Let your body talk to me

Запах кофе, молока, корицы и сливок приятно оседает в лёгких. Юнги смотрит на посетителей. Сейчас касса пуста, а это значит, можно облегчённо выдохнуть. Но как быть спокойным, когда уже два часа дня, а причудливого и въевшегося в самую душу посетителя нет? Мин садится на стул, не спуская взгляда с проклятой двери, которая так и не открывается. — Что, снова ждёшь того чудаковатого паренька? — Угу, — сухо отвечает кассир. Каждый день без исключений сюда приходил один парень. Каждый раз он играет разные роли, но заказывает всегда одно и то же... Горячий шоколад, посыпанный корицей. Это, с одной стороны, очень странно - видеть человека, который каждый день ведёт себя по-разному. Но с другой стороны, забавно. Этот клиент очень успокаивает что-то внутри. Всегда, когда у Юнги было плохое настроение, приходил он, имя которого Мин не побоялся спросить, и кидался самыми разными странными фразами. Было много интересных случаев. Но в голове отпечаталась пара самых ярких. " — Холоп, а ну-ка принеси мне мой горячий шоколад, посыпанный корицей." Такое показалось совсем не оскорбительным. И Юнги сам всегда рад подыгрывать клиенту. И не потому, что он обязан это делать из-за своей работы. А потому, что это как минимум интересно. Такие моменты - словно яркие краски, что разбавляют серый и рабочий день кассира. Мин поджимает губы. — Не придёт, — тихо шепчет Юнги и снова смотрит на часы. От осознания того, что он не увидит Чимина, день потерял смысл, а в голове крутится фраза: день прожит впустую. Мин почему-то, словно маленький ребёнок, хочет расплакаться от досады. — Эх, Юнги, Юнги, когда же ты поймёшь, что в клиента влюбляться глупо? Ещё и в парня. — Да не влюблялся я в него! Сколько раз говорить? — Юнги с укором смотрит на Чонгука, что мирно расставляет одноразовые стаканчики. — Да? Ты мне врёшь? — Да! — не раздумывая, шикает Мин, не осознавая, на какой вопрос ответил согласием. Он так сильно переживает о том, что Чимин не придёт, а потому, совсем не задумываясь, отвечает. Возможно, Пак давно поселился в сердце Юнги, но сам Юнги не хочет признавать этого. Он гей, что сильно усложняет его жизнь. Ведь нет никакой гарантии, что понравившийся парень ответит ему взаимностью. Хотя о какой взаимности может быть речь, когда мир полон гомофобов? — Я так и знал, что ты мне врёшь, — с довольной хитрой улыбкой ехидничает Чонгук. Этот человек всегда пугал и пугает Мина, потому что только Чон мог незаметно вытянуть то, что он предпочёл бы скрыть. — Что? О чём ты? — Юнги в непонимании хлопает глазами. — Ничего. Расслабься. Чонгук больше не хочет продолжать диалог. Он услышал то, что хотел. А значит, что мучить коллегу больше нет смысла. И снова тишина. Хотя тишина в общественных местах - понятие растяжимое. Для Юнги - это когда никто не жужжит над ухом и не разговаривает с ним. Пусть там стучат своими ложками по стенкам кружек, вилками по дну тарелок. Это уже не важно. Главное - эти звуки не направлены в адрес кассира. Сделав глубокий вдох, Юнги поёжился. Он не осознаёт то, насколько