Обманув память

Зойсайт проворно пододвинулся в сторону, и Миливия не могла не улыбнуться его ребячеству, даже несмотря на все свои горькие мысли: — Обед, ваше высочество, — назидательно напомнила она и позвонила в колокольчик, стоящий на тумбочке. Уже через десять минут они с Зойсайтом сидели за небольшим обеденным столом напротив окна, за которым, притаившись, замерла короткая в этих местах зима. Поразительно, но она не уничтожила цветущих клумб и зеленых кустов, а окутала их снежным покровом, как пуховым платком. На Меркурии, там, где жила Миливия, почти нет растений и нет листвы, а лето — короткое и бедное, скрашенное бледным солнцем и невзрачными белыми цветами, обсыпающими стволы редких голых деревьев. И тем удивительнее понимать, что здесь, на землях Зойсайта, зима схлынет совсем скоро, обнажив все те же пышные розы и сочную траву, словно по мановению волшебной палочки. — Расскажи мне о себе, — попросил Зойсайт, и Миливия едва не прикусила язык, чуть не ляпнув «Лучше ты». — Что ты хочешь узнать? — когда-то ей не пришлось задавать этот вопрос, и это неловко: у принцессы было не так уж много ситуаций, в которых ей приходилось бы рассказывать о своей жизни. — Всё, — последовал простой ответ, полный, тем не менее, настоящего любопытства. Миливия на минуту задумалась. Наверное, это был именно тот момент, чтобы быть предельно честной. — До шести лет я жила при меркурианском дворе со своими родителями и сестрами. Мать родила меня поздно, в сорок три, что сразу стало приговором: наследника не будет. Я была ее последним несбывшимся шансом закрепить престол за прямым потомком рода и, скорее всего, именно это стало причиной, по которой между нами так и не сложилось близких отношений. А вот папа обожал меня. Баловал, называл Младшенькой, так сильно любил, что я и сейчас, кажется, чувствую пустоту дня, когда его не стало, — в глазах защипало, но Миливия взяла себя в руки — ей уже не шесть, и она вовсе не собиралась плакаться. — Мать решила, что мне больше не за чем оставаться при дворе, если честно, я до сих пор не могу понять ее мотивов, а может, не хочу. Думать, что моя мать меня не любит, мне не доставляет удовольствия. Она никогда не была особенно набожной, но меня отослали жить в отдаленный монастырь, где я должна была провести свою жизнь в мольбах к меркурианским богам, что я и покорно делала, попутно, как ни странно, получая образование, которое давалось всем принцессам, при этом бывая при дворе не чаще, чем раз в год — на празднике Меркурианского Начала. Я не чувствовала, что монашеский образ жизни — это то, чего я хочу, но выбора у меня, если честно, не было. — Как же мы поженились? — Политика. Династический брак. Ваш король давно хотел укрепить отношения с Меркурием, но наследник обручен с лунной принцессой, а больше сыновей у него нет. Миливия посмотрела на сидящего напротив Зойсайта из-под ресниц. Ну же. Она же все сказала, ответ как на ладони. Девушка решила, что получит все, что может дать ей эти короткие дни расположения мужа, но вовсе не собиралась внушать ему мысль, будто они безумно влюблены. — Это надо же, как мне повезло, — покачал головой лорд, не замечая пристального взгляда супруги, — могли бы и на мегере какой женить. Принцесса в который раз еле удержалась от иронического смешка: «Это покуда у тебя нет памяти». — Зато теперь я понимаю, откуда у тебя тяга к мрачным строгим платьям с глухими воротниками. — На Меркурии монахини носят черные брючные костюмы и коротко стригут волосы — наши боги не любят соблазн и порочность. В отместку скажу, что и на Земле женщинам достается: эти корсеты способны сломать ребра! — впервые улыбнулась Миливия без всякой грусти. — Тебе идут меркурианские платья, — скользнул лукавым взглядом по Миливии Зойсайт, и она невольно зарделась. Ее голубое платье было очень простым, без выреза, с просторными воздушными рукавами и скромной, непышной юбкой, почти таким же, какое носила одна из ее молодых преподавательниц, обучавших принцессу литературе, истории и этикету, когда Миливия жила во дворце, и если бы не россыпь натуральных жемчужин, заменивших пуговицы, стоило примерно столько же. И все-таки девушку в жар бросило, смутило так, словно она старалась покрасоваться и понравиться. Она никогда не слышала в свою сторону комплиментов и совершенно не умела их принимать. — Да и короткие волосы тебе идут. Да, мне определенно повезло.