Ты, сопляк, всегда был невыносим (You Punk Were Always Impossible)

      — Мисс Барнс? — после негромкого стука сестра Мойра просунула голову в дверь комнаты Ребекки.              — В чем дело, дорогая? — Ребекка посмотрела на женщину и отложила книгу.              — К вам посетитель.              — О, я думала, Аделаида не собиралась приезжать на этой неделе.              — Нет, мисс Барнс, здесь очаровательный молодой человек, который хотел бы вас видеть, — улыбнулась она.              Хм. Ребекка была почти уверена, что единственные очаровательные молодые люди, которых она знала, работали здесь, в доме престарелых. Ну, за исключением Филиппа, ее крестника. Хотя для него было бы очень маловероятно нанести визит в среду утром.              Сестра Мойра обернулась, вероятно, к мужчине, о котором шла речь, и указала на дверь комнаты Бекки.              — Спасибо, — он вошел в комнату. И Ребекка не могла поверить своим глазам. — Привет, Бекка.              — О, ты, должно быть, шутишь! — за, вероятно, новое для нее рекордное время она вскочила с кресла и бросилась прямо к посетителю. — Стив? Это действительно... — Она взяла его лицо в ладони и потянула его немного вниз, чтобы суметь как следует рассмотреть того, кто, как она была почти уверена, был а) мертв и б) на шесть лет старше ее, хотя мужчина, стоящий перед ней, выглядел не старше тридцати. — Это действительно ты?              — Да, — кивнул он с широчайшей улыбкой. — Знаю, странно, но это я.              Ты, панк, всегда был невозможен.              — О боже! — она крепко обхватила его руками. — Я так по тебе скучала, так сильно!              — Я тоже скучал по тебе, — Стив крепко обнял ее, наклонившись ровно настолько, чтобы мог положить свою голову на ее, в то время как она прижалась лицом к его груди. Возможно, прошло около 70 лет, но Бекка наслаждалась знакомым ощущением его прикосновений, его запахом, и ее глаза наполнились слезами.              — Бекка, ты чертовски хорошо знаешь, что если ты начнешь плакать, то и я тоже это сделаю, — рассмеялся Стив, но он явно задыхался.              — Потерпишь, — она шмыгнула носом. — Это как раз то, что ты получаешь, когда возвращаешься из мертвых.              — Достаточно справедливо.              Бекка откинулась назад и посмотрела на него: — Стивен Грант Роджерс, ты всегда был невозможным сопляком.              — Я думаю, это — комплимент.              — Да, — не теряя ни секунды, она изо всех сил ударила его по руке.              — Ой! — воскликнул он, и на его лице появилось оскорбленное замешательство. — За что?              — За то, что умер, пообещав мне, что вернешься домой! А это, — она ударила его по другой руке, — за вас с Баки, которым нужно было быть самоотверженными идиотами!              — Мне так жаль, мне, правда, жаль! Мы...              — Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛА! Это, — она ударила его кулаком в живот, — за то, что тебе потребовалось семьдесят лет, чтобы вернуться.              — Ты закончила?              — Еще один. Как ты СМЕЕШЬ так хорошо выглядеть в 94 года?              — На самом деле, это не моя вина, — парировал он, подняв руки в защитном жесте.              Не то чтобы ей действительно удалось причинить ему боль; несмотря на то, что для своего возраста она была в хорошей форме, ей было далеко за восемьдесят, а Стив был — по-видимому, все еще — в расцвете сил. Что бы тогда ни придумал Говард Старк, это все еще творило чудеса.              — Что ж, как насчет того, чтобы мы с тобой пошли выпить по чашечке хорошего кофе, и ты расскажешь мне, что, черт возьми, произошло.              Бекка схватила свою сумочку и трость и взяла Стива под свободную руку.              — Полагаю, заведение Милдред еще открыто?              — Боюсь, что нет. Но то, что здесь, в парке, ничуть не хуже.              * * *       После того, как Стив закончил свой рассказ, Ребекка могла только смотреть на него: — Итак, позволь мне прояснить: на самом деле ты не умер, просто был... глубоко заморожен?              — Что-то в этом роде. Только не спрашивай меня, как они меня разморозили; это Баки всегда был помешан на науке.              — Да... Они случайно не разморозили вместе с тобой моего брата?              