросам, — неожиданно произнес молчавший до сих пор Шэнь Юй. Услышав это, журналисты сразу же направили объективы и микрофоны на молодого человека. Дядя Чжан, управлявший инвалидным креслом, тоже остановился. После небольшой паузы Шэнь Юй продолжил: — Во-первых, я добровольно принял Тан Ли, и мальчик не имеет никакого отношения к моему деду. К тому же у нас с дедушкой очень хорошие взаимоотношения. Извините, что вынужден разочаровать вас этой новостью. А во-вторых, я пока не собираюсь усыновлять Тан Ли. Опека над ним все еще принадлежит семье Тан. Возможно, сегодня опекуном мальчика станет его дедушка. Как только позвучали эти слова, пресс-группа снова подняла шум. — Раз вы решили принять ребенка, почему вы не планируете его усыновление? — спросил один из репортеров. — Родственники Тан Ли живы и могут сами воспитывать ребенка. С юридической точки зрения, я не могу получить опеку над ним, — сказал Шэнь Юй чистую правду. — Получается, то, что вы делаете сейчас, напрасно? Или вы преследуете другую цель? — быстро спросил другой репортер. Шэнь Юй повернул голову к журналисту, приподняв уголки губ в улыбке. Тем не менее, в этих красивых персиковых глазах она не отразилась. Мужчина почувствовал себя неловко, когда Шэнь Юй так на него посмотрел, и попытался сменить тему, чтобы ослабить напряженную атмосферу. Но услышал вопрос Шэнь Юй. — Вы знаете, что я сегодня здесь делаю? Такой прямой вопрос ошеломил журналиста, и он неосознанно ответил: — Разве вы здесь не для того, чтобы подать иск против родственников ребенка? — А дальше? — глаза Шэнь Юй стали холоднее, а уголки рта искривились в сарказме. — Почему мы судимся? Столкнувшись с жестким обращением со стороны Шэнь Юй, журналист почувствовал, что с ним играют, и в нем разгорелся гнев. Но он не посмел огрызаться. Причина, по которой они осмеливаются задавать всевозможные неприятные вопросы таким важным людям, как Шэнь Юй, заключается в том, что они чувствуют поддержку толпы. Однако в этот момент острие взгляда Шэнь Юй направлено только на него одного. Репортер нервничал так, что холодный пот медленно стекал с его лба. Он замечал сочувствующие взгляды со всех сторон, но даже спустя время, он так и не придумал, как ответить на слова молодого человека. Он понятия не имел, какой иск подал Шэнь Юй. Можно смело утверждать, что не только он, но и более двух третей журналистов, собравшихся здесь, не озаботились даже ознакомиться с содержанием иска. Они пришли только за Шэнь Юй, и исход судебного процесса их вовсе не волновал. — Итак, вы даже не знаете, что я здесь делаю. Просто полагаясь на свои домыслы, вы решили, что я здесь для какой-то личной выгоды. Шэнь Юй был очень зол и горько рассмеялся. Его светло-карие глаза заледенели. В этот момент казалось, что даже его дыхание стало холодным. Через мгновение он продолжил: — Как представитель средств массовой информации, вы должны раскрывать несправедливость, находить искаженную или намеренно скрытую правду этого общества. Сейчас перед вами дело о жестоком обращении с детьми, но вы даже не обратили на него внимание. Вместо этого вы пытаетесь вытащить из меня какую-то незначительную сплетню о личной жизни. Достойны ли вы носить бейдж журналиста? Шэнь Юй редко выходил из себя. Но сейчас… Он был действительно несчастен. Он может понять, что журналисты добывают у него сплетни, чтобы увеличить свои продажи, но он не может вынести того, что они задают ему вопросы под видом заботы о Тан Ли. Со стороны кажется, что они сообщают о ходе судебного процесса, хотя на самом деле даже не представляют, о чем идет речь. Шэнь Юй чувствовал крайнюю раздражительность при мысли, что эти репортеры извлекают выгоду из страданий Тан Ли . Ему казалось, что в теле образовался всплеск огненной ярости, который никак не может найти выхода. Журналист и другие представители СМИ были шокированы суровой отповедью Шэнь Юй. Долгое время улица была настолько тихой, что можно было бы услышать падение булавки. Через некоторое время репортер раскраснелся и заикаясь произнес: — Простите, господин Шэнь. Я признаю, что был небрежен. Хочу извиниться перед вами. Шэнь Юй быстро успокоился и улыбнулся: — Простите, но я не могу принять ваши извинения. Мужчина застыл на месте, его лицо позеленело. Перед своими коллегами он чувствовал себя так, словно его отхлестали по щекам. Остальные журналисты в молчании застыли вокруг. Никто не думал, что Шэнь Юй, который по слухам сейчас ничего из себя не представлял, был настолько ужасен, когда злился. Несмотря на то, что он сидел в инвалидной коляске, тяжелая аура вокруг него не давала даже нормально вздохнуть.

