Непостоянство цвета

Экубо со сладким зевком потянулся, вытянул ноги. Разворошённая, смятая, ещё тёплая постель обнимала его плавную расслабленную форму. Тому, кто обычно отнимал большую часть постельного пространства, минуту назад пришлось выбраться из-под одеяла и босыми пятками прошлёпать в ванную по холодному паркету. Будильник, будь он неладен. Теперь Экубо досталось всё: и место, и тепло, и все уютные складочки простыни, на которые можно было закидывать руки, ноги и гибкие зелёные бока. И всем этим наследством он пользовался как следует, всласть. Лениво вздыхал, щурился и слушал, как из ванной доносится стук падающего на кафель пластика и ворчание. Усмехался. Экубо-то совсем не нужно ни умываться, ни причёсываться, ни бриться, ни даже одеваться… Поэтому по утрам он валялся в постели и за себя, и за Рейгена. С абсолютным усердием, со всех боков. Снова потягивался и наконец зарывался носом поглубже в складки, где ещё не остыл сонный домашний запах Рейгена. В ванной раздался вскрик. Экубо насторожился. Это было совсем не по графику… Бритвой порезался? — Что за чертовщина?! — послышался из-за двери испуганный голос Рейгена. Экубо приподнялся на локте. Навострил чутьё, но никаких следов поту-постороннего присутствия не ощутил. Может, паук какой-нибудь? — Поверить не могу!.. Слишком быстро испуг превратился в досаду… Экубо нахмурился. Какая-то чертовщина происходила за дверью, но определить её сорт без прямого вмешательства не удастся. Экубо недовольно поёжился, собрался и выкарабкался из тёплых складок. Неприятно, но лучше уж так, чем потом обнаружить на полу ванной Рейгена, зарезанного пауком с бритвой в лапках. Когда Экубо просочился сквозь дверь, Рейген стоял над раковиной, вцепившись в керамические бортики, и пялился в зеркало. Вокруг — никаких подозрительных следов. — Ты чего орёшь?.. — озадаченно поинтересовался Экубо. В напряжённой тишине он мог расслышать даже скрежетание плотно стиснутых зубов, а Рейген будто нарочно тянул время. — Экубо… — наконец прошептал он. — У меня… Отвернулся от зеркала, бледный и холодный, как разглаженная простыня, взглянул снизу вверх жалобными глазами, дрожащими губами повторил: — У меня… Рейген определённо имел склонность драматизировать — особенно когда это могло принести ему выгоду. Но что он мог выручить из этой ванной трагедии было абсолютно не ясно, да и выглядел он очень уж неподдельно потрясённым — у Экубо внутри что-то дрогнуло и он даже вполголоса выговорил: — Что?.. — У меня волосы седые! — вскричал Рейген. Экубо едва не рухнул вниз — у него в голове будто воздушный шарик лопнул, настолько пусто и громко это прозвучало. И тише уже было невозможно: — Чего?! Где? — Да вот, смотри, прямо здесь! Видишь?! Экубо глубоко вдохнул и взял паузу, чтобы внимательно рассмотреть пучок волос, который Рейген норовил сунуть ему под нос прямо вместе с головой. После пристального изучения на ней в самом деле обнаружились несколько седых волосков — тонкие и хрупкие, как серебряные царапинки на позолоченной фольге. — Ну и ну, — подвёл итог Экубо. — Я даже не заметил. А я ведь постоянно на твоей башке ошиваюсь. Это была чистейшая правда. Да и кому бы ещё пришло на ум рассматривать голову Рейгена под лупой? А раз так — к чему весь этот спектакль?.. Но Рейген снова тяжело опёрся на раковину — и не жалко же ему в случае чего раскошеливаться на ремонт… — и угрюмо пробормотал: — Это ещё не всё… Стоит этому начаться — и обратного пути нет. Сначала волоски, потом целые пряди, потом и вся голова… — говорил он, придирчиво перебирая волосы. — Как буханка плесневелая ходить буду. Это должно происходить не сейчас! Рано ещё... Рейген смотрел на своё отражение так, будто взглядом пытался выжечь его шевелюру до последнего волоска — лишь бы она не седела. Рейген-буханка или Рейген с лысиной — могло, конечно, получиться смешно. А могло и не очень. Экубо задумчиво парил вокруг, разглядывая его со всех сторон. Рейген будет так таращиться — переусердствует и проклянёт себя ненароком. И получится вовсе не проклятие вечной молодости... Но сейчас представить его голову седой или хотя бы пёстрой было очень трудно. Силами фантазии Экубо удалось дорисовать несколько серых мазков у него в волосах, а дальше... Ну, если подобрать рубашку поинтереснее — к обычной самоуверенной физиономии, само собой, а не к этой страдальческой гримасе, — а потом ещё фон, строгий деловой кабинет, а может, что-нибудь светлое, вроде постельного белья... — Рейген, угомонись, — вздохнул наконец Экубо. — Говорят, для многих седина выглядит привлекательно. Даже сексуально. Рейген отвлёкся от зеркала, беззастенчивое любопытство мелькнуло в его взгляде, но быстро погасло. Моментально всё раскусил… — Для тебя — может быть! — фыркнул он. — А мне ведь публичный имидж нужно поддерживать! У меня агентство, репутация, я не хочу, чтобы клиенты смотрели на меня и думали «Во дела, нас от призраков защищает потрёпанный жизнью зашуганный экзорцист, который сам того и гляди духом станет»… Экубо закатил глаза. Столько надуманных сценариев и мороки — а дело всего лишь в цветах! Люди ведь совсем не отличаются постоянством в их выборе: то и дело меняют одежду, украшения, а кто-то и волосы. Бывает, и неделю не могут проходить в одном цвете… Это ведь та же дополнительная оболочка, только на голове. Экубо и без всяких седых волосков иногда задумывался, не предложить ли Рейгену разнообразить его «публичный имидж». Размышлял: на однотонной голове наверняка намного скучнее сидеть, чем на цветной… — Ну значит, будешь краситься, — сказал он. — Делов-то... Но на выходных, может быть, в приватной обстановке… Рейген удивлённо задрал брови. Неожиданный смешок наконец-то пустил трещину в его непоколебимом недовольстве. — Экубо… Краска для волос работает не так. — Да?.. Ну ладно… Можешь хотя бы покраситься в зелёный? — Ага… Как только брошу бизнес и заведу свою панк-рок-группу. И сразу после этого — поползу на кладбище. Скрестив руки на груди, он снова смотрел в зеркало, на этот раз — с горьковатой насмешкой над самим собой. Как по-разному люди встречают приход седины… Экубо наблюдал это раз за разом, хотя раньше не выдавалось случая посмотреть настолько близко. Раньше, когда люди ещё жили тесными кучками в деревнях, именно седина позволяла выделяться и собирать вокруг себя почитателей. Потому что её нужно было заслужить прожитыми годами или тягостями. — Кто-то скажет — потрёпанный жизнью экзорцист, — пробормотал Экубо. — Кто-то — умудрённый опытом профессионал. Рейген по-прежнему смотрел на него недоверчиво, хотя глубоко у него в глазах что-то начинало проясняться холодными бликами осознания и смирения. Экубо знал: Рейген заслужил свои седые волоски. Но произошло это абсолютно против его воли и ожиданий — вот он и досадовал, и сердился, и противился. Какой бы человек на его месте чувствовал себя иначе? — Да брось… — усмехнулся Экубо и спустился к его плечу. — Я тебе расскажу, откуда седина берётся. Я долго жил, я разбираюсь. Мудрость копится в твоей голове, а когда её становится слишком много, начинает вытекать наружу через маленькие-маленькие дырочки… — сказал он и ткнул пальцем в голову, будто пытался просверлить там дополнительную иллюзорную дырочку. — Ты слишком старался, и твоя мудрость протекла. Рейген поддался. Качнул головой, смущённо усмехнулся: что за глупости ему тут рассказывают? Но это было тут, а в зеркале теперь отражался улыбчивый мудрец с дырявой головой. И этого пока что было достаточно. — Ты ведь прекрасно знаешь, как выкрутишься, — ухмыльнулся Экубо. — Заметит кто-нибудь — а ты скажешь, что наконец-то стал зрелым мужчиной, и им всем теперь надо до тебя дорасти. — Конечно, так и сделаю, — приосанился Рейген. — Я уже давно до этого додумался… — Бестолочь… — рассмеялся Экубо, приобнял его за затылок и крепко поцеловал в седеющий висок.

