от соперников до любовников

бьет себе чб татухи на руках угарает и ретвитит мой аккаунт можем вместе гореть сразу несколько дней плачет с недалеких фильмов про любовь быстро отшивает мрачных чуваков есть проблема одна, как же рассказать ей?

На проекте есть всегда одна проблема — соперничество. Самое ужасное чувство между ученицами, но такое притягательное и едва уловимое в воздухе. Каждый рано или поздно столкнулся бы с этим, каждый рано или поздно окунулся бы в это с головой. Маша и Крис, до этого не знавшие суть всего, начали понимать, что рано или поздно останутся только сильные, а слабые покинут. Желание вылететь за остальными не было, потому девушки старались всячески перетянуть на себя одеяло, надеясь остаться без черной ленты и звания худшей на этой неделе. Сложно было находиться именно на этой стадии, особенно в самом начале, пока все остальные наслаждались минутами в школе, а остальная часть из них гадала, кто теперь покинет проект. Но ночью все становились другими: более спокойные, общительные и интересные. Все сидели вместе друг с другом, что-то обсуждая, кто-то просто читал, ведь забить на образование было невозможно, по крайней мере для дочки Птахи. Но Желточенко и Лебедева любили уединиться где-нибудь, чтобы покурить. Обычно это проходило в одиночестве, но не сейчас. Маха раскинулась в свободном диванчике на балконе, устремляя свой взгляд в пустоту деревьев. Ветер переплетал локоны темных волос, обдувая немного губы, соприкасающиеся с сигаретой. Такая идиллия, такое умиротворенное ощущение, страшно, что когда-то оно закончится и остаток времени ты проведешь в старой обстановке, за стенами школы. — Тебе повезло, что я не имею никакую камеру, — в темноте послышался шорох, почему Маша резко обернулась, намереваясь уже выкинуть бычок. — Расслабься, я одна. Крис медленно приближалась к ней, но не одна. В её руках была стеклянная бутылка, скорее всего вина, но откуда? Неужели та спиздила еë с вечеринки? А если учителя узнают, выгнать могут. Желточенко заметила чужой взгляд на своих руках, сразу же растягиваясь в полу улыбке. Неожиданно, Маша не хочет пить, очень неожиданно. Девушка всë также продолжила свой путь до одноклассницы, пока не остановилась возле еë колен. — Будешь? — А мне казалось, что ты брезгаешь пить с одним человеком из горла, — ухмыляется. — Ну, с тобой точно нет, а вот с проституткой... Кто знает, что у нее было во рту? — всë равно отдает бутылку, которая висела чуть меньше среднего. Сразу понятно — напилась уже. — Теперь понятно, почему у тебя такое настроение хорошее. — Оно вроде всегда такое, — хмыкает, закрывая глаза, наконец ложась на диван. Минутное молчание, пока Лебедева не сделала первых пяти глотков жидкости. Теперь стало хорошо и ей, спасибо Штрэфонд. Диалога просто не было, никто не знал как и начать его, но желание заменить эти минуты чем-то более громким было, притом большое. — Как ты думаешь, кто теперь уйдет? — Не знаю, — поникла, как показалось Маше, Крис. — Но я бы не против выгона Юли. Она как-то странно себя ведёт: всегда пытается зацепить на себе внимание и пьëт дохуя. — Хах, как и я, — улыбнулась шатенка. — Ты можешь напиться, но хуйни не сделаешь, а вот она... Сколько раз ее били в пьяном состоянии, как она не поймет, что бухлом сложно закрыть свою душу? Философия так и пëрла бы из неë, если бы не одно но. Сейчас она в нетрезвом состоянии, не хуже самой одноклассницы. Именно этот факт рассмешил очень Маху, почему девушка получила убийственный взгляд в свою сторону. — Ты говоришь такое, хотя сама выпила без спроса. Откуда у тебя бутылка? — Не все мы хорошие, — подмигнула. А потом алкоголь ударил по голове со смертельной силой. Пьяная Крис никогда бы такого не сказала, но сейчас ее язык в плене чего-то дурного. — Как ты думаешь, кто из нас покинет проект первым? — Маша резко замолчала, оглядывая взглядом Желточенко, которой нравилось всë это шоу. — Если твои пьянки продолжатся дальше... — На что ты сейчас намекаешь? — злость медленно просыпается внутри. Лебедева сжимает кулаки, надеясь сохранить самообладание. Но ебучее вино внутри не помогает. Крис улыбается, чем больше начала задевать Машу. Терпеть такое не хочется, поэтому в ход идут руки, попадая в скулу. Желточенко шипит от боли, но также готовится дать ответный удар. Её слова разожгли огонь, она сама этого захотела, никто не тянул за язык, никто не просил. Но винить в этом она точно будет алкоголь, смешанный с табачным запахом. Чтобы не получить удар, Маха бьëт снова, попадая по губе. С места ушиба стекают капельки крови, заставляя ещё сильнее зашипеть от боли. Это только начало для боксëрши, та сама напросилась на такое, притом всю неделю она даже пальцем не трогала никого, пытаясь не заострять на себе внимание, ведь его шатенке точно хватило в начале недели. — Ты не понимаешь зачем сюда пришла? — зло говорит Маша. Но Желточенко молчит, пытаясь свернуть противнику руки, но получается очень плохо, потому та оказывается прижата к дивану. Ещё один удар, но уже в сторону живота, потому