Грешным делом...

***

      — Да блядская хуета, блять! — прошипел Арсений, который уже битые десять минут не мог найти в шкафу свои любимые чёрные джинсы.       Попов полгода назад переехал к Антону, но всё ещё не мог привыкнуть к тому, как устроена эта квартира. Стоило отдать должное: порядок тут был всегда, несмотря на занятость обоих. Но в это утро Попова раздражало буквально всё: и долбаный порядок, в котором он так и не нашёл свои брюки, и сам Антон, продолжавший спокойно спать, даже когда его мужчина громко топотал по всей спальне, разбрасывая вещи по кровати. Впрочем, сон Шастуна более не продлился: в лицо ему прилетела одна из его футболок, и, продрав глаза, он с жалобными стонами приподнялся, уставившись на Арса.       — Ну какого хрена? Ещё рано! — Антон плюхнулся лицом в подушку и накрыл голову сверху другой.       — Утро встало. Ой, солнце. Хорош дрыхнуть! Поднимайся! — в ответ послышалось невнятное мычание, и Попова захлестнула злость, ведь он уже который день подряд терпит выходки Антона, который корчил из себя недотрогу.       Не всё то солнце, что встаёт.       Арсению же лезли в голову самые мерзкие мысли, и всё сводилось к тому, что Антон просто к нему остыл, хоть к этому больше не было никаких предпосылок, кроме полного отсутствия секса практически две недели. А такого раньше не случалось ровно до того момента, когда Арсений намекнул, что был бы не против, если бы Антон был инициативнее. Хоть Арсению и нравилось контролировать весь их процесс близости, но и сам бы не прочь оказаться на месте Шастуна: уж больно сладко тот стонет под ним. Слишком громко. Слишком бесстыже. Слишком слишком.       Арс перерыл весь шкаф с вещами и откопал-таки те самые узкие джинсы, которые до неприличия обтягивали его весьма эффектный зад. «Было бы очень кстати», — подумал про себя Арсений и закусил губу, когда вспомнил, сколько раз приходилось их отстирывать от своей спермы, ведь Шастун вечно не мог удержаться: то и дело его шаловливые ручки тянулись к ширинке, чтобы подрочить или отсосать Попову где-нибудь в неподходящем для того месте. Он надеялся, что и в этот раз такой номер прокатит, потому что его терпение было на исходе, а руки сами тянулись к изнывающему по ласке члену, но в последний момент совладал с собой и ушёл варить кофе для сони. Тяжеловато далась ему эта задача, когда нахрен всё валилось: ложка то и дело норовила выскользнуть из рук, а кофе и сахар просыпались мимо турки на стол, но Арс после умело замел за собой следы, аккуратно вытирая беспорядок кухонной тряпкой.       — Зашибись поспал, — бурчал недовольный Шастун, шаркая ногами по ламинату по пути в ванную, что очень выводило из себя Попова. — Спасибо, блять…       Арсений разливал по чашкам ароматный кофе, соображая попутно, что приготовить на завтрак. Готовить он, конечно, не особо любил, но в глубине души надеялся, что хотя бы с омлетом не запоролся. Впрочем, он не подгорел, а это уже удача. С коктейлями у него получается куда лучше, чем с обычной готовкой, но его стремление подлизаться к Антону было столь велико, что он пошёл даже на это. Взглянув на Шастуна и его растрёпанные после сна кудряшки, он расплылся в милой улыбке и залюбовался.       — Присаживайся, всё готово, — Арсений раскладывал по тарелкам с пылу с жару завтрак, только фартучка не хватало, на что, собственно, и обратил внимание Антон.       — Золушка, а Золушка, хватит греметь посудой! — смеялся Шастун, наблюдая за суетливыми действиями мужчины, который носился по кухне в поисках солонки и салфеток, хотя сама салфетница стояла прямо перед ним. — Да не волнуйся ты так, проект взлетит.       — Я за это не парюсь… — Попов растерянно смотрел в не по-доброму светящиеся зелёные глаза напротив: в них точно черти плясали ламбаду. — Меня кое-что другое беспокоит. Может всё-таки скажешь, наконец, что происходит?       Антону не хотелось раскрывать своих грандиозных планов на грядущий вечер, ведь то, что он задумал, должно остаться для Арса сюрпризом, но дело шло не по тому пути, которому он хотел. Шастун вплотную прижал мужчину к столешнице и, схватив его за бёдра, усадил на неё, оставляя на губах невесомый поцелуй. Арсений едва слышно простонал и обвил ногами Антона, потираясь о него через одежду. Он уже и правда готов был верить, что эти чертовы джинсы поистине счастливые. Забравшись под футболку Арса, Антон поглаживал спину, пальцами обводя каждую родинку, которая попадалась ему на пути. Арсений, не выдержав, провёл языком по губам Антона, оставляя влажный дразнящий след. Поцелуй был до одури пылким, и мысленно Попов настоятельно требовал продолжения банкета, снимая с себя майку.       Шастун с силой сжал ягодицы мужчины и приблизился к ширинке полюбившихся джинсов, расстёгивая их нарочито медленно, заставляя Арса чуть ли не взвыть от боли из-за тесноты в области паха. Антон пробрался рукой под белье, обвивая длинными пальцами горячую плоть, но не задевал головку. Арсений откинулся назад и, опираясь головой в навесной шкаф, выгнулся изящной дугой. Когда же юркий язык Антона скользнул по головке, он судорожно вздохнул и запустил руку в волосы парня, подталкивая его ближе, но он резко поднял голову и пристальным взглядом посмотрел на Арсения, убрав руку с сочащегося от вожделения органа.       — Завтрак стынет, — хитро улыбнулся и закусил губу Антон.       — Ну ты пиздец, конечно, — возвращаясь в реальность, зло бросил Арсений, оттолкнул от себя Антона и спрыгнул со стола, со стоном разочарования застёгивая до ужаса тесные брюки, но пуговица ему так и не покорилась. — Нахрен, блять!       — Вечером сполна всё получишь, даже больше, чем думаешь, — прошептал Антон ему на ухо.       — Пошел в жопу!       — Звучит как призыв.       Завтрак Арсений всё-таки приготовил с душой: Шастун уплетал омлет и салат с особым аппетитом, украдкой поглядывая на недовольную Золушку. Ледяной взгляд голубых глаз напротив напоминал ему замёрзший океан в зиму: если провалишься под лёд, то околеешь мгновенно, но у Антона имелся способ растопить этот «лёд» другим способом, стоило только дождаться вечера.

***

      Студия уже была готова к съёмкам, а остальные участники «Громкого вопроса» с нетерпением ждали начала мотора. Новый проект должен был оправдать себя, а первой гостьей стала Ира Мягкова, которая умеет подогреть публику своими противоречивыми высказываниями. Она поприветствовала ребят очень радушно, оказавшись в более неформальной обстановке. Дима Позов переживал, что завалит шоу, потому что читать по губам явно было не его. Бывалым среди всех оказался Сергей Матвиенко, который прошёл этот опыт в импровизации «Громкий разговор». Попов и Шастун могли ориентироваться только по действиям команды, логически подбирая слова по смыслу.       Гостья заняла почётное место по центру: по правую сторону расположились Попов и Матвиенко, по левую — Шастун и Позов. Могло сложиться впечатление, что всех рассадили по росту, но так даже логичнее: никто не выбивался из кадра.       — …У нас в гостях невероятнейшая барышня, — Арсений представлял Иру зрителям, а Антона вынесло с первых же его слов.       — Барышня… Барышня! — завопили в унисон Дима и Антон, недоумевая, и закрыли лицо руками.       — Это первый выпуск шоу нового… Барышня! Барышня! — расхохотался Шастун, передразнивая Попова с характерной высокопарностью.       — Человек спалился, что он пьющий. Барышня, сударыня, — смеялась Ира, глядя на ребят. — Не мешайте мужчине! — перевела взгляд на Арсения. — И что, и что? —приготовилась Ира дальше слушать.       — Барышня, которую я однажды увидел по телевизору, по телевизиру, — Арсений сделал небольшой акцент на неправильно произнесённом слове, что очень смешило Шастуна, но он продолжал с невозмутимым видом толкать свою пламенную речь для зрителей, не обращая внимания на возгласы Иры и Антона. — Потом влюбился в неё, — Антон с удивлением смотрел на мужчину, который в открытую флиртовал, но знал, что это всего лишь отместка за утренний инцидент. — Узнал, что она ещё и талантливая, она ещё и продюсер женского стендапа, и участник женского стендапа, и сама снимает женский стендап, — гостья перебила его на полуслове.       — Подожди, подожди, говоришь, влюбился в меня? Я дальше не слушала, — Ира смеялась, отвечая на невинный флирт, игнорируя ребят и их вопросы.       Арсений быстро ретировался с темы, начав первым объяснять правила игры, передавая слово дальше Серёже, Диме и Антону. Правила игры оказались до банального простыми: впятером в наушниках они все должны понять за одну минуту, каким будет ответ на вопрос, который находится в карточке у Ирины, и этот ответ у всех игроков должен быть одинаковым. За один правильный ответ игроки получают балл. По прошествии семи вопросов стартует супер-игра, где полученные баллы превращаются в минуты, и за это время Антон, Дима, Арсений и Сергей должны объяснить гостю либо саму суть вопроса, либо ответ, если знают, а гость должен отвечать сам, если на все четыре вопроса ответы будут верными, только тогда команда побеждает.       В первом же раунде команда с треском провалилась, но вина была не в самом вопросе из карточки, а в том, что Ира дала для парней неверную наводку. Дима совсем не понимал в этом балагане ничего, потому что Арс орал один ответ, обернувшись к Антону, а тот кричал что-то на китайском, наверно. Когда все сняли наушники, Ира сразу же начала оправдываться, что не знала, правильный ли её ответ был на самом деле, но догадаться о фамилии ревизора в произведении Гоголя никто не смог. Арсений прилагал усилия, чтобы успокоить гостью.       — Ты в любом случае молодец, ты справилась с волнением. Если неправильно вопрос задан, ты бы ответила на него правильно, — обращаясь к Ире, Арс говорил спокойно и вкрадчиво, дабы не дать упасть духом всей команде.       — Ты говоришь как гинеколог «Всё хорошо», — Ира задорно отшучивалась, задев деликатную тему, приводя в легкое замешательство Антона и Сергея.       — А они так говорят? — вопрошал с неподдельным любопытством Матвиенко, глядя на Иру и Арсения.       — Я, кстати, гинеколог, — с серьёзным видом произнёс Попов, поворачиваясь к Сергею, спровоцировав новую волну смешков у Шастуна.       Гинеколог с проктологическим уклоном. Великолепное сочетание. У кого-то мозг сегодня ушёл ниже пояса погулять.       — А я могу посмотреть правильный ответ? — озираясь по сторонам, спросила Мягкова, но Попов продолжал веселить ребят странными подкатами.       — Я гинеколог, я могу посмотреть, — арсеньевский метод обольщения только больше раззадоривал Антона, вызвав добрую усмешку, а Сергей лишь наблюдал за его реакцией на эту щекотливую ситуацию.       Во втором раунде команда снова проиграла, и обсуждение после него было весьма бурным, где Арсений выступил с претензией к Ире, что не нужно было изображать Гарри Поттера семью различными способами. Становилось душновато, и всё благодаря Попову, который начал покусывать всех словесно. Напряжение возрастало с геометрической прогрессией.       «Биссектриса» стала первым шагом на пути к этому. Треугольник с писечкой. Что, блять?       