***

Рейген уже надел пиджак, взял сумку с ноутбуком и стоял перед дверью, когда Экубо решил провести небольшой дополнительный эксперимент. — Эй, Рейген, — позвал он. Рейген обернулся. Теперь дело за малым: чуть поднапрячься, всколыхнуть свои призрачные частицы и чуть-чуть перестроить их структуру, волнуя цвета на уровне самого тонкого слоя вселенской изнанки... Хлопнуть в ладоши для пущего эффекта. Рейген вытаращил глаза. — Ты вот так умеешь?! — Это всего лишь цвета, — пожал плечами Экубо. Придирчиво посмотрел на свою руку: не совсем тот оттенок, которого он хотел... Слишком лимоном отдаёт. — Обалдеть... — выдохнул Рейген, восхищённым взглядом ощупывая Экубо со всех сторон. — Мы знакомы уже сколько, шесть лет?! А я только сейчас об этом узнаю? — Так я только недавно научился... — признался Экубо. — Скучно мне было. Смотри... На этот раз он постарался ещё больше. Получился весьма точный бледно-золотистый оттенок на видимой части тела, а на щеках, если задумка воплотилась как надо — мудро-серебряный. — Ну, как тебе? — усмехнулся Экубо. — Прекрасно. Приду в офис и буду размахивать тобой как флагом. Смотрите, я седею! Хватит дурака валять, пойдём... — сказал Рейген и ласково поманил его рукой. — По дороге заглянем в магазин за краской. Экубо послушался его наполовину: последовал за ним, но цвета не поменял — сами выветрятся через несколько минут. Но когда Рейген уже распахнул дверь квартиры, слегка обеспокоился: — А такой цвет, как у тебя, вообще продают? Рейген только весело отмахнулся. — Я уверен, что-нибудь подберётся... — И решительно переступил через порог.