А можно я с тобой?

В салоне вертолета было достаточно много людей. Да и свободных мест осталось уже мало. Так что минуя сумки, стоящие на полу, капитан прошел к дальнему месту около мужчины, который дремал Роман опустился на сиденье, поставив сумку на пол перед собой и мельком глянул на сидящего рядом. Теперь он не казался ему мужчиной, напротив, молодым парнем. Может быть его ровесником. По званию тоже капитан, вот только род войск не понятен. Внешне симпатичный, с черными волосами до плеч, торчащими из-под офицерской фуражки. В любом случае разглядывать сидящего рядом незнакомца времени не было, да и он успел открыть глаза и пощуриться от яркого света в салоне. Заметив рядом с собой человека, парень чуть поднял уголки губ в улыбке и спросил: — Из отпуска или из госпиталя? — По работе прилетал, а сейчас обратно, — ответил Роман, несколько неожидав вопроса со стороны незнакомца, — А вы? — Из госпиталя, — ответил Виктор, усмехнувшись, а после протягивая руку, — Капитан Исаков, Виктор Евгеньевич, военная медицина. «Из госпиталя, значит давно был участником военных действий. Значит уже повидал не мало», — подумал про себя Рома, а потом пожал руку в ответ: — Капитан Лилин. Роман Анатольевич, контрразведка. Что же вы, получается, к коллегам попадали? — Ого, разведчиков я тут еще не встречал, — усмехаясь, ответил Виктор, а потом поправил свою фуражку, сдвинув ее на затылок, — Да, к коллегам. Глупо, да? Просто шальная пуля зацепила, вот и все. — А я, честно признать, медиков мало видел. А вы один? Я думал вас группами отпраляют, хотя бы по человека три-четыре, — удивленно заметил Роман, скрещивая руки на груди. Виктор в моменте поменялся в лице и отвел взгляд в сторону: — Мне сказано было распледелиться, как прибуду к месту службы. Моей группы не осталось. Рома, заметив перемену в чужом лице, сразу понял в чем дело и слова Виктора звучали лишь подтверждением этого. Выходит их группу где-то разбили и ему чудом удалось уцелеть, получив всего лишь пулю: — Простите, не знал. Последующие часы полета прошли за более непринужденными разговорами. Виктор был легким в общении человеком, интересующимся многими вещами. Рассказывал об отце, который был тоже военным врачом, о сестре, актрисе театра, и даже обещал познакомить с ней. в общем разговор у них был хороший и очень даже позитивный, несмотря на то, что летели они в Афганистан, где снова придется окунуться в тяжесть военных дней. Вертолет сел в военном аэропорту уже вечером. Рома похлопал уснувшего Виктора по плечу и поднялся с места, беря в руку сумку: — Ну что.. рад был знакомству. Береги себя. — Взаимно, капитан, ты давай тоже аккуратнее, — сонно потирая глаза ответил Виктор, а потом улыбнулся пожимая товарищу руку. Роман проследовал к выходу из вертолета, обернувшись на нового знакомого с некой печалью. Приятный человек, да и поговорили хорошо. Капитан слабо улыбнулся, вспоминая весь полет еще раз и покинул воздушное судно. Ноябрьский воздух приятно освежал после перелета, но с сонливостью все таки не помог. Рому ужасно клонило в сон и он надеялся отоспаться в машине, пока доедет до части. Раздумывая о том, сколько бумаг на него сейчас свалиться по приезде в часть, он не сразу услышал как его окликнули и лишь потом, дернувшись, обернулся. — Капитан, — окликнул его Виктор, догоняя, — Можно я с тобой? Врачи же везде нужны. Рома несколько замялся от такого вопроса, но потом и сам подумал, что врач в части действительно потребовался бы: — Поехали. На месте разберемся. По приезде никто ни с чем разбираться особо то и не стал. Виктора приняли, сказали, что врач лишним не будет и отправили его к Роме в комнату в качестве соседа. Через пару минут после они уже спали. Так и начали тянутся их дни в части. Вставали рано, едва позавтракав то Романа, то Виктора уже начинали загружать делами, поэтому видеться они могли теперь только вечером. Зато всегда было весело и всегда было о чем поговорить. За пару месяцев они по-настоящему успели сдружиться, даже несмотря на всю разность характеров. Единственное, что