Песчаный пляж

«И в кого ты такой умный? Слишком умный…» — в мыслях скрипуче, неестественно раздаются слова Солуса. Они оглушают железным звоном, заставляя упасть на колени. Перед глазами пелена — красный туман… И такой густой. Ободранная кожа саднит, шрамы жгут, а его одежда порвалась, стала похожа на те лохмотья, что были у Абди. Над ухом кто-то тяжело дышит, прерывая поток бессвязно-бегущих мыслей и разбивая их вдребезги. Самое последнее, что сейчас хочется мироходцу — видеть чужое лицо, эту кривую ухмылку, будто искусственно выведенную для этого момента. Он явно готовился, готовился втоптать доблестный лик и честь Лололошки в грязь, наблюдая за его невинной красотой: за солено-сладкими слезами, за бесчувственными, пустыми глазами, за его мертвым взглядом и бездыханным телом, которое больше не потревожит злодея.  Мироходец глухо кряхтит, пытаясь встать на ноги. Ничего не выходит и он снова обессилено приседает. Чужое дыхание перерастает в статичный, телевизионный шум, а перед глазами рябит. Помещение заносит песком… Или это пепел?… Что-то серое забивает беззащитные глаза (очки, давно сломанные, раскрошились вместе с надеждой на то, чтобы выжить). Лололошка пытается, изо всех сил пытается хотя бы прикрыть глаза, шум в ушах до жути громкий, звучит высокопарно и даже не думает утихать. Когда тяжелая красная дымка наконец становится легкой тьмой и отпускает восвояси, разворачивая кокон, мироходец ничего не слышит, ловя дребезжащие в уголке сознания слова: «ты идиот». Колкая боль в ухе исчезает, оставляя за собой мерзкую тошноту. Что-то липкое и теплое заполняет его ушные раковины, медленно течет по шее, забираясь под ворот кофты, капает на плечи, заставляя дрожать ещё сильнее. Он сейчас блеванет. В носу стойкий запах гари, будто жгут бумагу. Все внутри щиплет, медленно сгорая. Дышать невозможно — пыль, песок или пепел (уже плевать что это на самом деле) забивают легкие, обжигая их изнутри. Мироходца шатает, влево-вправо, влево-вправо, кажется, это и говорит его мучитель. Во всяком случае, Лололошка не слышит, лишь гадает из последних сил. Рвота настигает его в самый последний момент, остатки плотного перекуса, совершённого за полчаса до выхода из дома, вырываются наружу. Горло саднит, мозг не хочет, а рвота попадает прямо на колени, оживляя остывшие раны. Она мерзко стекает, оставляя часть на одежде, а в остальном попадая прям под ноги. Мироходец невольно открывает глаза и его накатывает следующий приступ. Черт. Он не может на это смотреть и не может закрыть глаза. Впрочем, последная волна выбивает из Лололошки все: еду, эмоции, чувства; она заставляет тело повалиться срубленным деревом прямо в аппетитную лужу харчей, облипая со всех сторон песком.  «Злодей» устало вздыхает, провожая мироходца в иной мир усталым взглядом. Он не виноват.  За Лололошкой скоро прийдут, протащат лицом по полу в другую часть квартирки, попутно собрав всю оставшуюся рвоту, и помогут ему превести себя в порядок, добавляя яркой невинности такому ужасному случаю. Как так неосторожно можно было удариться током! Написано же: «не входи — убьет».