Танго

Мари-Анн тихонько мыслям своим улыбается, смотрит на красивую девушку в другой стороне зала. Та девушка определенно нежената, да и вряд ли чья-то невеста, никому не обещана, а значит, можно с ней говорит наедине, не опасаясь посторонних. — Высматриваешь жертву? — спрашивает безразлично спрашивает Дюбель. Мари смотрит на него с какой-то усмешкой и отворачивается. — Не твоего ума дело, дорогой, — говорит она тихо и безо всякой агрессии. — Ты бы... Лучше себе бы партнёршу нашел. Дюбель вздыхает — попала по больному. У него давно не было девушки. В свете все представительницы прекрасного пола смотрели на него косо. — Удачи, — холодно желает Мари-Анн и решительно направляется к той красивой девушке. Звучит объявление белого танца. Девушки приглашают. Неважно, кого. — Позволь пригласить тебя на танец? — вежливо и нежно спрашивает Мари-Анн. Девушка оборачивается — о черт, как же она красива. — А так можно? — робко спрашивает она. — Чтобы девушки вместе... — Поверь, мне — можно, — тихо и доверительно говорит Мари-Анн и они выходят, держась за руки. Раз-два, три-четыре... Шаг, два и мы уже в танце... — А как тебя зовут? — спрашивает Мари, обнимая ее за талию. Девушка смущается от такой тактильности и немного сбивается. — Изабель... Друзья? Мари-Анн хитро щурится, ничего не отвечает. Друзья? Фи, это скучно. И нам бы неплохо остаться друзьями, но Шансы спастись, Перечеркнуты все, и тебе Остается вести Пассе... — Я плохо танцую, — тушуется Изабель, когда снова сбивается с ритма. — Я поведу, — уверенно говорит Мари-Анн. Она очень много и долго танцует, ей не впервой вести, хоть она и женщина... И, это дыхание рядом Четыре — и нет оправдания взгляду, Не надо его отводить, Это нас не спасёт, Это танго, и в нем можно все. — Ты неровно дышишь, — прямо, что так смущает, говорит Мари-Анн. Девушка опускает взгляд — черт, ну зачем, у нее ведь такие красивые глаза. Мари-Анн хочет что-то сказать, но довольствуется смущающими взглядами. Вертятся нежности на языке, Но никто их не произнесет... Нам объяснится поможет паркет - Это танго, и в нем можно все. — Ты... — начинает Изабель, но срывается, случайно наступая на ногу женщины. — Вы... — Я? — смущает снова она, и вдруг спохватывается — Черт, я не представилась. Меня зовут Мария-Анна. Мари-Анн для тебя. Вышеназванная передвигает руку чуть выше, на спину партнерши, и так близко подходит, что почти касается носом ее щеки. И плавятся взгляды напротив четыре и… пестрая публика, вроде, не против Она нас простит, принимая, как факт, наш бестактный тактильный контакт. Здесь за такт. Неодобрительные, временами завистливые взгляды мечутся на них. Мари замечает ревностно глядящего Дюбеля. Сам он виноват. Изабель мнется, очень хочет тронуть Мари-Анн за плечо, приобнять, почти обнять даже... Боится, боится публики и людей боится. Вспышка уже неизбежна четыре и… Мне уже больше не страшно быть нежной... Мари тоже отчего-то мнется. На обычную девушку Изабель не похожа, а с необычными она не знает, как себя вести... Но она все еще соблазняюще-тепло смотрит на Изабель, не желая тушеваться, как маленькая девушка. Впрочем, танго ещё будет идти долго. При смелости внешней своей ты, конечно, добьешься меня и спасешь… Пока на руках нас крещендо несет, Это танго, и в нем можно все! Потому что танец — это как спектакль. Звучит последний аккорд музыки, беспрерывное молчание между ними прерывается тихим вздохом Изабель, и — кульминация, Мари-Анн, как и всегда, приближается к ее лицу, проводит красными, пухлыми губами по ее. — Прости, — твёрдо и холодно говорит Изабель. — Танец закончился. Вертятся нежности на языке, но погаснут и звуки и свет. Сколько историй рождает паркет, где имен и развития нет.