Время в игре шло тягуче медленно, что добивало Арса больше всего. Ему хотелось сорваться с места, выволочить из студии Антона и вытрахать из него всю дурь, потому что его глупые шутки сначала о треугольнике, потом о Земфире, изображая пальцами позу в сексе «ножницы», изрядно выбешивали Попова. Он напоминал вулкан, который вот-вот извергнется, что, собственно, и случилось ближе к концу игры, став апогеем всего.       В седьмом раунде игроки снова недопоняли друг друга в вопросе о названии группы Кирилла Бледного, но благо, что команда уже имела четыре балла для финальной игры и этот раунд был финишной прямой. Ира пыталась докричаться хоть до кого-нибудь, но попытки не возымели успеха, хотя фамилия основателя группы была как нельзя говорящей и даже указала на очевидное, обращая внимание на своё лицо, но Антон что-то кричал про «Нирвану», Арсений — про какую-то Ирину Буланову, хотя в помине такой знаменитости не существует, Сергей смог понять суть, но не сориентировался с ответом. Веселье да и только. Антон снова жестами пробовал донести Позову смысл вопроса, тыча пальцем на игроков, объясняя, что речь идёт о группе, но тоже облажался. Должного коннекта не вышло, и только Шастун на последних секундах громко заорал, что даже через наушники все услышали этот дикий вопль, когда он смог догадаться, быстро записывая ответ.       — Во-первых, у нас что-то пошло не так, — сделал сам собой напрашивающийся вывод Попов, когда все сняли свои наушники.       — Это была какая-то группа, — лицо Димы выглядело очень потерянным, Ирина кратко подтвердила это.       — А знаете что? Я видел всё время вот это, — Арсу точно не сиделось на своём стуле, а его нервные телодвижения по сторонам выдавали всё напряжение. — А потом я слышал «Ирина Буланова». В жаркую дискуссию подключился Матвиенко.       — Группа Игоря Бледного, — Сергей разобрал не всю часть задания, как оказалось, на что Ира сказала, что он был близок.       Антон огорошил волной возмущения Сергея, что тот не знает о таком исполнителе.       — Группа Игоря Бледного — это «Лесоповал», — не унимался Шастун, и гостья зачитала формулировку снова. — Кирилла, блять, я услышал; у Серёжи, оказывается, я никогда не думал об этом, у Сережи самая чёткая артикуляция ртом, — Антон оживился и активно жестикулировал, рассказывая о том, как догадался об ответе среди всеобщего хаоса. — Я поворачиваюсь к Серёже, а он как свет, и такой «группа Кирилла Бледного»!       — Да я говорил Игоря, — он рассмеялся, заражая этим смехом Мягкову.       — Но я услышал Кирилла! — утверждал Шастун с должным ему умением.       Кто и умел цепляться за слова, то это точно Арсений. А вот и началось извержение вулкана, и гневный взгляд голубых глаз устремился на Антона. Если тот бы мог дотянуться до ноги Арса, то непременно бы пнул того за излишнюю экспрессию при девушке.       — Вот ты говоришь артикуляция ртом? — Арсений начал тихо и, услышав, из уст Антона утвердительное «ну», продолжил. — А какая ещё бывает артикуляция? Чем? — в его спокойном голосе звучали скрытая угроза и нотки агрессии.       Антон хотел что-то сказать в своё оправдание, а Сергей одергивал Арса, чтоб тот не придирался, ведь в последующем Шаст окажется единственным из всех, у кого на красной карточке правильный ответ. Но Арсения понесло так понесло, и, послав на три весёлых буквы своего друга Матвиенко, он совсем забылся, а тон его голоса повышался с каждой секундой, переходя в надрывной крик. Совсем скоро перепало от него и мирно сидящему Позову, который до последнего не вмешивался в словесную перепалку. Он представил свой вполне логичный, на его взгляд, ответ, ведь ему правда казалось, что речь шла об Егоре Летове из «Гражданской обороны», где честно сознался, что услышал совсем не то. Предъявы со стороны Арса сыпались по разным сторонам.       