la mia luna

время

бурным ураганом

пронесется по земле;

отпускаю твою руку,

слепо плача в темноте;

ты зови меня

всегда;

даже мертвый

искать твой голос буду

в вечной пустоте.

— ты смерть, как красив, — пустой смешок срывается с припухших губ ли и гулким эхом сотрясает мрачную атмосферу. — моя луна.

***

прошел ровно 1801 день, как минхо дал хану это теплое прозвище. судьба ласково улыбнулась: в ту ночь парни лежали на выцветшем бордовом пледе, неаккуратно брошенным на песчаный берег, и зорко разглядывали мириады сияющих звезд. хан, то и дело, тыкал пальцем в искрящееся небо, ребячески вскрикивая от каждой замеченной падающей звезды. а после бросал взбудораженный взгляд на старшего, который всегда смотрел на него. на самом деле, минхо совсем не интересовался тем космосом, что подглядывал за счастливыми влюбленными с небосвода; он желал лишь тот космос, который покоился на дне чужих глаз. у джисона в зрачках заключен бескрайний млечный путь – галактика, переполненная живыми звездами. сверкающая радужка отливает чистым серебром, обжигая душу старшего. ли в детстве мечтал стать космонавтом, как и многие другие ребята, но его мечта абсолютно точно сбылась – каждый день он изучал новые грани любимого космоса. — хо, смотри! — младший вновь завороженно тычет пальцем в далекий космический объект. — луна такая огромная! ли расплывается в мягкой улыбке, слегка прикусывая нижнюю губу. с огромным трудом переводит взгляд с любимого космоса на другой, менее ценный, выискивая глазами серебристый спутник. наконец, замечает яркое сияние необычно гигантского шара: в ту ночь было полнолуние. этот шар покрыт темными пятнами, но те отнюдь не затмевают его света. наоборот, особенности эти, называемые людьми кратерами, придают спутнику объема. буквально кричат о том, что он не пустой: хранит в себе сотни историй, таких разных и таинственных. луна видна всему человечеству каждую ночь, без исключения, но, в то же время, так далека и таинственна, что в существование её верится с трудом. так хочется её коснуться, – думается минхо. — ты похож на луну, хани, — уши младшего наливаются краской от неожиданного сравнения. — можно я так буду тебя называть? — что? — удивленно заглядывает в глаза ли, что излучают какую-то вселенскую любовь. хлопает пушистыми ресницами и нервно сглатывает, ощущая прилив жара. — можно. с удовольствием буду твоей луной. — моя луна? — брюнет отводит взгляд на секунду, задумываясь о чем-то приятном, а потом мило хмыкает. — звучит сказочно. горячей рукой касается чужой, переплетая их пальцы. ощущает волну пробудившихся мурашек: вокруг парней, кажется, искрится летний ветер, оставляя колючие поцелуи на коже обоих. джисон, дико смущаясь собственных мыслей и игривых глаз старшего, неловко отворачивает голову, устремляясь глазами к знакомым звездам. те перешептываются и изумленно хихикают, из черной бесконечности наблюдая за такими молодыми мальчиками. сейчас им чуть больше, чем восемнадцать; они провожают жаркое сеульское лето, предвкушая будущие студенческие приключения. глупо смеются от щекотки в области сердца, когда смотрят друг на друга: такие заурядные, но, в то же время, исключительные, влюбленные подростки. договариваются провести вместе всю жизнь – и эту, и все последующие. впереди целая вечность, совсем не хочется спешить, — именно эти мысли проносились в ветреной голове джисона, который плавился от очередного нежного прикосновения минхо.

***

чужая твердая рука жестоко выпутывает из приятного плена воспоминаний, аккуратно похлопывая по острому плечу. переживающая старушка что-то бормочет, но минхо и слова разобрать не может, путаясь в других звуках: повсюду звучат голоса чужих страданий. игнорируя все шумы, на ватных ногах подходит ближе к своей любви. кажется, пришло время попрощаться. — красив, как смерть. — тонкие пальцы с особой нежностью кладут алую гвоздику на мертвое тело, покоившееся в открытом гробу. — прощай, моя луна.