Его улыбка погасла, и он покачал головой: — Мне очень жаль.              — Это не твоя вина, — она изобразила улыбку, но Стив видел, как ей больно, и понимал это. Он чувствовал то же самое. Не совсем то же самое, для него все это было всего несколько недель назад, а не семьдесят лет... — Кроме того, — добавила она, — я смирилась с этим. С потерей тебя в том числе. Спасибо тебе за это совершенно ненужное горе.              — Я не могу тебе выразить, как мне жаль.              — Я знаю, что это так. В конце концов, я знаю своего Стиви, — добавила она с усмешкой.              — Да, это так. Итак, расскажи мне о своей жизни! Что с тобой случилось? Ты стала адвокатом?              — Да, — гордо улыбнулась она, — в конце концов. Я не поступала на юридический факультет до 61-го года, говорю тебе, пришлось много работать и бороться, чтобы пройти через него. Но это определенно того стоило, я была чертовски хорошим адвокатом.              — У меня нет никаких сомнений, потому что ты, моя дорогая, весьма энергична.              — Ты понятия не имеешь...              — О, да, имею, — засмеялся Стив. — Я много раз сталкивался с твоей яростью, —  она могла впадать в панику почти так же сильно, как мама Стива.              — Что ж, ты каждый раз это заслуживал. Я не вышла замуж. Хотя я не чувствую, что что-то упустила, мне было достаточно всех моих племянников и крестников.              — О, ничего себе. Лиззи, Рут... Неужели они...              — Нет, — она покачала головой, — ты пропустил Лиззи примерно на четыре года. Рути, она... она заболела сразу после окончания войны.              — О, — сердце Стива только что разбилось на миллион кусочков. Девочки Барнс были для него, как сестры, и осознание того, что он действительно никогда больше не увидит этих двоих, причинило ему боль.              — Да... Однако Лиззи вела себя как домохозяйка, вышла замуж, у нее две замечательные дочери, Джейми и Стефани. Можешь ли ты догадаться, в честь кого их назвали?              — Она назвала своих дочерей в нашу честь? — ох, Стив почувствовал, как у него защипало глаза, и они наполнились слезами. Это было так странно и в то же время так удивительно!              — Да. Джейми 57 лет, работает в Сиэтле в рекламной фирме, у нее двое сыновей, Ричард и Мартин, замечательные мальчики, сейчас оба учатся в колледже, Ричард занимается IT, а Мартин готовится стать учителем. Стефани 55 лет, живет в Вашингтоне, она изучала политику и фактически работает в Белом доме. То, что ее назвали в честь капитана Америки, вероятно, в этом помогло, — хихикнула она. — В любом случае, у нее есть дочь Мелисса, которая работает в издательстве, и она скоро выйдет замуж!              — Ух ты, — так много информации о стольких людях, которых Стив должен был знать, но не знал. — Я не могу дождаться встречи с ними, — он просто улыбнулся.              — Они тоже будут в восторге от встречи с тобой, дядя Стив.              Он больше не мог сдерживать сдавленный смех: — Дядя Стив? — Это звучало странно мило, но, в то же время, как-то неправильно.              — Это ты, хочешь верь, хочешь нет.              — Это не самое невероятное, что произошло за последние несколько недель… Итак, муж Лиззи… Я его знаю?              — Знаешь, — она ухмыльнулась, — третьего апреля 1954 года она стала миссис Джордж Дэвис.              — Нет, — челюсть Стива ударилась о землю. — Она вышла замуж за маленького Джорджи? Серьезно? — Маленький Джорджи… Он жил чуть дальше по улице, был на год или два младше Стива и Бака и являлся очаровательным парнем. — Бак всегда предполагал, что он — гей.              — Нет. Стив, ты бы видел его, он был чертовски хорошим парнем, защищал Лиззи и девочек так, как ты не поверишь, и таким замечательным отцом… За такого парня, как Джордж, я могла бы выйти замуж, — улыбнулась она. — Но тот парень, который пообещал сделать из меня честную женщину, если мы оба останемся одинокими к 35 годам, просто должен был нырнуть с самолетом в океан, не так ли?              — О боже, — засмеялся Стив. — Я ведь обещал это, да? — Снова отдышавшись, он улыбнулся ей. — Ну, не могу не заметить, что нам обоим за 35, и мы все еще одиноки...              — Стивен Грант Роджерс, — он приготовился к тому, что его отругают за такой нелепый комментарий, когда она подняла бровь. — Если вы думаете, что это считается предложением, вы жестоко ошибаетесь.              — Подожди, что? — его глаза расширились, когда он попытался понять, на что она только что намекнула.              — Я могу быть крутым адвокатом, но я также романтичная женщина, — продолжила она, не сводя с него глаз. — Так что, пока ты не опустишься на одно колено, не жди, что я даже подумаю об этом.              Хм. — Хорошо... — Он прочистил горло и сделал глубокий вдох, прежде чем снова улыбнуться ей. — Должным образом принято к сведению.              — Хорошо. Тогда, как насчет того, чтобы ты проводил меня обратно в дом престарелых? Я должна вернуться к обеду.              — Конечно, миледи, — Стив встал и протянул ей руку, и они вместе пошли обратно через сад в столовую дома, где их встретили несколько любопытных взглядов.              — Боже, Ребекка, кто твой друг? — спросила одна дама, оглядывая Стива с ног до головы, отчего ему стало немного не по себе.              — Это Стив, — объяснила она, когда он помог ей сесть в кресло. — Можно сказать, я знаю его всю свою жизнь.              * * *               Стив приходил почти каждый день. Ему предложили небольшую квартиру в Бруклине, всего в нескольких улицах от того места, где она жила; это было, как в те времена, когда они были молоды. С той разницей, что их встречи проходили намного спокойнее и тише; в основном, они проводили свои дни в парке или в ее комнате, разговаривая, наверстывая упущенное.              — Итак, моя дорогая, — улыбнулся Стив, когда они сидели на скамейке прекрасным днем во вторник, наслаждаясь лучами солнца, падающими на них, — я давным-давно дал тебе обещание. И что ж, я человек своего слова. — Он порылся в кармане и встал, прежде чем опуститься перед ней на колено и протянуть простое серебряное кольцо с красным камнем наверху.              Ребекка потеряла дар речи, что было для нее довольно необычным, когда Стив взял ее за руку:  — Ребекка Дороти Барнс, не окажете ли вы мне честь стать миссис Ребеккой Дороти Роджерс?              — Стив… ты невозможный сопляк, — она улыбнулась и счастливо кивнула. — Да, я бы хотела, чтобы ты стал Стивеном Грантом Барнсом.              Со смехом он надел идеально сидящее кольцо ей на палец и стиснул в объятиях.              — Если бы Баки мог сейчас нас видеть, — засмеялась она, — он бы так ревновал! — Она схватила его за руку и нежно сжала ее. — Я всегда предполагала, что он будет тем Барнсом, на которого ты наденешь кольцо.              — Да... — Стив нежно погладил ее по руке. — Подожди. — Он внезапно замер, повернувшись к ней с широко раскрытыми глазами. — Ты… Ты знала?              — Конечно, знала, — усмехнулась она. — В конце концов, я знаю двух своих идиотов. — Она посмотрела на него с ободряющей улыбкой. — Я не знаю, когда ваша дружба переросла в нечто большее, и я также не знаю, были ли вы двое когда-либо вместе, но знайте, что я вас поддерживаю.              — Спасибо, — вздохнул он с явным облегчением.              — По крайней мере, ты, так или иначе, будешь Барнсом.              — Ну, во-первых, у меня сложилось впечатление, что я стал официальным Барнсом в тот день, когда Бак принял меня в семью в... кажется, в четвертом классе. Но что еще более важно, ты не какая-то замена, потому что я не могу выйти замуж за твоего брата. Я не мог бы пожелать более потрясающей, свирепой и красивой невесты.              — О, Стиви, — проворковала она и, чтобы не покраснеть слишком сильно, взяла его лицо в ладони и нежно поцеловала в лоб.              — Кроме того, в подвенечном платье ты будешь выглядеть гораздо красивее, чем Бак.              * * *               Как только Стив стал мстителем, посещения сделались немного нерегулярными. Ребекка думала, что ее беспокойство об этом мальчике закончилось со второй мировой войной, но нет, он снова был в форме, сражался с инопланетянами и многими другими невообразимыми вещами.              — Ты — мой жених, — отругала она его. — Мне не нравится, что ты снова подвергаешь меня этой пытке!              — Я знаю. Но все же это — моя работа.              — Но это не значит, что мне подобное должно нравиться, — она нежно погладила синяк на его лице.              — По крайней мере, мы победили, — Стив одарил ее застенчивой улыбкой, и, черт возьми, каждый раз это ее просто заводило. — Прекрасно. Ты прощен.              — Фух... — он ухмыльнулся. — И я обещаю сделать все возможное, чтобы всегда возвращаться, хорошо?              — Ты уже однажды давал такое обещание, — напомнила она ему о том, как они виделись в последний раз еще в сороковых годах.              — И я сдержал его, разве нет? — за кривой усмешкой он попытался скрыть боль от своих воспоминаний, но Ребекка знала его достаточно хорошо, чтобы видеть насквозь.              — На этот раз мне у меня не будет 70 лет, чтобы тебя дождаться, — она просто пожала плечами и начала осмотреть его покрытую синяками и ссадинами руку. Конечно, Стивом занимались некоторые из лучших врачей этой страны, но будь она проклята, если не позаботится о своем женихе должным образом.              — Никогда не говори «ник…» ОЙ! — воскликнул Стив, когда она подошла слишком близко к особенно серьезному синяку.              — Хлюпик, — просто усмехнулась она. Тем не менее, это выглядело чрезвычайно болезненно. Что бы эти инопланетные роботы ни делали с мстителями, это было эффективно. Как бы хорошо она не осознавала факт все эти годы, в данный момент она поняла лучше, чем когда-либо прежде: она не сможет во второй раз пережить по нему траур. — Пообещай мне кое-что еще, — попросила она его.              — Все, что угодно.              — Обещай мне больше не умирать. Мне все равно, вернешься ты снова или нет, но не заставляй меня оплакивать тебя еще один чертов раз. Ты понял это?              — Да, — кивнул он и сжал ее руки. — Я обещаю.              * * *               — Привет, Бекка, — Стив просунул голову в дверь и улыбнулся своей невесте.              — Стив, — вздохнула она и помахала ему рукой. — Проходи, проходи.              Он остался стоять в дверях: — У меня есть для тебя сюрприз.              — Ты наконец-то женишься на мне? — не то чтобы они когда-нибудь собирались пожениться. Однако это была одна из величайших радостей ее последних нескольких лет и месяцев — повеселиться с обещанием, которое они давно пережили.              — Лучше, — он открыл дверь пошире и втянул кого-то вслед за собой. Все, что она увидела сначала, были длинные каштановые волосы; когда их убрали, ее сердце пропустило удар. — Что...              — Привет, Бекка, — улыбнулся ее брат и после толчка Стива подошел к ее кровати.              — Джеймс? Это что... — собрав все оставшиеся у нее силы, она приподнялась, Баки протянул руку, помогая ей сесть.              — Да, — он улыбнулся, и сразу же брат и сестра крепко обнялись. — Я скучал по тебе.              — Я скучала по тебе еще больше, — плакала она, крепко держась за него из страха, что он снова исчезнет, стоит ей его отпустить.              В конце концов, они все-таки оторвались друг от друга; его лицо было таким же заплаканным, как и ее; краем глаза Бекка увидела, как Стив вытирает слезы со щеки.              — Я люблю тебя, Джеймс.              — Я люблю тебя больше, — он взял ее руки в свои и нежно поцеловал их, пока его взгляд не упал на кольцо на ее пальце. — Подожди. — Он выпрямился и перевел взгляд с Бекки на Стива, потом снова на свою сестру. — Стив рассказал мне о Рути, о Лиззи, но он никогда не упоминал, что ты замужем… Пожалуйста, скажи мне, что ты не вышла за Артура Томпсона.              Да, это был ее старший брат, защищающий Бекку и парней, ухаживающих за ней: — Я этого не сделала, — уточнила она и улыбнулась Стиву. — Итак, ты ему не сказал. Интересно.              — Не сказал мне что?              Стив покраснел немного сильнее и осторожно подошел, усаживаясь рядом с братом и сестрой: — Ну...              Бак поднял руку, чтобы успокоить Стива, и повернулся к Бекке, которая больше не могла сдерживать широкую улыбку: — Серьезно?              — Когда-то он обещал жениться на мне, если к 35 годам я все еще буду одинока. К 88 годам я все еще был не замужем, поэтому, будучи человеком слова, он сделал мне предложение.              