Чайничек его уж точно вскипел, и оглушительный свист разносился по всей студии. Кипяточку не желаете?       Он точно таран давил на игроков, но больше всего пуль из этой перестрелки грубыми колкостями отхватил Дима, который тоже не стал сдерживать эмоций: в тщетных попытках выяснить у Попова о том, кто такая Ирина Буланова, повысил голос, и тут Арс разошёлся не на шутку. Шастун довольным взглядом кота созерцал своего мужчину в гневе и отчаянные возгласы других участников прекратить назревающий конфликт между Арсом и Димой, но это никак не помешало им осыпать друг друга отборной порцией матов.       — Я говорю, что всё обсуждение я слышу «группа Ирины Булановой», — Арсений шёл в наступление.       — Какая на хуй Ирина Буланова? — резонный вопрос от Позова остался без внятного ответа, потому что Арсений опустил спусковой крючок.       — Нахуй ты мне это говоришь? Блять, это стоит шестьдесят тысяч, но мне похую, я кину тебе их в еблет, блять, если ты будешь продолжать мне задавать этот ебучий вопрос!..       В нестройном хоре голосов уже трудно было отличить хоть чей-то, потому что Попов во весь голос орал на своего оппонента, хаотично размахивая руками; Антон лишь мило хихикал в сторонке в предвкушении бурной ночки, ведь его шалость удалась на славу, заставив Арса выплеснуть агрессию, что накопилась за всё время воздержания, и уже очень скоро в финальном раунде Арсений сидел относительно спокойно — конец близок. Команда успешно одержала победу в супер-игре, и поблагодарила Иру за великолепное выступление, хоть оно и было весьма эмоциональным, но завершилось всё на позитивной ноте.

***

      Сорванные голоса, пламенные дискуссии, отменная игра стали прекрасным итогом съёмочного дня. Результат игры был более чем достойным для первого раза, несмотря на некоторые издержки. В гримёрке ребята ещё немного поболтали, а Арсений принёс Диме и Сергею свои сердечные извинения за скверное поведение, списав на волнение и шалившие нервишки; те, безусловно, понимали, что не только эти составляющие явились причиной неукротимого гнева. Позов на прощание подмигнул Шастуну и бросил напоследок «умерь его пыл», кивая в сторону Арса, и ускакал из гримерки на всех парах. Матвиенко расплылся в улыбке, услышав напутственные слова Димы для Антона, и предложил друзьям подвезти.       Антон неуклюже приземлился на заднее сидение и потянул Арса, увлекая за собой под возмущённые возгласы Сережи, чтобы хотя бы машину оставили в покое, но ребята не услышали его из-за стоящего звона в ушах от музыки, что была в наушниках во время игры. Втроём, уставшие ребята мчали по вечерней Москве очень быстро в объезд пробок, и всё это время Матвиенко по своему обыкновению ругался на долбящихся в глаза водятлов на дороге. Арсения разморило, и он откинулся поудобнее на сидение, раскинув ноги так, насколько позволяло пространство автомобиля. Антон не удержался от поползновений к его ширинке, но Попов пресёк это сразу, убирая его руки от себя. Ехали они всю дорогу не проронив ни слова.       Игра в молчанку закончилась тогда, как только они переступили порог квартиры. Антон сразу же пригвоздил Арса к двери и навис огромной тучей, заводя его руки за голову.       — Только не говори, что снова облом будет, — осиплый голос Арса до дрожи пробил Антона, отражаясь ощутимой вибрацией во всём теле.       — Сегодня будет всё по моим правилам, — мазнув губами по щетинистой щеке мужчины, Шастун едва держался, чтобы не завершить начатое утром, но всему своё время. — Тебе понравится…       — Чтоб до тебя достучаться, надо было просто поорать? — с придыханием вопрошал Попов, а голос с приятной хрипотцой волновал Антона ещё больше.       — Считай, что это был мой небольшой социальный эксперимент по громкости стонов в зависимости от времени воздержания, — Шастун отпустил его руки и сгреб в охапку Попова, покрывая лицо влажными поцелуями.       — Чёрт бы тебя побрал с твоими экспериментами!       Они посчитали спинами все стенки по пути в спальню, разуваясь и раздеваясь на ходу. Арсений даже не обратил внимание, что на рубашке Антона много пуговиц, и, растегнув только три, он просто сдернул ненавистный кусок ткани через голову, растрепав непослушные волосы Шаста. Следом за ней полетела и футболка Попова куда-то вглубь прихожей. Подобное безобразие случалось часто в этой квартире, особенно после долгих гастролей, где они оттягивались потом по полной вдали от любопытных глаз и ушей, а потом бегали как идиоты и собирали свои вещи по всем углам. Страсти этой паре было точно не занимать, учитывая пылкость двух невероятно эмоциональных натур. Только Антон не хотел отклоняться от того курса, который выбрал для этой ночи.       — Арс, пойдём сначала в душ, — скидывая с себя и Попова остатки ненужной одежды, Антон хитро улыбнулся и пальцами убрал волосы с влажного лба.       — Вместе, что ли? Или мне послышалось? — Арсений, конечно, рад был такому повороту, но почему-то искал подвох.       — Не послышалось, а ещё помогу с подготовкой. Сегодня ночью я хочу слышать тебя так же громко, как и днём, но только подо мной, — промурлыкал Антон и снял свои кольца, уводя Арсения за собой в ванную, обвив рукой за талию.       Видимо, молитвы Попова всем долбаным богам дошли-таки до хреновых небес, потому что Антон наконец-то прислушался к его желаниям. Стоило заметить, что Арсу нравилась затмевающая разум власть над Антоном, но и самому хотелось прочувствовать это на себе, полностью вверяясь ему.       В душевой кабине места едва хватало для обоих, и их совместный приём водных процедур был очень редок; к этому списку присоединялась непреодолимая тяга насладиться друг другом именно там. Душевая наполнилась ароматом цитруса и чайного дерева, когда Антон намылил себя, а потом его руки заскользили по плечам Арса, вспенивая душистый гель на его раскрасневшейся нежной коже, спускаясь ниже. Тёплая вода в сочетании с лёгким массажем расслабляла, Арсений был готов сползти по стеночке от знобящих его тело прикосновений и закрыл глаза, попав в сладкую пелену любимых рук. Шастун был похож на ученика, что схватывал налету весь материал: оставалось только закрепить его на практике. Но Арсений Попов был для него не просто практикой, а тем, ради которого он готов был пойти на различные эксперименты, зачастую даже и на безумные.       Сейчас ученик так выкладывался со всем усердием, что Арсу становилось трудно дышать от волнующего возбуждения. Ладони Шастуна аккурат легли на бедра мужчины и слегка сжали их, а через мгновение тонкие пальцы скользнули по ложбинке между ягодицами, вызвав сладкую истому во всём теле. Антон вплотную прижался к Арсению, покрывая пьянящими поцелуями его мокрый затылок, и, услышав едва уловимый стон, прерывисто вздохнул. Смыв с обоих остатки воздушной пены, вода сползала одиночными струйками с их тел. Антон выключил воду. Оставалось самое ответственное дело, и парень потянулся к полке, где стояла смазка. Он старался не выдать своего волнения, и пока что ему это удавалось. Прохладная вязкая жидкость разлилась по пальцам, и Шастун снова провёл ими меж ягодиц, а другой ладонью мягко ласкал его горячий член. Арсений прогнулся в спине ближе к Антону, дав свое негласное согласие на дальнейшие действия. Шастун едва ли дышал, а сердце колотилось в бешеном ритме, выбивая