часто он думает о Чимине. — Да сколько же можно… — тихо бормочет Мин, оборачиваясь на звук. Дверь в кофейню открывается, задевая колокольчики над ней. Режущий звук бьёт по ушам, и Мин в миг подпрыгивает, чтобы встретить нового посетителя. И следом от увиденного гостя на лице кассира расплывается широкая и чуть ли не по-детски счастливая улыбка. — Вы пришли… — Юнги мельком пробегает глазами по телу Чимина, пытаясь понять, кого тот снова играет. Хотя внешний вид этого парня никогда не выдавал его роли. Но сегодня что-то странное. Белая рубашка, облегающие бежевые штаны и, что самое странное, ярко-красный платок, повязанный на шею. — Мне как обычно, — спокойно говорит Чимин, засовывая руки в карманы. Он внимательно обводит взглядом заведение, будто впервые в своей жизни видит его. — Да, сейчас, конечно. Юнги тут же передаёт заказ Чонгуку, после чего переводит всё своё внимание на клиента. — Господин Пак, кого вы сегодня играете? — Мин так и смог определить, что за роль сегодня у Чимина. Поэтому рискует спросить. Пак медленно переводит взгляд на Юнги. Он обдумывает ответ, так как именно сегодня он пришёл без роли. Но раз его спросили, нужно срочно импровизировать. Чимин прочищает горло и поправляет платок на шее. — Сегодня я Трой Сиван, — Пак тут же улыбается своей самой очаровательной улыбкой и тихо, словно это предназначается только Юнги, напевает: Let your body talk to me. Юнги растерянно хлопает глазами и смотрит на Чимина. Но, как обычно, и будто бы назло, Чонгук слишком быстро выполняет заказ и ставит его перед кассиром, который и должен передать стакан клиенту. — Что, простите? — До встречи, Юнги! — Пак ухмыльнулся, посмотрев в очередной раз на бейджик, что на груди Мина. Чимин отдаёт деньги за какао и спокойно покидает полюбившееся заведение. Пак играл в театре, и дабы развлечь себя в свободное время, он приходил в любимую кофейню и показывал своё актёрское мастерство. Но вот кто знал, что такие походы заставят его сердце трепетать от симпатии к скромному кассиру? Чимин никогда не замечал за собой, что бы его привлекали юноши. Но позже это стало настолько очевидно. Чувство, когда всё внутри сжимается от волнения, или, как называют девушки, «бабочек в животе», не давало молодому актёру покоя. Особенно, когда бабочки в животе означали лёгкое возбуждение. Чимин часто воспроизводил в памяти внешность кассира. Его тёмные волосы, бледная кожа и хитрые кошачьи глаза. Хотелось узнать человека чуть ближе. Но как это сделать так, чтобы не получить твёрдый отказ, Пак не знал. Взглянув последний раз на кофейню, Чимин разворачивается и уходит на автобусную остановку. Сегодня он своим внешним видом и принятой на себя неожиданной ролью Трой Сивана хотел показать свою недавно открывшуюся ориентацию. А строчкой из песни вышеуказанного человека он хотел сказать о заинтересованности в личности Юнги. Остаётся только надеяться, что парень сможет расшифровать столь секретное послание. Пак отпивает горячий шоколад с привкусом корицы. Это успокаивает и дарит веру в хорошее продолжение дня.