После короткого молчания Джеймс просто расхохотался. До сих пор Бекка даже не осознавала, как сильно она скучала по этому звуку, и была счастлива больше, чем когда-либо считала возможным, что снова его услышала: — Вы, ребята, просто невозможны... Ты вышла замуж?              — К сожалению, капитан Америка был слишком занят спасением мира, — прокомментировала она, закатив глаза.              — Конечно... — усмехнулся он, прежде чем повернуться к Стиву. — Тебе лучше поступить с моей сестрой правильно, или я спущу на твою симпатичную задницу Зимнего Солдата.              — Что такое «Зимний Солдат»?              То, как вытянулись лица Стива и Джеймса при ее вопросе, заставило ее увериться, что ничего хорошего в этом нет.              — Тебе не о чем беспокоиться, — улыбнулся Стив, — но Бак прав. Я дал обещание, которое хотел бы сдержать. Что ты на это скажешь, куколка?              — Что я не та, кто сделает из тебя честного человека, — ответила она с теплой улыбкой. Стив и Баки всегда были командой мечты. И теперь, когда судьба дала им второй шанс, она не должна была стоять у них на пути.              — Ты встретил кого-то еще? — с широко раскрытыми глазами Джеймс снова повернулся к Стиву. — Ты изменяешь моей младшей сестре?              — Конечно, нет! — запротестовал он. — Я бы никогда!..              — Должен на это надеяться, — проворчал Бак и повернулся к Бекке. Он снова взял ее руки в свои и нежно провел большим пальцем по ее пальцам. — Я знаю, что тот сопляк не спрашивал меня, но вы двое получили бы мое благословение.              — О, милый! — Бекка улыбнулась и притянула его в объятия. — А у вас двоих есть мое, — прошептала она ему на ухо. Судя по тому, как он подпрыгнул, это было, вероятно, не то, что брат ожидал от нее услышать.              — Что? — выдавил он с широко раскрытыми, немигающими глазами.              — Ты меня слышал.              — Что слышал? — слегка сбитый с толку, Стив переводил взгляд с одного на другую.              — Ничего, — быстро ответил Баки, покраснев ровно настолько, чтобы Бекка поняла, что последние восемьдесят лет его не слишком изменили.              Она улыбнулась Баки: — Только поторопись, я бы хотела посмотреть, как ты во всем разберешься, и не думаю, что у меня осталось слишком много времени.              — Нет, пожалуйста, не говори так! Я только что вернулся! — намек на отношения Бака и Стива был забыт, так как слезы снова заполнили его глаза.              — Это только справедливо. Мне тоже пришлось тебя оплакивать.              — Да, но ты сильнее меня и Стиви, вместе взятых...              — Вот это — чушь собачья, — засмеялась она и взяла Стива за руку свободной рукой. — У вас двоих все будет хорошо. Вы нашли друг друга, и это помогло вам пережить войну, это поможет вам пережить жизнь в 21 веке. — Переводя взгляд с одного из своих мальчиков на другого, оба со слезами на глазах, она тоже расчувствовалась. — Прекратите плакать, вы двое. Вы же знаете, что, когда вы заплачете, я тоже начну.              — Извини, — усмехнулся Стив и вытер глаза.              — Я — нет, — ясно дал понять Бак. — Я люблю свою занозу в заднице, младшую сестру.              — Надеюсь на это, — засмеялась Бекка и с помощью парней откинулась на спинку кровати. Все эти волнения были просто чересчур сильными, и, возможно, сон пойдет ей на пользу.              Она также не боялась закрывать глаза; двое ее мальчиков почти не отходили от нее, и всякий раз, когда она просыпалась, они сидели рядом с ней. Учитывая статус Стива, как знаменитости, никто не создавал им слишком много проблем, игнорируя все правила часов посещения. Они даже перестали ходить на задания, и как бы мало она ни хотела мешать кому-либо из них выполнять свою работу, Бекка была бесконечно благодарна за то, что ей не нужно было о них беспокоиться.              Потребовалось около двух недель, чтобы мальчики вытащили головы из своих задниц и, наконец, признались друг другу в своих чувствах и вошли в ее комнату, держась за руки.              — Пожалуйста, скажите мне, что это означает то, на что я надеюсь, — вздохнула она.              — Да, так и есть, — ухмыльнулся Бак, его щеки слегка покраснели, и он посмотрел на Стива, у которого были самые большие глаза-сердечки.              — Наконец-то, — улыбнулась Бекка. — Теперь я могу умереть спокойно.