чечётку. Его глаза окутала поволока вожделения, и, развернув Попова лицом к себе, он жгуче впился в его губы, нещадно терзая их в поцелуе. Раздвинув стройные длинные ноги Арса пошире, Антон кончиками пальцев снова коснулся его поясницы с притягательными ямочками и скользнул пальцами по промежности, остановившись у заветной цели. Антон был предельно нежен и осторожен, проникая пальцем пока лишь наполовину. Арсений судорожно вздохнул и разорвал поцелуй, привыкая к давно забытым ощущениям, закусывая губу, но вскоре он расслабился, позволяя Шастуну проникнуть глубже. Хриплые стоны мужчины стали самым настоящим испытанием на выдержку для Антона, ведь у самого низ живота сводило от похоти. Слишком интимно. Очень туго. Арс плавно покачивал бедрами, насаживаясь, и уже совсем скоро в нём были два пальца, которые бережно растягивали внутри, соприкасаясь с влажными стенками. Смазка стекала по ладони и по ягодицам, одаривая холодком, создавая контраст температур. Антон дрожал, но Арсения сотрясало ещё больше. Тело стало очень податливым и чувствительным от таких ласк, что ноги Попова подкашивались, и виной тому был вовсе не алкоголь и не что-то иное, а Шастун и его сладостные пытки руками, но всё ещё было впереди. Ученик, конечно, не превзошёл учителя, но твёрдую пятёрку на данном этапе абсолютно заслужил.       — Не думаю, что ещё выдержу… — на вздохе выдавил Арс, охая от каждого движения и глядя на Шастуна помутневшими глазами.       — Ты такой нетерпеливый, боже, — в глазах Антона горели яркие беснующиеся искорки, а его пальцы легко выскользнули из пылающего тела мужчины под его разочарованный выдох. Ополоснув руки, Антон вышел из кабинки. — Я тебя жду в спальне.       Арсений ещё минуту пытался отдышаться, но ноги до сих пор немного сводило, а в паху приятно-тягуче ныло; он остался на некоторое время в ванной, приводя себя в порядок. Встретив в зеркале шкафчика своё отражение, он довольно улыбнулся: заалевшие губы слегка припухли от поцелуев, а ровный красноватый румянец проступил на щеках в предвкушении продолжения. Арсений кипел внутри от нетерпения. Накинув на себя уютный махровый халат, он покинул ванную на ватных ногах, медленно шагая босиком в спальню. Из кухни доносился громкий звон; Попову почему-то в голову пришло, что Антон хотел сбить гнетущее волнение алкоголем, но его сомнения вмиг были разрушены с его появлением на пороге комнаты, а в руке красовалась пиала с прозрачными кубиками льда. Неожиданно для Арсения и хитро для Антона. Именно так он собирался сегодня умерить пыл своего мужчины, зная, что тот растопит его своим жаром.       — Шастун, это запрещённый приём! — заулыбался Попов.       Антон окунул руку в пиалу, и ладонь обдало точно зимой на колючем морозе. Выудив из неё лёд, он провел кубиком по припухшим губам Арсения. Лёд слегка подтаял, капельки прокатились по подбородку, и Антон кончиком языка слизал их. Вдох, ещё вдох…       — У тебя сегодня нет стоп-слова, — Шастун расплылся в коварной ухмылке и, скидывая халат с плеч Арса, легонько толкнул его на широкую кровать.       С высоты своего роста Антон внимательно разглядывал поистине красивого Арсения. Возбуждённый, немного смущённый, разгорячённый, а в голубых глазах таилась страсть. Больше не гнев, только похоть. Антон оседлал узкие бедра Попова и провёл подтаявшим кусочком по ключицам и шее. Мокрая дорожка тут же была оцелована, опаляя своим жаром покрасневшие участки кожи, сопровождая глухим стоном. Антон приспустился ниже, припадая губами к напряжённому соску и поглаживая льдинкой по другому. Контраст температур сыграл свою огромную роль, и из груди Арса вырвался громкий стон, а шустрый язык Антона ласкал соски, покусывая и облизывая их, уделяя как можно больше внимания этой эрогенной зоне. Ещё одна тема из книги «Арсений» была усвоена учеником на «отлично», вознаграждая того мелодичными протяжными стонами.       