***

Всю ночь Юнги не мог заснуть. Он думал о том, что сказал ему Чимин. Мин не знал никого с именем «Трой Сиван». А напетая строчка из какой-то песни намертво отпечаталась в памяти. И уже под утро Юнги бросает все попытки уснуть. — Говорила мне мама учить английский, — Мин тихо шикает на себя и хватает телефон в руки, вбивая ранее полученную информацию. Певец. Актёр. Юнги нервно проводит ладонью по шее, прикусив губу. В глаза бросается строчка «Открытый гей». Дыхание перехватывает от волнения. Мин долго и пристально смотрит на телефон, пытаясь связать Чимина и открывшуюся информацию о Трое. Он ставит на блокировку мобильный и закрывает глаза. Он в последний раз даёт себе шанс уснуть, ведь завтра уже сегодня на работу. Но о каком сне может идти речь, когда в голове огромное количество вопросов? И везде главная фигура - Чимин. Юнги понимает, что очень сильно пожалеет на работе. От недостатка сна он будет совсем неповоротливым. Но как бы то ни было, сейчас так хочется снова и снова воспроизводить в голове нежный образ своего любимого клиента. Эти блондинистые окрашенные волосы так прекрасно подчёркивают миловидную внешность парня. Красивая и подтянутая фигура - идеальна. Юнги понимает, что идеализировать человека глупо, ведь у всех есть минусы. Но этот парень для Мина кем-то поистине важным. На работе, как и предполагалось, Юнги очень рассеянный. Порой забывает, кого обслуживал, а кого нет. Но Чонгук, как хороший друг, в очередной раз приходит на помощь коллеге. — Ты чего такой сонный? — Всё думал о том, чьё имя при тебе нельзя называть. Чон тихо смеётся. Он слегка грубо треплет волосы Мина пока никто не видит. — Да? И о чём же ты думал? Поведай своему другу. — Вчера он назвал мне свою роль… Это совсем на него не похоже. Обычно он играл, например, русского царя, слугу какого-нибудь барона или, как бы странно это ни звучало, Ромео. А когда я его вчера спросил о его новой роли, он назвал какого-то актёра и певца в одном лице. Трой Сиван. Чон присвистывает и смотрит по сторонам. Он как будто обеспокоен тем, что их кто-то услышит. Но всем вокруг плевать, о чём говорят сотрудники кофейни. Чонгук наклоняется к самому уху друга и тихо шепчет: — Он же гей. Ты в курсе? — Да я знаю уже! Посмотрел вчера, кто это. Но… Юнги хотел спросить о строчке из какой-то до боли знакомой песни, но друг его перебивает, отвечая на не озвученный другом вопрос. — Let your body talk to me. Я слышал о том, что тебе напел он. А перевод этой строчки - «Позволь своему телу разговаривать со мной». Мин словно застывает, удивлённо хлопая глазами. Он смотрит на друга, как баран на новые ворота. — И что это значит? Как мне это воспринимать? — Либо с тобой хотят познакомиться поближе, либо же он слишком вжился в роль. Третьего не дано. Юнги обречённо выдыхает и смотрит на кассу, не зная, куда себя деть. Но не успевает Мин тонуть в собственных мыслях, как дверь кофейни открывается, а мерзкий звон колокольчика бьёт по ушам. Выдрать бы их нахрен с корнем... Чимин вальяжной походкой проходит в помещение. И снова у него на шее этот красный платок. — По-моему, раньше красный платок на шее парня говорил о его нетрадиционной ориентации. — напоследок бросает Чонгук и удаляется молоть корицу. Задать вопрос о том, откуда его друг настолько осведомлён, Мин откладывает до конца смены. — Добрый день! Мне как обычно, — спокойно озвучивает Пак свой заказ. Юнги медленно кивает, но не говорит напарнику по работе ни слова. Он пристально всматривается в лицо Чимина. — Ваша вчерашняя роль… — Спешу опередить ваш вопрос. Да, это то, что вы подумали, Юнги. Мне эта роль очень близка. Мин прочищает горло и выпрямляет плечи, чтобы стать более уверенным в чужих глазах. — А строчка из песни? — Надеюсь, вы правильно её перевели, а мы сможем вскоре увидеться за пределами этой маленькой кофейни. Мин коротко и часто кивает в знак согласия. Как только Чонгук передаёт готовый заказ, кассир тут же протягивает Чимину стакан горячего шоколада. — С удовольствием я бы встретился с вами "за пределами этой маленькой кофейни". — Тогда я буду ждать вас вечером, перед закрытием. До свидания! — До свидания! Юнги провожает взглядом парня, что уходит, прихватив с собой душу и сердце молодого кассира. Порой всего несколько стаканчиков горячего шоколада могут выстроить целый мост между двумя очень похожими и одинаково влюблёнными людьми. А всего одна правильная роль и правильная строчка из песни могут закрыть пропасть страха и сомнений между двумя сердцами. Юнги и Чимин смогли обрести то, чего боялись - понимание и взаимность.