***

Только во время судебного заседания Шэнь Юй встретился с Тан Цзя и Юань Юньпином, а также с еще восемью мужчинами и женщинами, являющимися родственниками матери Тан Ли. Все они сидели на месте ответчика, бледные и отчаявшиеся. Когда они только вошли, их сразу окружила группа журналистов, находившихся ранее снаружи, поэтому зал суда оказался переполнен . Возможно, что настолько широкое освещение в СМИ события в суде получили из-за только что произнесенных слов Шэнь Юй. Что касается родственников Тан Ли, репортеры приложили все усилия, чтобы раскрыть весь смысл слов «жестокий и подлый». Журналист, с которым лично говорил Шэнь Юй, даже вырвал у Юань Юньпина признание в издевательстве над собственной племянницей. Их слова и поступки без каких-либо упущений были четко зафиксированы многочисленными камерами. Все закончено. Теперь все полностью закончено. Юань Юньпин пребывал в трансе, чувствуя себя, будто во сне. Он ничего не мог понять. Не так давно он жил завидной жизнью рисового червя . Ему не нужно было работать. Все что нужно было делать, это найти шурина и попросить у него денег. Однако в мгновение ока тот погиб в автомобильной аварии, а он сам и жена сидели на скамье подсудимых по делу о жестоком обращении с детьми. Все это случилось из-за Шэнь Юй! Если бы он внезапно не забрал Тан Ли, не случилось бы всего этого кошмара. Юань Юньпин пал духом, но его глаза стали похожи на острые иглы с ядом. Он с яростью уставился на Шэнь Юй. Свирепая ненависть почти выплеснулась из его груди. Но все было бесполезно. Стеклянные камни не могут разбить валуны . И даже если все они объединятся, то все равно не смогут повредить и волоса на голове Шэнь Юй. Двухчасовое слушание пролетело в считанные секунды для Тан Цзя и Юань Юньпина. Несмотря на кондиционер в зале суда, с их лиц все время стекал пот, пропитывая их одежду. Чем дальше тебя загоняют в угол, тем большее отчаяние ты чувствуешь. Пока, наконец, одна из женщин на скамье подсудимых не выдержала психологического давления, ее глаза закатились, и она рухнула со стула прямо на пол. Шэнь Юй посмотрел на реакцию людей, сидящих на противоположной стороне. Презрение и насмешка в уголках его рта не исчезали. Это родственники, которые воспитывали злодея в первоначальном сюжете. Они издевались над маленьким злодеем, в результате исказив его три взгляда на мир, превратив ребенка в проблемного подростка, страдающего депрессией и маниакальностью. Шэнь Юй вспомнил послушного маленького злодея. На его сердце сразу же потеплело при воспоминании о Тан Ли, а обида на родственников мальчика стала только сильнее. К счастью, перейдя в роман, он встретил маленького злодея до его «почернения». Даже если Тан Ли — маленький злодей, все еще есть надежда на исправление. После окончания судебного заседания судья приговорил Тан Цзя и Юань Юньпина к трем годам тюремного заключения и лишил их опеки над Тан Ли. Хотя судья сказал, что обвиняемые могут подать апелляцию, все понимали, что совершенно бесполезно бороться с такими неоспоримыми доказательствами. Когда служитель закона вышел из комнаты, Тан Цзя и Юань Юньпин обнялись и горько зарыдали. Шэнь Юй больше не смотрел на них и уехал с дядей Чжан и телохранителями. Как только он сел в машину, зазвонил мобильный телефон управляющего. Все это время сотовый был у Шэнь Юй. Молодой человек вынул телефон и посмотрел на экран. Это оказался старейшина Шэнь. Приняв вызов и не успев еще ничего произнести, он услышал громкий смех дедушки: — Ты в новостях, Сяо Юй. Я только что видел твое интервью. Замечательно! Ты заслуживаешь право называться внуком Шэнь Куй, в такой агрессивной манере не дал этим людям лишнего раза даже вздохнуть. Шэнь Юй не спросил старейшину Шэнь, откуда тот знает, что именно он должен ответить на звонок с телефона управляющего. — Я думал, что ты меня похвалишь. — Что ты такое говоришь? Я и хвалю тебя. Даже по телефону Шэнь Юй мог представить живое выражение лица дедушки, когда тот произносил это. — Хорошо… — не мог он удержаться от смеха. — Кстати, я забыл тебе сказать, — старейшина Шэнь дважды кашлянул и серьезно продолжил. — Приезжай, когда у тебя будет время, и возьми с собой Тан Ли. Я еще не видел сына Тан Цзянь.