Антона трясло и не только от эмоций, но и от трудно скрываемого возбуждения. Руки Попова блуждали по его телу, но, когда пальцы коснулись стояка и сжали с силой, у Шастуна голова пошла кругом, но он всё же подавил наваждение сорваться. Сжав в зубах остаток льда, что сводил своим холодом челюсти, он провёл по плоскому животу Арсения, и тот, выгибаясь, вскрикнул словно от только что оставленного ожога. Он убрал руки от Антона, сминая ими тонкую ткань простыни. Ученик измывался над учителем, преподав урок знойным холодом. Арсений практически умолял трахнуть его, но Антон продолжал изводить его ласками. Вот у кого действительно была выдержка первоклассная. Лёд плавился на животе Арса, растекаясь, но, когда мягкие губы Шастуна сомкнулись на пульсирующей багровой головке, дыхание совсем сбилось. Его язык обводил уздечку, каждую выступавшую венку на члене мужчины, тело которого словно парализовало от огненно-ледяных ощущений.       Пошло причмокивая и постанывая, Антон с каждым движением старался захватить член как можно глубже, обильно смачивая слюной и заковывая в кольце сомкнутых губ. В комнате атмосфера пропиталась умопомрачительно громкими стонами Арсения и чмокающими звуками, исходившими от Антона. Он уже плохо соображал и, отстранившись, чтобы дать себе отдышаться, показательно облизнулся. Завораживающее зрелище.       Склоняясь над Арсом, он подтянул податливое тело к себе, разводя ноги шире, и с остервенением впился в его шею, оставляя на ней розовато-красные следы от зубов. Антон ерзал своим членом меж раздвинутых ног, упираясь головкой в промежность так, что каждое прикосновение словно прошибало его смертельным разрядом тока. Рассудок помутился окончательно. Дрожащими руками Шастун кое-как нащупал флакон со смазкой под подушкой и сдобрил внушительной порцией свой член, размазывая её головкой меж бедёр Арса. Тот был совершенно точно готов ко всему. Антон больше не томил и плавным толчком вторгся в тело желанного мужчины. Он замер, утопая в звуках собственных стонов. Арсений закусил запястье, чтобы не закричать, но Антон быстро убрал руку, позволив крику вырваться из грудной клетки на свободу.       — Стони, кричи, Арс. Я хочу это слышать… — еле дыша сказал Шастун.       И Арс кричал. Под ним. С ним. От него. Антон размеренно двигался, ощущая, как упругие горячие стенки обволакивали вожделенный орган, а приятная предоргазменная судорога сводила мышцы. Закинув ноги себе на плечи, Шастун глубже проникал и параллельно ласкал, ловко перебирая пальцами по твёрдому стволу. Их тела покрылись липкой испариной, а проступившие капельки пота скатывались по лицам; от льда на животе Арсения не осталось ни намёка на воду. Смазка сочилась из его члена и капала, поблескивая на нём в свете ночника. Антон больше не церемонился и более размашисто входил в него, вжимая Арсения в кровать под своим напором. Их вот-вот накроет лавина оргазма, и первым сдается измученный всеми ласками Арсений, окропляя тёплой белёсой жидкостью руку Шаста. Сам он закрыл глаза, сделал несколько глубоких толчков и, изливаясь на грудь мужчины, обессиленный, с трудом держался, чтобы не упасть сверху. Воздержание того непременно стоило.       — А можно так почаще? — прошептал он Антону, нежно целуя того в висок.       Антон лёг рядом и удовлетворённо улыбнулся, прикусив губу.       — Только если ты готов играть по моим правилам, — шастуновское коварство простиралось очень далеко.       И дело далеко не в «счастливых» джинсах Арса. Ох, совсем не в них…