замечал Рома, так это то, что Виктор всегда уходил от темы того, где был раньше и как служил. Конечно не каждый хотел бы вспоминать ужасы войны, но это как-то непонятно напрягало. Они, вроде бы, были достаточно открыты друг другу, а тут была какая-то недосказанность. К тому же, по какой-то случайности Роме довелось увидеть как Виктор переодевался, и вместо пулевого ранения, он заметил, что спина капитана была вся покрыта мелкими шрамами. Это было осколочное, но никак не пулевое. Конечно про это он не решился спрашивать, но зато у него, как у контрразведчика был доступ к личным делам. На улице уже была ночь. Виктору не спалось, поэтому он давно вышел из комнаты и отправился на улицу покурить. Роман все это время лежал и обдумывал прочитанное сегодня личное дело Исакова. Нет, неправильно это как-то. Надо было пойти и поговорить с ним. С этими мыслями, Рома собрался и вышел на улицу, где на импровизированной лавке сидел Виктор, закинув одну ногу на другую. — Почему ты соврал мне тогда? В вертолете, — не церемонясь спросил Роман, подсаживаясь к другу. Исаков тяжело вздохнул, вытаскивая из пачки сигарету и поджигая ее от спички: — А что ты хотел чтобы я тебе сказал? — нехотя пробубнил он, зажав сигаретку в зубах, — Что я тогда на этой высоте* видел? — Ты же совершил такой же подвиг, как и они все там. Ты ведь был там, все эти двенадцать часов отражал их атаку, — ответил капитан, все еще смотря на товарища, — Тебя ведь там ранили? Прости, я увидел случайно. — Двенадцать? Я даже и не знал сколько мы там держались.. Прости, Ром, я совершенно не хотел с кем-то поднимать тему того, что я там видел, но тебе наверное следовало рассказать, — виновато заметил Виктор, наконец смотря на друга, — Просто.. что говорить то? Как нас там всего тридцать человек было, а мы двух сотен чертей отбивались? Как по патрону откладывали, чтобы если что застрелиться вместо плена? — Исаков выдохнул дым от сигареты в сторону и наклонил голову, так, что волосы спали на лицо и закрыли его, — Там меня ранили, да. Лейтенанта вытаскивал, товарища своего. Мы с академии вместе были, дружили с первого курса. Так он меня от пули спас, а я его вынести пытался и.. снаряд в паре метров разорвался. В госпитале уже очнулся, зову его, а он.. земля ему пухом. Роман молча выслушивал друга, чувствуя необъяснимую вину. С каждой новой деталью из рассказа Виктора становилось все труднее и труднее. Страшно было представить, что вообще чувствовал Исаков. Страшно было думать, что он видел на той самой высоте 3234. Осторожно похлопав товарища по плечу, капитан виновато сказал: — Прости, Вить. — Да нормально все, — ответил Исаков после некоторого молчания и стряхнув с лица длинные волосы, посмотрел на Рому, протягивая ему сигарету, на что получил отказ, — Ты только не говори никому. Я для себя решил, что в тайне оставлю все это, особенно от сестры. В ту ночь между ними больше не было ни единой недосказанности. Именно тогда они стали по-настоящему близкими друзьями. Правда после этого их разлучила служба: Виктор остался в той же части, Романа опять стали закидывать в различные точки Союза. Нормально встретились они только после окончания Афганской войны, ближе к декабрю 89 года. Тогда Рома уже получил майора за участие в операции «Воздушный мост», а Виктор все еще остался капитаном, но впринципе не жаловался. Потом они пару раз встречались по службе, а в последствии стали служить в одной части под Санкт-Петербургом. Затем последовали события 91 года и Роман был втянут во все эти политические разборки. Снова нормально они стали видеться и общаться только к 93 году, а в январе, по счастливой случайности, Рома наконец познакомился с младшей сестрой Виктора, на которой в последствии женился. Когда жизнь в 94 году опять преподнесла подарок в виде войны с Чечней, естественно Роман был опечален и мрачен. Идя по длинному коридору военного аэродрома и вспоминая, как часами ранее, перед отлетом, на его плече рыдала жена, он совсем поник. Однако, из-за спины послышалось знакомое: — Майор, постой! Можно я с тобой?