Крис корчится от боли, сгибаясь пополам. — Что ты творишь? — сиплым голосом пытается вразумить Штрэфонд. Что она творит? Это ты что творишь, Крис. Зачем ты вообще начала всë это? — Тварь, зачем такое говорить было... — учищенное дыхание. — Зачем тебе вообще этот проект?! — А тебе зачем? — вбитая в диван Желточенко, шумно дышит, пытаясь совладать с эмоциями. — Измениться. — А я меняюсь, как только смотрю на тебя, — быстро выпаливает девушка. Что. Она. Только. Что. Сказала. Хотелось умереть в надежде, что Лебедева ничего не услышала, но нет. В голове крутится вопрос: сделать себя тупой или выкрутиться? Но если она уже так сильно опозорилась, то может делать что угодно или то, что давно очень хочет. Поддаваясь вперëд лицом, Крис обхватывает чужую шею руками, пододвигая к себе поближе лицо Маши. Губы обхватывают чужие, облизывая своим острым языком. Лебедева поначалу теряется, не зная, что делать, а потом как дикий зверь кидается вниз на одноклассницу, сминая уста в страстном поцелуе. Давно у нее такого не было в крови. И это не алкоголь, это девушка напротив разливается внутри, стягивая живот в узел. Штрэфонд от неожиданности открывает глаза, а потом протяжно стонет, когда чужой язык начинает ласкать ее язычок. Это был как танец; каждый хотел перехватить на себя первенство, но Маше всë же удалось укротить Крис под собой, на этот раз сжимая в руках талию девушки, оставляя невидимые синяки. Красивое зрелище. Глаза закрываются от экстаза. Никогда у них не было такого наркотика, который заставлял кричать от радости и возбуждения. Никто не мог доставить им такие эмоции, даже умелые проститутки не могли сравниться с жестами Лебедевой и стонами Желточенко. Надо было быть точно тише, ведь везде могут ходить операторы, но ученицам как голову отбило такими мыслями, они тонули в каждом вздохе и взгляде. Реснички то и дело подрагивали, пока грудь вздымалась. Надо было перейти к чему-то слаще, попробовать полностью эту ненасытную девчушку. Маша начала опускаться поцелуями вниз, останавливаясь на ключицах. Крис что-то пискнула, когда почувствовала, как её укусили за кожу. Улыбка расплылась на лице пацанки, и она продолжила исследовать тело одноклассницы, задевая эрогенные зоны. Снимая футболку, Маха окинула её взглядом: — Это будет лишним, — Крис в ответ помогает, оставляя на себе только один бюстгальтер. Маша тяжело вздохнула, когда увидела тело девушки так близко и порочно. Ещё вчера она могла только мечтать о любой ночи с этой сучкой, а сейчас виновница её бессонницы лежит под ней. Великолепие. Но и бюстгальтер мешал взору на красивую грудь. Срочно снять! Девушка только потянулась, как её одарили сладкими словами, а потом другие руки потянулись расстегивать лямки. Маха сглотнула ком в горле, успокаивая свои нервы хоть как-то, но получалось плохо, особенно когда ты натыкаешься на такие затвередевшие соски. Захотелось сразу попробовать их на вкус. Лебедева очерчивает языком грудь, спускаясь ближе к вершинкам, целуя одну, а другую массируя рукой. Крис могла поклясться, что такое с ней никто ещё не делал. — Да-а, — вырвалось из горла у Штрэфонд, отчего шатенка решила припасть к другому соску, смачивая и дуя на него. Ученица впустила свою ладонь в волосы одноклассницы, сжимая и притягивая вверх голову, заставляя слиться в ещё одном жарком поцелуе. Они хотели узнать все части друг друга, стать одним целом на эту ночь. Получится. Лебедева отодвигается, чтобы попытаться стянуть с Крис ремень с джинсами. Он долго пытался не поддаваться на чужие пальцы, но потом жалобно щелкнул и упал на пол. Желанное совсем рядом. Руки сразу потянулись вниз, но по ним ударили. Схватив девушку за талию, Маша принялась от груди проводить языком вниз до пупка, немного покусывая кожу в некоторых участках. Господи, помоги ей выдержать и не закричать на всю школу. Язык обводил непонятные линии на ребрах, пока рука потянулась к внутреннему бедру. Крис вобрала в свои легкие весь воздух, что могла только, пока палец нежно проходился вверх. Войдя одним во всю длину, шатенка припала снова к соскам, покусывая и оттягивая, но продолжая двигаться внутри горячего тела. Одноклассница поддавались собственными стонами, когда Маша нежно поцеловала грудь. Всё пространство было пропитано их запахами, всë тело изнывало от желания, останавливаться не хотелось. — Ты специально разозлила меня? — хрипло спросила Лебедева. — Даже в планах не было, — на последнем слова сорвалась Штрэфонд, содрагаясь в оргазме. Прикрыв глаза, она была бы не против выкурить целую пачку сигарет, но когда рядом села одноклассница, все мечты улетучились куда-то далеко. Маша улыбалась, смотря вдаль, пока Крис пыталась найти свою футболку, натягивая на себя джинсы. Только хотела Желточенко оставить пацанку наедине, как чужие руки сомкнулись на талии, а тяжёлое дыхание обдало ухо: — От меня теперь не сбежишь, малышка.

что я влюбилась тупо в свою подругу боже, как это глупо что же мне делать с ней? так получилось и невероятно трудно с каждой минутой, будто чувства еще сильней